Девлин недоумевал, почему вдова согласилась поговорить с ним, когда ей, в сущности, нечего было ему сказать. Затем увидел, как по ее лицу пробежала судорога, когда она перевела взгляд на закрытую дверь в гостиную. Женщины, которые пришли «утешить», жены и дочери каноников церкви Святого Георгия, все еще принадлежали к миру, из которого она была изгнана. И Себастьян не сомневался, что гостьи умело напоминали хозяйке о её незавидном положении. Он спросил:

- Куда вы теперь пойдёте? – Ведь этот дом отдадут новому причётнику церкви Святого Георгия, кем бы он ни был.

- У моей овдовевшей сестры есть коттедж в Итоне. Я буду жить с ней.

Из коридора, ведущего на кухню, выбежала жесткошёрстная серая собачка, и вдова нагнулась, чтобы подхватить её на руки.

- Примите мои соболезнования, - сказал Девлин и поклонился. - Если вспомните что-нибудь – любую мелочь, которая могла бы помочь разобраться в том, что случилось с вашим мужем, вы дадите мне знать?

- Да, конечно, - сказала вдова.

Но Себастьян знал, что она этого не сделает.

Для неё смерть Роуана Тупа означала лишь то, что теперь бедняжка всецело сама ответственна за свое существование в мире, который вовсе не был добр к не очень красивым, благородно воспитанным, обедневшим женщинам.