— А когда ты закончишь со мной? — она повернула голову в сторону. — Возвращайся, Альфа, — она назвала его этим именем, зная, что ему не нравится, когда она так делает. — Я устала. Для нас обоих будет лучше, если мы будем жить вдали друг от друга.

— Не будет лучше, — твердо заявил он, усаживаясь рядом с ней и притягивая ее в свои объятия.

Она пыталась вырваться, а он держал ее рядом.

И это сводило с ума. Его ничуть не волновало, когда она цеплялась за него, нуждаясь во всем, что он бросал ей в руки, не стыдясь того, как она отдавала свою любовь. Он даже не пощадил ее, когда она была наиболее уязвима.

Ее печаль, боль и ярость слились воедино. Ей хотелось вцепиться когтями в его грудь, заставить его причинить хоть йоту той боли, которую он причинял ей, снова и снова, снова и снова.

Нет. Она расскажет ему правду и отпустит его.

Зефир уставилась на его татуировку, выглядывающую из-под футболки.

— Твоя мать рассказала мне об альфахорес.

Она почувствовала, что он застыл на месте.

Она проигнорировала его, спокойно рассказав ему о встрече с его матерью, о двух днях, которые она провела с ней, и о том, как она говорила об Альфе. Она не сказала ему, что видела его в больнице разбитым, не хотела, чтобы он знал, что она стала свидетелем чего-то настолько личного для него.

Он долго молчал, обдумывая все.

— Как ты меня нашла? — спросил он спустя долгое время, и она вздохнула.

— В школе у меня была подруга, которая жила в твоем районе. Она рассказала мне о тебе. Я ходила к ней в гости и иногда мельком видела тебя. Это продолжалось какое-то время.

— Так ты преследовала меня?

Технически, да. Но ее намерения никогда не были чем-то большим, чем любопытство. Она никогда даже не думала, что заговорит с ним, и уж точно не угрожала его душевному спокойствию.

Она молчала.

Он нежно поцеловал ее в макушку, погладил по спине, прижимая к себе. Он успокаивал ее, и это работало. Она чувствовала, как ее внутренности отдавали и отдавали, закручивались в спираль, а та часть все еще сдерживалась.

Вы обречены. Признай это.

Возможно, так оно и было.

— Нам нужно развестись, — пробормотала она ему в грудь, в последний раз пытаясь заставить его уйти. — Я рассказала тебе все, что знала. С этим покончено. Тебя больше не терзает любопытство. Это... это никогда не сработает. Я была дурой, когда поверила в это и пошла на это. Давай просто не будем больше тратить время, хорошо?

— Я не отпущу тебя, Зефир.

Его рука просто провела по ее бедру, его слова прозвучали нежно в пространстве между ними.

Ее сердцебиение участилось.

— Но...

— Ты знаешь, как образуется радуга?

Зефир нахмурилась.

— Когда солнечный свет проходит сквозь капли дождя.

— Сколько я себя помню, моя жизнь была только серой, — тихо сказал он ей. — Дождь и грозовые тучи, которые никогда не уходили. Ты пробилась сквозь это, всеми яркими оттенками, буйством и жизнью. И тучи все еще не ушли, но мои глаза не могут оторвать взгляд от радуги достаточно долго, чтобы увидеть их. Ты все изменила. И я не позволю этому ускользнуть, Зефир. Я не отпущу тебя. Выбрось это из головы прямо сейчас.

Ее глаза горели.

Это было прекрасно. То, как он видел ее, было прекрасно. И хотя она все еще злилась на него, она крепко обняла его, всхлипывая, сама не зная почему, и впервые за все время ее жизни он обнял ее.