Должно быть, звонила Миа.

Бедный Кинг. Я не винила его за то, что он избегал разговоров, но рано или поздно ему все равно придется объяснить Мии, что он был вынужден трахнуть женщину, которую ненавидел, а взамен получил лишь поддельную чашу. Это было настолько несправедливо и печально, что я не могла не испытывать жалости.

— Пожалуйста, не напоминай мне… — простонал Кинг.

— Прости. Ну что? Думаешь, это Талия подменила чашу? — спросила я.

— Нет. Она не могла осознанно сунуть мне подделку. — Не снимая грязного смокинга Кинг, налил еще виски в наши бокалы.

— А помнишь, Миранда говорила, что он отдал поддельную чашу и ей? Она еще швырнула ей в Мака. Не означает ли это, что Мак сделал две копии, а настоящая чаша где-то спрятана?

— Ну и хитрец! — проворчал Кинг, делая еще один глоток и размышляя вслух: — Конечно, что-то настолько могущественное должно храниться в надежном месте.

— Может, он вообще ее не обменивал. — Когда я подумала об этом, меня как будто озарило.

Мак, решив, что у него получилось обмануть Талию и Миранду, хотел бы передать настоящую чашу Мии ради спасения ее брата. Кто, как не Мак, понимал ее любовь к Джастину, ведь он сам любил своего собственного брата так же сильно. Вопрос в том, где он ее спрятал.

Я посмотрела на Кинга.

— Кинг, когда думаю о твоем брате, я все время вспоминаю его слова, показавшиеся мне сначала бредом. О том, что что-то захоронено в тепле или он сам хотел быть похоронен в тепле… Это может что-то значить?

Красивое лицо Кинга исказила довольная гримаса, а на губах появился волчий оскал.

— Я убью тебя, Теодора. Наконец ты принесла хоть какую-то пользу!

После его первых слов я инстинктивно приготовилась бежать, но осознала, что в лучшем случае успела бы добежать до дверей, прежде чем Кинг схватил бы меня. А потом до моего мозга дошло, что слова из уст Кинга звучали почти как похвала. Его реакция показала мне, что Мак теми фразами сказал нечто важное.

— Иди ты, Кинг! Мужчина, которого я люблю, истекал кровью и хватал ртом воздух, когда произносил это. Где чаша?

— Мой брат вероятно пытался сказать тебе, что держит ее «в тепле». Эту фразу мы с ним использовали в детстве, когда брали что-то друг у друга без спроса. Например, когда я заставал его за игрой с моим охотничьим ножом, он прятал его в карман и говорил, что просто держал его в тепле, согревая для меня.

Я сглотнула, понимая, о чем говорит Кинг. Получается, Мак сохранил эту чашу при себе, что вполне возможно, учитывая кожаную куртку, которую он постоянно носил. Чаша была не такой уж большой, и он мог держать ее в кармане. Только вот последний раз я видела эту куртку на нем в машине.

— Ты случайно не видел его кожаную куртку?

Кинг потер лоб и застонал.

— Это была его любимая куртка. Я похоронил ее вместе с ним.

— И где вы его похоронили?

— На древнем кладбище. Единственное место, которое давало ему покой без необходимости убивать.

«Вот дерьмо!» Сначала я смотрела, как умирает мой любимый человек, а теперь я буду вынуждена смотреть на то, как Кинг откапывает его тело.

Я хотела найти того, кто стер мои воспоминания. Потому что я начинала думать, а не сделали ли они мне этим одолжение.

Кинг не пожелал больше подвергаться опасности из-за «прискорбных условий» коммерческих авиакомпаний, а также рисковать тем, что кто-то может тронуть необходимые для ритуала «припасы», поэтому мы совершили девятичасовую поездку к хижине в пустыне.

Весь первый час нашей поездки мне пришлось слушать, как Кинг проклинает богов Древней Греции за то, что его вертолет так некстати оказался где-то на восточном побережье. Следующие четыре часа в темном «Мерседесе» стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь постоянно повторяющимися звонками мобильного телефона.

— Если ты не собираешься отвечать, то почему бы тебе просто его не отключить? — наконец спросила я, находясь уже на грани истерики.

Голубые глаза Кинга не отрывались от дороги.

— Я жду очень важный звонок.

— Ну-ну! — Я увидела, как мерцающий свет вокруг тела Кинга приобрел голубой оттенок.

— Что означают все эти цвета? — задала я вопрос в надежде, что он знает ответ.

Кинг посмотрел на меня, а затем снова перевел взгляд на дорогу.

— Провидцы, которых я встречал, рассказывали, что красный цвет означает боль, ненависть, ярость, гнев. Черный — это смерть, а зеленый — жизнь.

— А что означает голубые и синие цвета?

— Печаль, сожаление.

— Я так и подумала.

Его телефон зазвонил снова, и на экране высветилось имя Мии.

— Если ты продолжишь избегать ее, станет только хуже, — вздохнув, сказала я. — Она наверняка волнуется.

— Я понимаю, — холодно ответил Кинг.

— Ответь на ее звонок и расскажи правду о том, что произошло. Уверена, незнание мучает ее.

— Забавно слышать такое от тебя, — усмехнулся он.

— Почему?

— Ты не задумывалась, почему тебе так тяжело вспоминать свои прошлые жизни?

