Глава 1

Я не перестаю дрожать с тех пор, как покинула офис Логана О'Шейна. Весь день, вечер, во время жарких снов, и даже сегодня утром, когда я просто сижу на скамейке и рисую. Мое тело вибрирует от страха и возбуждения, от вызова и опасности, от того, что рискую не только я, но и кто-то еще.

Что он сделал со мной?

Пока ничего.

И кое-что... Он попросил стать его Музой.

Вчера в кабинете, после того как он взял мое запястье, он поцеловал его внутреннюю часть. Больше он ко мне не прикасался, не целовал, хотя я сгорала от желания. Как и в то утро в студии. Кажется, он знает, как довести меня до грани, а затем заставить ждать.

Это сводит меня с ума и обостряет желание до предела, чего я никогда раньше не чувствовала.

Он пообещал, что мы скоро встретимся. Чтобы начать вдохновлять друг друга.

Он сказал, что научит меня искусству, сексу и жизни.

Сказал, что хочет, чтобы я была его Музой.

Что это значит?

А еще он сказал, что сломает меня.

А это что значит?...

Но он не искал меня. Я знаю, что прошел всего день (день, который кажется неделей), но что, если он передумал? А вдруг он решил, что я изменила решение? Поскольку я не дала прямого ответа на его необычное предложение.

Я всегда думала, что музы вдохновляли издалека, хотя, и это очевидно, Логан хочет получить «непосредственный» опыт вдохновения. И, честно говоря, я не могу удержаться от желания оказаться в его пытливых, творческих руках. Но я понимаю риск, на который пойду, сказав «да».

Я не могу притворяться.

Он профессор, а я студентка. С новой политикой Совета колледжа я рискую вылететь до окончания учебы, а Логана будет ждать увольнение.

Я все еще могу сказать «нет». И, наверное, так и должна поступить. Но хватит ли у меня сил отказать? Примет ли он «нет» в качестве ответа?

Жаль, что мы не обменялись номерами телефонов, и я не могу связаться с ним. Хотя есть вероятность, что я встречу его сегодня на вечеринке художественного факультета, но это будет вечером, а сейчас еще даже не полдень.

Я вздыхаю и откладываю альбом.

Рисование немного успокоило меня, но я все еще смущена и не уверена в своем решении. Чтобы хоть как-то отвлечься, иду в студию и подготавливаю с полдюжины полотен. Потом спортзал и пять километров на беговой дорожке. После душа, я слышу телефонный звонок. Бросаюсь к телефону, надеясь, что это Логан. Вдруг он воспользовался преподавательским доступом к студенческой базе данных и разыскал меня? Но нет, это всего лишь Руби.

— Ты ведь придешь сегодня? — раздается в телефоне ее голос.

— Да. Я обещала доктору Ти.

Именно мой любимый преподаватель, доктор Тенненбаум, организовал это мероприятие. Он пригласил старших магистров изобразительного искусства. Руби тоже приглашена в качестве смотрителя с факультета литературы.

— Похоже, там будет весь наш факультет, — говорит она. — По крайней мере, все старшекурсники и преподаватели. Ты же понимаешь, что это значит... О'Шейн будет там. — Последняя фраза соблазнительно распета, наводя на некоторые размышления.

Меня так и подмывает рассказать Руби о предложении Логана и я знаю, что эта новость взволновала бы ее сверх всякой меры, но внезапно мне становится ясно, насколько это нелепо. Руби было бы слишком сложно сохранить такую тайну, а я могу слишком много потерять, если она раскроется. Даже сейчас мне трудно сдерживаться, а ведь еще ничего не случилось.

Я смеюсь над многозначительным тоном подруги, и именно в этот самый момент решаю отказаться от предложения Логана. По крайней мере, от «практического» аспекта. Мое сердце замирает, но я слышу слова Руби о том, что она придет пораньше с другими студентами. Мы договариваемся встретиться на месте, и я вешаю трубку.

Несмотря на то, что я приняла решение, и знаю, что оно правильное, все равно тщательно подбираю наряд. При встрече с Логаном я должна выглядеть хорошо. Надеваю облегающую юбку до колен, приталенный свитер с v-образным вырезом и ботильоны. Осенний воздух уже довольно прохладен, но моя юбка достаточно длинная, и решаю обойтись без колготок или чулок.

Когда выхожу на улицу, то понимаю, что с одеждой я немного погорячилась. Я жалею о голых ногах, но бежать переодеваться меня останавливает лишь то, что до факультета искусств идти не очень далеко.

По дороге я встречаю Ронни Ларкина, идущего от студенческой парковки. Я машу ему, он машет в ответ и подбегает ко мне. Ронни скульптор и застенчивый гей. И он уже выбрал улицу, на которой хочет жить в Ист-Виллидже в Нью-Йорке. Я надеюсь, что в недалеком будущем мы посетим Нью-Йоркские художественные выставки и вспомним наши студенческие годы за чашечкой кофе.

Ронни одет в черную куртку из сэконда, черные скини и ботинки Доктор Мартинс и еще чуть подвел глаза.

Он смотрит на мои сапоги на каблуках и длинную куртку.

— О нет. Кажись, мне следовало принарядиться.

— Ты отлично выглядишь. — Я обнимаю его и улавливаю приятный запах. — Новый гель для волос?

Он кивает.

— Стоило надеть спортивную куртку и туфли, вместо этого?

— Ты студент художественного, можешь носить все, что захочешь.

Он снова рассматривает меня с ног до головы.

— Ты тоже, но в таком можно легко попасть и в загородный клуб.

