Эпилог

Риз

18 лет спустя

– С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, дорогая Сиси, с днем рождения тебя.

Открываю глаза и вижу маму, держащую розовый кекс с зажженной свечой. Она будит меня каждый день рождения одинаково. Приподнимаюсь, мои длинные темные волосы в совершенном беспорядке.

– Папа разозлится, что ты спела песенку без него. – делаю глубокий вдох и задуваю свечу.

– Он скоро проснется. – мама улыбается мне. – Я все равно хотела несколько минут побыть с тобой наедине. В следующем году сделать это не получится.

– А по телефону? – предлагаю альтернативу, воруя немного сахарной глазури указательным пальцем.

– По телефону будет уже не то, – она печально повторяет мои движения, подцепляя пальцем немного глазури. – Не пойму, как восемнадцать лет пролетели так быстро?

– Мама, не расстраивай меня в мой день рождения. – закатываю глаза, слизывая глазурь с пальца. Ох, уж эти родители.

– Я не хотела, – мама оживляется. Она хоть и любящая, и заботливая, но не относится к мелодраматическому типу. Ясно, что этот день рождения особенный для нее. – У меня для тебя есть... – ее прерывает стук в дверь.

– Тук-тук. – входит мой отец. – Доброе утро, именинница. – он сияет, пересекая комнату, чтобы поцеловать меня и маму.

– Доброе утро, – отвечаю ему взаимностью, наслаждаясь сладостью домашнего кекса.

– Пришел уточнить, что мои девочки хотят на завтрак.

– Вафли с клубникой и взбитыми сливками! – все согласно традиции.

– И зачем я вообще спрашивал? – смеется он.

– Не знаю. Может, тебе просто нужен был предлог, чтобы увидеть меня, – самодовольно предполагаю я.

Родители обмениваются косыми взглядами – они часто делают это в моем присутствии.

– Мне не нужен предлог. Я твой отец, и если захочу тебя увидеть, то увижу. – папа крепко целует меня в макушку.

– Где мальчишки? – спрашиваю я. Обычно к этому времени мои младшие братья, Кайл и Кеннеди, прыгают на кровати, поднимая шум, словно маленькие вредители, которыми и являются.

– Эти неугомонные? Они все еще спят. Всю ночь играли в Xbox. До обеда их точно не увидим. – папа притворяется, что раздражен, но он никого не обманет. Синяки у него под глазами говорят сами за себя. Гарантирую, что он играл с ними, гоняя на виртуальных супербайках до полуночи. Может, в середине января и снежно, но эти трое всегда найдут способ прокатиться на мотоциклах. Виртуально или нет.

– Позову вас, когда завтрак будет готов. – папа дарит мне еще один поцелуй, прежде чем с важным видом выходит из комнаты.

– Папа! Двойные взбитые сливки! – кричу я, когда его темноволосая голова исчезает внизу лестницы. – Двойные, слышал? – он вскидывает руку в знак согласия.

Я люблю этого человека. Несмотря на то, что он не мой биологический папа, он единственный отец, которого я когда-либо знала. Мой биологический отец был легендой мотогонок и умер до моего рождения. Из того, что рассказывает мама, он был удивительным человеком. И каждый день рождения я мечтаю об одном и том же – чтобы я могла знать его. Я часто задавалась вопросом, как моя мама вышла замуж за моего дядю, и каждый раз, когда я ее об этом спрашиваю, она отвечает, что их отношения были сложными, и однажды, когда я стану старше, она расскажет мне всю историю. Сейчас мне восемнадцать. Насколько старше мне нужно стать?

– Может, помочь папе приготовить завтрак? – нетерпеливо сбрасываю одеяло. Если хотите вытащить меня из постели, то все, что нужно сделать – упомянуть взбитые сливки.

– Мм-м... – мама кладет руку мне на бедро. – Погоди секунду. Сначала я хочу тебе кое-что дать.

– Ой? Подарки? – подпрыгиваю на матрасе. Я такая же озорная, как десятилетний и двенадцатилетний братья, спящие дальше по коридору.

– Да, подарки. – мама вытаскивает длинную коробку из-под моего одеяла.

Я принимаю ее с волнением. Она красиво завернута в блестящую белую бумагу и украшена фигурным бантом.

– Я так долго ждала, чтобы отдать это тебе. – мама смотрит, как я разрываю бумагу. Открываю коробку и смотрю на содержимое. Цепочка с кулоном. Мама вытаскивает ее из подушечки и берет в руки. – Это сердцебиение твоего отца. Он подарил его, когда сделал мне предложение.

В горле сразу же образуется комок.

– Его настоящее сердцебиение? – слегка касаюсь волнистых линий, сделанных из бриллиантов, чувствуя себя неожиданно близко к нему. Ближе, чем когда-либо.

– Угу, – с тоской подтверждает она.

У меня много памятных вещей отца – трофеи, шлемы, даже его мотоциклетная куртка, но ничего такого личного, как это. Ничего, что помогла бы почувствовать его таким... реальным.

– Хотела бы я знать его... – сжимаю челюсть, когда мои глаза щиплет. Не хочу плакать, но я знаю, что это неизбежно. Мой отец – чувствительная тема для нас обоих.

– О, милая. Ты и так знаешь его. – голос мамы пронизан любовью и состраданием. – Ты – это он. У тебя его дух, его огонь и напор. У тебя даже глаза его. – она ласкает мое лицо. – Каждый раз, когда мы смотрим на тебя, мы видим его.

Мои губы дрожат.

– Правда?

– Правда. Он любил тебя и хотел тебя так же сильно, как и я.