— Конечно, задумывалась.

— Ну так слушай… Ты не можешь вспомнить свое прошлое, потому что однажды уже не смогла выносить правду, о которой сейчас так нежно вещаешь. Она стала для тебя невыносимой.

Сначала я решила, что он издевается надо мной, но его глаза говорили об обратном.

— Что я сделала?

— Примерно пятьдесят лет назад мы встретились в Лондоне. Твой дар Провидца только начинал пробуждаться заново, как и твои воспоминания. Я же как и всегда знал, что ты где-то поблизости, потому что твои мысли в такие периоды становились все громче. А поскольку вы с Маком так же, как и я с ним, связаны — было несложно тебя найти, к тому же учитывая мои опыт и навыки.

Я посмотрела в окно на заходящее за горизонт солнце. Тихое и тоскливое, совсем как я. Мне не нравилось, к чему ведет Кинг.

— Я намеревался отрубить тебе голову. В тот раз ты не сопротивлялась и даже не плакала. Ты умоляла дать тебе пару минут, сказав, что больше не можешь этого выносить.

— И что я сделала? — испуганно спросила я.

— Тогда я не до конца понимал, что ты сделала. Теперь понимаю. Твой дар — исцеление. И ты исцелила себя единственным возможным способом. Заставила себя забыть прошлые жизни, меня, Мака.

Не сказать, что сильно удивилась его словам, потому что в глубине души я об этом догадывалась.

— Но почему я забыла не все? — спросила я.

Кинг пожал плечами.

— Как я уже говорил, некоторые эмоции невозможно забыть, мы должны продолжать испытывать их.

Наконец-то я все поняла. Я заблокировала все свои чувства и воспоминания, но из этого ничего не вышло. Я была древним и могущественным Провидцем. Попытки забыть Мака — равноценны уничтожению собственной души. Я бы никогда не изменила или стерла то, что хранилось глубоко в моем сердце. Поэтому Мак помог моим воспоминаниям выйти из недр моего подсознания. Эти воспоминания невозможно было стереть. Они были погребены под поверхностью, а Мак стал необходимым катализатором.

Я подняла голову вверх и рассмеялась.

— Вот это ирония, правда? Пытаясь себя исцелить, я расколола свою душу.

— Ты хотела освободиться от боли, — попытался успокоить меня Кинг. — Ты надеялась, что больше не о чем не вспомнишь. Как бы то ни было, некоторое время я позволял тебе использовать свой дар, но потом все равно убил.

— Спасибо! — съязвила я.

— Может, ты и забыла свое прошлое, но поверь мне, сейчас ты такая же упрямая и непослушная, какой была все время.

— Неужели ты всегда был так спокоен, убивая меня снова и снова?

— Да. Я боролся со своими демонами. К тому же, нет ничего, чего я не сделал бы для своего брата. Он — моя кровь. И неважно, помнишь ли ты о своем прошлом или нет, все равно представляешь опасность для Мака. Поэтому я все равно собираюсь убить тебя, после того как мы вернем моего брата, и ты его исцелишь.

Я шумно выдохнула.

— Ты безжалостный ублюдок!

— Ага, мне об этом говорили.

— Когда мы вернем Мака, он освободится от проклятья моего отца. А я никогда не зарекалась убить его, хотела только освободить! Да и мое обещание тоже потеряет свою силу.

— Ты уверена?

Я на мгновение задумалась.

— На этом все должно закончиться, Кинг.

— Я не хочу рисковать.

«Серьезно?»

— Черт возьми, Кинг! Я не позволю тебе снова меня убить! Тебе никогда не приходило в голову, что в этом есть и твоя вина? Что в своем стремлении защитить Мака ты стал слишком эгоистичен? Ты не можешь смириться с мыслью, что потеряешь его. Оправдывая себя этими отговорками, ты продолжал убивать меня, женщину, которую он всегда любил! — Я говорила все громче и громче, чтобы Кинг, наконец, меня услышал. — Теперь у тебя нет оправдания, чтобы быть таким злым мерзавцем! Ради бога, Кинг, скажи мне, что бы ты чувствовал, если бы Мак убивал Мию в каждой из ее жизней ради братской любви? Я знаю, как бы ты себя повел, но, в отличие от тебя, Мак продолжает любить и прощать тебя. Возможно, из-за чувства вины от того, что сделал три гребаных тысячи лет назад. Но ты! Как ты можешь причинять ему боль своим высокомерным «я-знаю-что-будет-лучше-для-моего-брата»? Вероятно поэтому он и хотел умереть! Он не мог больше наблюдать за моими смертями и не мог повернуться спиной к тебе! — Последнюю фразу я прокричала: — Просто позволь нам разобраться со всем самим.

Кинг посмотрел на меня своими холодными глазами, но не проронил ни слова.

— Прекрасно! — разозлилась я. — Тогда не проси меня говорить с Мией. Пусть она разведется с тобой, мне все равно!

Кинг зарычал.

— О, ты забыл? Твоя жена будет убита горем, и тебе повезет, если когда-нибудь снова сможешь приблизиться к ней или к вашему сыну.

Кинг закашлялся от моей наглости.

— Возможно, мы сможем договориться.

Я усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Да, я так и думала!

«Очко в пользу Тедди!»