— Если вы знаете слова, подпевайте.

Весь бар следует его примеру и поднимает свои бокалы в воздух. Его голос заглушается, когда бар выкрикивает слова вместе с ним. Я не могу удержаться от смеха, когда он заканчивает петь и кланяется. Бар улюлюкает и вопит, словно сам Адам Левин закончил выступать. (Примеч.: Адам Левин — вокалист американской поп-рок группы Maroon 5).

Фишер спрыгивает со сцены и наклоняется, целуя меня в щеку.

— Где Эми Тейлор? — кричит мужчина сбоку.

Девушка выходит на сцену и поет песню. Я думаю, здесь существует список людей, которые ждут своего шанса на выступление. Кто бы мог подумать, что столько людей так уверены в себе?

Фишер улыбается, садится напротив меня и берет меню.

— Я слышал, у них хорошие крылышки.

— Ну, уж нет! Какого черта? Мне казалось, что я сказала тебе прекратить.

— Прекратить что?

— Эту твою глупость с моей книгой.

— Но ведь я не арендовал это место и не посылал лимузин.

Я молча вздыхаю.

— И я ни хрена не умею играть на пианино, поэтому импровизировал. Снова.

Как мне ему это объяснить? Как я могу заставить его понять, о чем говорю? Ну почему Фишер такой сексуальный, что я не могу собраться с мыслями. Делаю большой глоток алкоголя и надеюсь, что это придаст мне уверенности, чтобы убедить Фишера.

Осматриваюсь вокруг, чтобы найти туалет. Увидев, встаю и указываю Фишеру пальцем, чтобы он следовал за мной.

Как только мы заворачиваем за угол, я прижимаю его к стене.

— Мне уже нравится, к чему ты клонишь, — говорит он, притягивая меня к себе.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— А?

— Как тебя зовут? Ответь на вопрос.

Фишер выглядит недоуменным.

— Я думал, мы уже знакомы.

— Тебя зовут Патрик Фишер или Пенн Фицджеральд?

Он ухмыляется.

— Меня зовут Патрик.

— Угу. Так почему же, во имя Элвиса Пресли, ты настаиваешь на воспроизведении каждой сцены из моей книги, хотя я неоднократно просила тебя остановиться?

— Элвис Пресли — это новый священный термин, о котором я не знаю? Его канонизировали?

— Это не шутка. — Я закидываю руку ему на шею и провожу пальцами по волосам на затылке. — Я не хочу, чтобы ты был, как Пенн. Я не влюбляюсь в него, я влюбляюсь в тебя.

Фишер приоткрывает губы, и я буквально слышу и чувствую, как он делает вдох. Я переступила черту? Отталкиваюсь от его груди и делаю шаг назад.

— В любом случае. Просто прекрати.

Он тянет меня за руку, и я врезаюсь в него. Наклоняет голову так, что его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. Фишер прижимает ладонь к моей щеке и смотрит мне в лицо. Я забываю, как дышать.

— Я хочу, чтобы твои мечты сбылись. Я хочу, чтобы у тебя было всё.

— А если я не знаю, чего хочу? Что, если я написала то, что, как мне кажется, хотят женщины, но чего действительно хочу я? Может, то, что мне нужно... просто смотреть, как ты смотришь на меня сейчас?

— Тогда это будет очень просто.

— Обещаешь больше никаких сюрпризов? Пенна больше не будет?

Фишер стискивает зубы и шипит сквозь них:

— Я согласен с одним условием. Остановимся после следующей главы.

Он прижимается своими губами к моим. Я мысленно перебираю главы своей книги. И задыхаюсь, когда понимаю, что будет дальше, а он улыбается. О, черт, нет.