Глава 16

Зейн

— Зейн, сюда.

Я бросаю взгляд направо и вижу Этель Френч, стоящую на цыпочках и машущую мне бумажкой.

Клуб Лагуна-Палмс сегодня переполнен домовладельцами. В передней части комнаты стоит длинный стол, покрытый красно-бело-синим полотном, и две урны для голосования с именами Этель и Хэнка на них.

— Привет, Этель. — Я подхожу к ее стенду, и она протягивает мне брошюру с изложением своей программы.

— Ух ты, — говорю я, листая глянцевые страницы. — Как на настоящих выборах. Очень по-президентски. Посмотри на себя, Эт.

— Уверена, что могу рассчитывать на твой голос, — говорит она.

Я смотрю на Хэнка. Он стоит в углу, скрестив руки на груди, и всматривается в каждого. Несмотря на то, что он явно не самый уступчивый парень в мире, на его стороне комнаты стоит приличное количество домовладельцев.

— Мы почти сравнялись, — говорит она.

— Да ладно, ты сделаешь его, — говорю я. — У меня хорошее предчувствие.

— Предчувствиями не выигрывают выборы. — Этель хлопает меня по плечу. — Это делают голосами.

Я хватаю бюллетень и ручку и подмигиваю ей.

— Я бы проголосовал за тебя дважды, если бы мог.

— Ты хороший ребенок. — Она улыбается. — Мне все равно кто и что говорит.

— Спасибо…

— Ну и ну! — Она наклоняется ближе. — Ты сияешь.

Я хмурю брови.

— Что ты имеешь в виду?

— В тебе что-то изменилось. Появилось что-то, чего я раньше не видела. — Этель прищуривает свои серые глаза с морщинками вокруг них. — Если бы мне пришлось предполагать, я бы сказала, что ты влюбился.

Я морщусь.

— Не хочу тебя расстраивать, Этель, но я не влюблен.

— Тогда это ранняя стадия, — говорит она. — Знаешь, много лет назад у меня в Далласе было популярное брачное агентство. Я видела все. Хорошее. Плохое. Настоящее. Фальшивое. И то, что с тобой происходит, Зейн, чертовски реально.

Ее серьезное выражение лица вызывает у меня смех. Этель не знает, о чем говорит. Если у меня лицо довольного мужчины, то это только потому, что у меня есть отдушина в виде одной сногсшибательной девушки по соседству.

Вот и все.

Ни больше, ни меньше.

— Я иду голосовать, — говорю я.

Этель показывает мне большой палец, когда я ставлю галочку рядом с ее именем, складываю бюллетень и кладу его в ящик. Перед тем как уйти, я, черт побери, стараюсь, чтобы Рут Роузвуд увидела меня, улыбаюсь ей, машу рукой, а затем убираюсь отсюда.

По дороге домой я прохожу мимо дома Рут. Везде темно, не считая ландшафтного освещения и небольшого света от лампы в окне Далилы.

Взяв несколько маленьких камней возле кустов на углу дома, я бросаю один в стекло. Затем второй. После пяти камней шторы раздвигаются, и Далила подходит к окну.

Подняв створку, она опирается локтями на подоконник.

— Ты знаешь, что ужасно старомоден? Ты мог бы, например, набрать меня, или написать сообщение, или позвонить в дверь. Ты думаешь, это какой-то фильм восьмидесятых?

— Текстовые сообщения переоценены, — говорю я. — И звонить в дверь после восьми часов в Лагуна-Палмс запрещено, кроме случаев крайней необходимости.

Далила закатывает глаза.

— С каких пор тебя начали заботить правила?

— Выходи. — Я игнорирую ее вопрос.

— Прямо сейчас?

— Ага. — Я пожимаю плечами. — На улице хорошо. У меня есть желание поплавать, но я не хочу это делать в одиночестве.

Она смотрит вниз.

— Я в пижаме.

— Переоденься.

— Не сегодня. — Далила заправляет волосы за уши. — Я устала, и скоро буду ложиться спать.

Я уверен, если бы мне не мешало это проклятое окно, и я мог бы дотронуться до ее лица или провести пальцами по волосам или поцеловать в губы, она бы согласилась ровно через две секунды. Все, что мне нужно сделать — это прикоснуться к Далиле, и она моя. Вот так просто.

Черт. Возможно, я и в правду колдун.

— Ну, если передумаешь, я буду плавать рядом, — говорю я. — И уверен, что ты передумаешь, потому что только что я наложил на тебя заклинание, изменяющее разум.

Она тихо смеется.

— М-м-м, хм.

— Но если ты решишь поплавать со мной, то должна знать, что у меня есть одно правило.

— И какое же? — спрашивает она.

— Никаких купальников, — заявляю я. — Мы — заведение-только-для-купания-нагишом.

На лице Далилы появляется отвращение, она закатывает глаза и поднимает руки к створке, чтобы опустить ее.

— Спокойной ночи, де ла Круз. — Она хлопает окном и задергивает шторы.

Она придет через десять минут.

Я уверен.