Глава 2

Мои ноги холодеют, а пальцы немеют. У меня кружится голова, и я чувствую, как меня начинает бить дрожь. Я собираюсь схватить Руби за руку, чтобы не упасть, но в этот момент Дженни возвращает мне бокал вина. Я беру его, пытаюсь поднести к губам, но рука слишком дрожит. Я прижимаю его к губам, чтобы не выдавать себя. Залпом осушиваю бокал, и это немного успокаивает меня.

Дженни разочаровано вздыхает после заявления Руби, но потом пожимает плечами и произносит:

— Ну, в море полно рыбы.

А вот у меня такое чувство, будто море превратилось в пустыню.

— Воздух. Мне нужен воздух, — говорю я и начинаю медленно идти по направлению к коридору. Руби следует за мной, болтая без умолку, а Дженни снова исчезает в толпе.

— Это разочаровывает, хотя оно и к лучшему. То есть, ты в любом случае не собиралась нарушать никаких правил, но понимание того, что и он не собирается их нарушать, упрощает ситуацию, не так ли? Теперь он под запретом. Честно говоря, мне даже стало легче. Не то чтобы это кого-то остановит от флирта, но...

Слова Руби не помогают. В коридоре я говорю ей:

— Я в порядке, Руби. Там было слишком душно. Возвращайся и повеселись.

— Уверена? Ты вернешься на вечеринку или пойдешь в общагу?

Я стою у дверей лифта.

— Я вернусь. Обещаю. — Конечно, мое пальто все еще там.

— Хорошо. Кажется, в кабинете декана есть балкон. Это комната в конце коридора.

Лифт, кажется, застрял на каком-то этаже. Я смотрю в коридор.

— Я проверю.

— Мне пойти с тобой?

Отрицательно качаю головой:

— Я вернусь минут через десять.

— Если не вернешься через пятнадцать минут, я пошлю поисковую команду.

Руби уходит, а я делаю маленькие осторожные шаги по коридору, поскольку чувствую себя все еще неуверенно.

Очевидно, Логан О'Шейн может заставить мои колени ослабеть от желания и шока. Почему я вообще поверила ему? Он писатель. Он лжет, чтобы заработать на жизнь. Как я могла быть такой дурой?

Открываю дверь в кабинет декана Эскотта. Перед витражными окнами, закрытыми темными шторами, стоит широкий деревянный стол. Направляюсь к окнам и мне открывается вид на узкий балкон. Начинаю искать задвижку на двери.

У меня перехватывает дыхание. Чувствую, что на меня накатывают слезы. Прижимаю руки к щекам и закрываю глаза. Я не буду плакать. Я не дам ему власть надо мной. Пытаюсь успокоить дыхание: глубоко вдыхаю через нос и медленно выдыхаю через рот.

Когда открываю раздвижную дверь, прохладный воздух врывается и окутывает меня своей свежей чувственной реальностью. Мои мышцы напрягаются. Тело выпрямляются. Я делаю два шага к перилам и опираюсь руками на холодную сталь. Воздух проникает в легкие и насыщает кислородом мозг. У меня больше не кружится голова, я больше не задыхаюсь, но меня охватывает печаль, не соответствующая ситуации. Я чувствую себя униженной. Почему?

Мы не давали друг другу обещаний, не заключали соглашений, только предложение. И я планировала отказать.

Качаю головой, понимая, что обманываю сама себя. Это не то решение, которое принимают разумом. Где-то между первым и вторым взглядом Логана, мое тело уже знало. Между его визитом в студию и моим визитом в его офис, мое сердце уже знало...

Ударяю рукой по холодной стали и сразу же сожалею об этом, прижимаю ее к животу и крепко сжимаю левой рукой. Потом обхватываю себя обеими руками, чтобы отогнать прохладу и собственные опасения по поводу Логана О'Шейна.

Я не наивна. Знаю, что он хотел музу для секса, а не любви. Для взаимного вдохновения и ничего более. Чтобы разрушить и собрать заново. И тот факт, что все закончилось так и не начавшись, не должен меня удивлять. Логан сложный человек, а я не готова к его сложностям. Слышу шум позади и поворачиваюсь.

Сквозь шторы смотрю на дверь. Кто-то вошел. Меня охватывает паника, что у меня могут возникнуть проблемы, если меня застукают здесь. Когда я отступаю, чтобы спрятаться, вижу, как Логан осматривает кабинет. Мое движение привлекает его внимание, и он шагает к стеклянной двери. Я вспоминаю, как он «шагал» через двор ко мне. Смеюсь собственной глупости. Но это не настоящий смех. Это мучительно и самоуничижительно. Злой жар поднимается от моих пальцев.

Заметив меня, Логан говорит:

— Ава, с тобой все в порядке?

Сжимаю зубы. Конечно, я не в порядке. Тянусь к двери и захлопываю ее перед его носом. Мы смотрим друг на друга через стекло. Он ухмыляется и открывает дверь.

— Ава?

Я захлопываю ее снова, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь. Защелка на его стороне, поэтому мне все равно не остановить его.

— И что все это значит?

Я опускаю руки и поворачиваюсь к нему лицом.      

— Ты лжец. Лжец и обманщик!

— Я?

— Невеста? — Мой голос дрожит от отвращения. — Она знает о твоей склонности к музам?

Он понимающе закатывает глаза.

— О, слухи здесь распространяются очень быстро. Собственно, я на это и рассчитывал.