Улыбаюсь сквозь слезы, когда она вручает мне еще один подарок. Он большой и плоский, словно книга. Я быстро раскрываю его и читаю название вслух:

– «Приключения Винни-Пуха». Раньше ты все время читала мне ее.

– Но эта книга особенная.

Мама открывает его на первой странице, где от руки написана цитата: «Если наступит день, когда мы не сможем быть вместе, храни меня в своем сердце. Я останусь там навсегда».

Провожу кончиками пальцев по четкому, уверенному почерку, который почти идентичен моему.

– Возьми ее с собой в свои приключения, – мама берет меня за руку. – Если и есть что-то, что любил твой отец, так это приключения.

– Я так и сделаю. – обнимаю книгу и клянусь брать ее с собой, куда бы я ни пошла. После окончания средней школы я учусь за границей, в Австралии. И у меня список желаний длиной в милю. Я определенно унаследовала нечто большее, чем просто папин почерк. По всей моей комнате развешаны фотографии, на которых я прыгаю с парашютом, езжу на гоночной машине и моей любимой черно-розовой «Ямахе». Такое чувство, что я езжу на байке с той минуты, как научилась ходить.

– Ты оставишь след, как и он. – мама встает, эмоциональное утро сказывается в каждой ее черте. Мы похожи: у обеих лица в форме сердца и темно-каштановые волосы, за исключением того, что у меня голубые глаза. Его глаза.

– Надеюсь.

– Я в этом уверена. – она целует меня в лоб. – Спускайся, когда будешь готова.

– Я сейчас буду, – заверяю маму, когда она выходит из комнаты. Собираю свои подарки на день рождения и ложусь обратно на кровать, прижимая их к груди, поток эмоций переполняет мое сердце.

Возможно, у меня не было красивого платья, торта или даже вечеринки, но я могу честно сказать, что это, безусловно, лучший день рождения, который у меня когда-либо был.

* * *

Кайла

Полагаю, вы думаете, что я побежала прямиком в объятия Дэва, сразу после похорон Риза… Но все произошло не так. Ни в малейшей степени...

Три года после смерти Риза

Убираю тарелки из-под торта и грязные вилки со стола в столовой, пока Сэм снимает фиолетовые ленты, свисающие с потолка.

Веселье восьми буйных трехлеток реально может вывести из себя. Мы с Сэм запихиваем все в черный мешок для мусора и обмениваемся выражением облегчения. Мы сделали это.

Впрочем, не имеет значения, насколько тяжелым выдался день. Я бы сделала все, что угодно, для своей маленькой девочки, которая одета в ее любимое вечернее платье цвета лаванды, и которая устраивает новый беспорядок из игрушек, что я лишь недавно убрала.

– Чудесный праздник, милая. – Сэм обнимает меня за плечи, пока мы наблюдаем за тем, как Дэв собирает детский байк в гостиной. Не похоже, что у него получается – во рту у Дэва торчит отвертка, а на лице озадаченное выражение.

– Давай, Дэв. Ты же закончил медицинскую школу. Детская игрушка не должна быть проблемой, – поддразнивает его Сэм. Он смотрит на нас, ничуть не удивленный ее сарказмом.

– Хорошо, что у тебя всегда с собой пистолет. – толкаю тетю локтем. – Взгляд Дэва мог убить. – направляюсь к выходу, чтобы вынести мусор.

– Я его не боюсь. – Сэм смеется, как только я выхожу из парадной двери.

Оказавшись снаружи, резко вдыхаю. Свежий январский воздух обжигает легкие. Прошлой ночью выпал снег, так что белым покрывалом укутаны деревья и лужайка перед домом. Наслаждаюсь колючим ощущением холода. Иногда мне необходимо болезненное напоминание. Напоминание о том, что я не умерла. Бросаю пакет в бак и возвращаюсь в дом.

Вся моя жизнь изменилась в мгновение ока.

Во второй раз мотоцикл унес жизнь того, кого я любила, и во второй раз я беспомощно наблюдала, как любимые умирали у меня на руках. Никакое искусственное дыхание не смогло остановить надвигающийся конец. Я наблюдала, как Риз испускал свой последний вздох, и отчаянно пыталась отдать ему свой. Мои худшие опасения оправдались. Отца моего ребенка забрали слишком рано. Я овдовела в двадцать семь лет и потеряла всякое желание куда-либо двигаться по жизни. В течение восьми месяцев я дрейфовала, пытаясь прийти к соглашению с собой, пытаясь отыскать свой путь.

Я не находила ясности до того дня, пока в мою жизнь не вошла Сиси – маленькая, решительная девочка, которая грандиозно появилась посреди сильной метели. Это было весело. Но в ту минуту, когда ее положили в мои объятия, она стала моей единственной целью. Моим дивным новым миром.

Риз в своей бесконечной мудрости (или паранойе, выбирайте сами) составил завещание вскоре после того, как мы поженились. Он разделил свое состояние поровну между Дэвом и мной. Я никогда не удосуживалась спросить его о нижней строке его банковского счета, потому что на самом деле это не имело значения, но, когда адвокат передал документацию, я была потрясена. Годы гонок оказались непристойно прибыльными. И хотя я чувствовала себя виноватой, принимая деньги, потому что мы были женаты всего несколько коротких месяцев, я знала, что Риз хотел бы, чтобы о его дочери заботились. Поэтому, помимо покупки дома, в котором малышка могла бы вырасти, и новой надежной машины, я вложила большую часть денег в ее целевой фонд. У нас всего достаточно, и мы счастливы.