Его комментарий говорит мне, что я выгляжу более консервативно, чем хотела.

— Если мы оба не собираемся идти переодеваться, давай забудем о том, что на нас, окей?

К этому времени мы уже в нескольких метрах от дверей корпуса. Я делаю глубокий вдох. Я осознаю, что Логан там, внутри, и моя решимость отказать ему начинает ослабевать.

— Третий этаж? — говорит Ронни, ведя нас к лифту.

— Вроде. — Меня охватывает нервная дрожь. Не знаю, как я отреагирую, когда увижу Его. Я хочу оставаться хладнокровной, спокойной и собранной.

Когда двери лифта открываются, нас окутываем классическая музыка, доносящаяся из комнаты в конце коридора. За открытой дверью с табличкой «Преподавательская» находится целая толпа. Люди расхаживают с бокалами вина и закусками, или оживленно беседуют, разместившись на слегка устаревшей мебели.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь расслабиться. Мой инстинкт говорит мне развернуться и уйти, или найти тихий уголок, где я смогу наблюдать за всеми. Я никогда не перестаю быть художником, даже когда общаюсь с людьми, поэтому мне нужно прикладывать дополнительные усилия. В душе я интроверт, и мне нравится наблюдать, поскольку это процесс составления и изучения цвета, света и тени.

Ассистентка преподавателя, кажется, ее зовут Гвен, забирает у двери верхнюю одежду и складывает ее на диван, придвинутый к стене. Ронни отдает ей свою куртку и берет мою.

— Ох, Барберри. Мило, — говорит он, лаская мягкую шерсть.

Я чувствую неловкость, потому что Ронни живет на стипендию и у него кредит на обучение, в то время как я здесь благодаря щедрости своего отца.

— Подарок родителей. Это чтобы попасть в их загородный клуб. — В моем голосе сарказм, и Ронни поддевает меня.

— Грех жаловаться, Ава. Не порть себе жизнь. Ты вытащила счастливые карты. Внешность, талант и ресурсы. — Он берет со стола два бокала красного вина и протягивает мне.

— Мне не нужна помощь родителей. Я хочу всего добиться сама.

— Говоришь, как девушка, которой много помогали.

— Хочешь сказать, я избалована?

— Нет. Нисколько. Хаять или осуждать можно только, если сам что-то представляешь, но если у тебя за душой ни гроша, то ты берёшь все, что дают и не задаёшь вопросов.

— Прости, Ронни. Я не хотела задеть тебя. Просто не хочу быть зависимой.

— И какая здесь связь?

— Например, «бросай это глупое малевание и поступай на юридический».

— Ого. А как же Нью-Йорк?

— Родители еще не знают. Связь исчезнет, когда они услышат о моих планах. Тогда мне придется делать все самой.

— У тебе все получится, детка. Я в тебя верю. — Ронни улыбается, и мы чокаемся бокалами. — И когда ты будешь на высоте, то поможешь мне подняться.

— Жизнь непредсказуема, Ронни. И я не удивлюсь, если это ты поможешь мне.

— Если такое и случится, можешь на это рассчитывать. Но не волнуйся, родители тебя не бросят. Они любят тебя. В конце концов, они купили тебе Барберри. — Он подмигивает и улыбается мне.

— Посмотрим. Думаю, я узнаю это после Дня Благодарения.

Мы оба потягиваем вино и оглядываем комнату.

Логана нигде не видно. Даже учитывая то, что комната переполнена, я уверена, что он будет выделяться. Он как маяк. Уже несколько дней меня тянет к нему, и сегодня это чувствуется сильнее. Я должна быть сильной и сопротивляться этому.

Замечаю декана факультета искусств Уилсона Эскотта. Он кивает мне. Он хороший друг моего отца, который, помимо того, что он бывший выпускник, еще и главный благотворитель колледжа. Не думаю, что декан Эскотт смотрит на меня, не видя чековой книжки моего отца, а это значит, что на самом деле он меня не видит. Мне не терпится вырваться из-под отцовской тени и уйти от его ожиданий, но этого не случится до тех пор, пока я не закончу колледж. К счастью, осталось меньше года.

Симпатичный парень на другом конце комнаты машет нам. На самом деле, не на «нам», а Ронни.

— Это Оуэн, — говорит парень. Клянусь, я вижу легкий румянец на его бледной коже. Оуэн такой же бледный и тощий, как Ронни, но я его не узнаю.

— Он на художественном?

— Нет. Архитектурный.

Интересно, знает ли он Джонатана? Бедный Джей. Он был так зол на Руби, что решил не приходить, чтобы не находиться с ней в одной комнате и видеть, как она флиртует с другими.

— Не возражаешь, если я отойду поговорить с ним?

— Мы ни о чем не договаривались. Так что, иди.

Я снова осматриваю комнату в надежде увидеть Руби. И тут я слышу голос Логана. Тягучий, томный, мечтательный голос. Кажется, он доносится от диванов. Все мое тело отзывается на него...

Что ему сказать? Что-то вроде «Нет, я не могу...?» Но все доводы вылетают из моей головы...

Как раз, когда я собираюсь идти на чарующий голос, как мотылек на пламя, ко мне подходит Мадлен Хэйр, преподающая Религиозное искусство и символы. В прошлом году я посещала ее лекции, а с тех пор, как я написала работу о Босхе, она питает ко мне особую привязанность. Я смотрю мимо нее, все мои чувства сосредоточены на Логане, но я не могу быть грубой, когда она начинает говорить со мной, поэтому отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на ее миниатюрной фигуре, пепельно-каштановых волосах и черной оправе очков.