Я качаю головой и снова тянусь к двери, намереваясь на этот раз придержать ее. Я буду сидеть здесь весь вечер, если это поможет мне держаться от него подальше. Дверь не закрывается, поскольку Логан сунул ногу в щель.

— А тебя не интересует моя версия?

— Это твоя версия. Руби сказала, у тебя есть невеста. Хочешь рассказать, как сделал предложение? Не интересно.

Я борюсь с дверью. Он начинает смеяться. Затем с силой распахивает дверь и выходит на балкон. Он слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Я поднимаю кулаки, готовая оттолкнуть его, но он крепко сжимает их.

— Ты права лишь насчет одного. Я — лжец.

Я краснею от гнева и обиды. Тошно быть правой в том, в чем не хочешь. Я бы ударила его прямо сейчас, если бы он не держал меня так крепко. Мы слишком близко, и я снова дышу прерывисто, почти задыхаясь.

— Я солгал насчет помолвки.

На секунду у меня перехватывает дыхание.

— Я придумал эту историю, чтобы ослабить нежелательное внимание, которое усилилось в последнее время.

Я смотрю в его зеленые глаза, пытаясь прочесть в них правду.

— Я хочу, чтобы все поверили в это, Ава. Все, кроме тебя.

Я глубоко вздыхаю:

— Это неправда?

— Я не помолвлен. Это правда.

— Тогда зачем лгать?

— Несмотря на четкие правила в колледже, я уже получил несколько весьма провокационных предложений.

На ум приходит Дженни. И та девушка на диване. Ее намерения были очевидны.

Он добавляет:

— Похоже, они рассчитывают, что профессора будут соблюдать здешние правила.

— Теперь тебя интересуют правила?

— Их ввели не просто так.

Значит ли это, что его предложение отменяется? Придя сюда сегодня, я была полна решимости сказать ему «нет», но, когда увидела его, поняла, что не смогу. Я разволновалась и стала думать, когда мы сможем остаться наедине, чтобы сказать ему «да». Но шок от признания в том, что у него есть невеста, довел меня до того, что я была готова столкнуть его с балкона. А теперь... Теперь я снова хочу его, хочу, чтобы мы были одни. И вот, прямо сейчас, он говорит мне, что решил следовать правилам? Я чувствую себя словно на бесконечных американских горках.

Захват Логана ослабевает. Он мягко отпускает мои руки. Мы продолжаем стоять рядом. Я не хочу уходить. Чувствую тепло его тела. Хочу прижаться к нему, но не двигаюсь.

— Это может быть слишком рискованно, — говорит он.

— Поэтому ты пошел за мной? Чтобы все закончить, не начав?

— Чтобы дать тебе возможность уйти, а еще узнать правду. Я хочу только тебя, Ава. Вот почему я придумал историю с помолвкой. Хочу, чтобы все думали, что я недоступен. Лишь ты знаешь правду.

Я отхожу на несколько шагов и кладу руки на перила:

— И какова эта правда?

— Я хочу тебя... — он встает позади меня. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло, но не прикасается ко мне. — Я хочу, чтобы ты была моей Музой.

От его слов у меня по спине бегут мурашки.

Я делаю глубокий вдох.

— Это риск. Я не хочу, чтобы меня отчислили. А если я скажу «нет»? — Мои слова звучат так, будто я действительно рассматриваю варианты.

Я не вижу лица Логана, но знаю, что он хмурится. Он вздыхает и говорит:

— Мне это не понравится, но я приму любое твое решение.

Я делаю шаг назад, чувствуя, как тепло сменяет прохладный воздух.

— А тебе нужна Муза?

— Муза выбирает художника, а не наоборот.

Сейчас этот мужчина совсем не такой, как в своем кабинете, где я чувствовала его давление, его желание, когда у меня не было выбора, кроме как упасть в его объятия и стать той, кем он хотел меня видеть. Но теперь он дает мне выход. Выбор. Думаю, я должна согласиться. Но что такое мысли по сравнению с чувствами, которые бегут по моей коже, воплощаются в каждом ударе сердца? В глубине души я уже знаю, что есть только одна дверь, через которую я войду, дверь, которую он открыл во мне.

— А как насчет твоего обещания? — Говорю я. — Чтобы открыть меня искусству и... всему остальному.

Он проводит пальцем по моему правому бедру.

— Ты должна сделать выбор для себя. Не для меня. — Его палец слегка надавливает, приглашая развернуться, посмотреть ему в лицо, взглянуть на эту возможность, этот выбор, который лежит между нами.

Я поддаюсь. Смотрю в его зеленые глаза, напряженные, ждущие моего решения. Оно уже принято, но я не тороплюсь его озвучивать.

— Позволь поцеловать тебя, — говорит он, касаясь моего подбородка.

— Зачем?

— Потому что ты умираешь от желания знать, как это делает тот, кто пишет о поцелуях.

Не могу сдержаться от улыбки. Отчасти он прав.

— Не знаю, так уж умираю ли я.

— О, поверь, это именно так. Понемногу каждый день. Как и все мы. Это еще одна причина, почему ты должна позволить мне поцеловать тебя.

— Потому что мы все умираем?

— Да. И поцелуй — искра жизни перед лицом неизбежной смерти.

— Мысли о смерти заставляет меня грустить.

— Но мой поцелуй — нет. Он заставит тебя почувствовать себя живой.

— Даже если ты говоришь, что я умираю? Что мы все умираем?

— Да. Поцелуй — этот вкус божественного — прямо здесь, в человеческом рту. — Его палец касается моей нижней губы. — Магия жизни взрывается между двумя людьми, когда они целуются. А когда они делают кое-что другое...