Глава 37

АЙВОРИ

Дверь спальни распахивается, и из моих легких вырывается вздох облегчения.

Я устраиваюсь на краю кровати, нагая и абсолютно беззащитная, и мы встречаемся взглядами. Его фигура в дверном проеме и пронзительный, приковывающий к месту взгляд лишают меня возможности нормально дышать.

Тот факт, что мной было использовано стоп-слово, превращает меня в чертов клубок противоречий. Как я могла допустить то, что жалкий кратковременный приступ страха затмил собой мое всеобъемлющее доверие к Эмерику?

Помимо того, что он незамедлительно отступил, не было ни единого видимого проявления гнева. Его железное терпение и непоколебимое умение контролировать ситуацию лишь доказывают мне, что мой страх являл собой лишь необоснованное и неуместное заблуждение. Неужели я настолько сломлена, что не в состоянии иметь интимных отношений даже с тем мужчиной, который скорее умрет, чем подвергнет меня какой-либо опасности?

Светло-голубая пуговица на воротнике его рубашки расстегнута, а галстук кобальтового цвета расслаблен и свободно болтается на шее. Жилет на нем — компиляция тканей черных, серых и синих цветов. Просто вися на вешалке, она бы выглядела невзрачно, но в сочетании с сапфировыми глазами Эмерика, его точеным подбородком и растрепанной копной черных волос, эта вещица выглядит так, словно взята со страниц модного каталога, диктующего актуальные тренды.

Святые угодники, какой же он шикарный! Прибавь к этому его властную ауру и беспрецедентную преданность, и мое сердце уже не может устоять перед ним.

Вместо того чтобы взять меня сзади или вышвырнуть из своей жизни, Эмерик предоставил мне право выбирать. Хотя мне не требовалось и миллисекунды, чтобы принять решение. Да, я никогда не дам добровольного согласия на анальный секс, но он и не станет ломать мою волю. Уверенность в этом позволила мне с легкостью проложить дорожку из своей одежды к спальне.

Сейчас, когда Эмерик передо мной, я теряюсь, не зная, что сказать и не понимая, стоит ли возвращаться к тому, на чем мы закончили. Но он делает все за меня.

Стремительно пересекая пространство спальни, Эмерик сжимает своими ладонями мое лицо и касается губами моих губ.

— Ты в порядке?

— Да, — несмело шепчу я. — Прости меня.

— Не смей извиняться за то, что использовала стоп-слово. — Он вновь целует меня, а затем слегка отстраняется, глядя мне прямо в глаза. — У каждого есть свои пределы.

Я киваю головой.

— И у тебя? Какие?

Эмерик опускается на корточки, оказываясь между моих ног. Его пальцы скользят вниз по моей шее.

— Копрофилия.

— Коп... Что?

— Грязь. Испражнения. Это абсолютное табу.

— Боже, и такое людям нравится?

— Да, — он пытается скрыть отвращение, и стискивает челюсть. — И еще зоофилия. Тоже табу.

Я нервно сглатываю.

— Откуда это в твоей голове?

— Тебе это правда интересно?

На моем лице вырисовывается ухмылка. Он чертовски раскрепощен и развратен, и, черт подери, мне это нравится.

— Ну, я хотя бы могу быть спокойна, что ты не станешь использовать Шуберта в своих интересах.

Он ошарашенно хмурится.

— И ты еще спрашиваешь, что творится в моей голове?

— Не я завела эту тему.

Его руки ложатся мне на талию, а затем пальцы скользят по моим бедрам.

— И никакого секса с другими. Никогда. Ты только моя. Я только твой. Это самый непоколебимый запрет.

— То есть, ты скорее предпочтешь, чтобы я испражнялась на тебя, нежели имела связь с другим мужчиной?

— Да, — его взгляд прожигает меня, челюсть напряжена, и тон становится резче. — Если другой мужчина хотя бы прикоснется к тебе, я за себя не ручаюсь. Помни об этом.

— Хорошо, — отвечаю я шепотом.

Эмерик поднимается на ноги, и его пальцы медленно расстегивают пуговицы жилета, одну за одной, пока его взгляд скользит по моему телу.

— Потрогай себя.

Раздвинув ноги, я опускаю руку между бедер. Его жилет падает на пол, а мои соски напрягаются от внезапного прилива возбуждения.

Эмерик избавляется от галстука и также не спеша расстегивает рубашку, излучая флюиды уверенного в себе мужчины. Он слегка наклоняет голову и приоткрывает рот, наблюдая за манипуляциями моих пальцев в области клитора.

Я нежно поглаживаю себя, и мой пульс растекается в ритмах легато по венам от его взгляда.

Он стягивает с себя рубашку, обнажая рельефные бицепсы, мускулистую грудь и точеный пресс. Затем наклоняется, по-прежнему не сводя с меня глаз, чтобы освободиться от обуви и носков.

— Ляг на спину и раздвинь ноги.

Я продвигаюсь к центру кровати, ложусь и провожу пальцами по влажным складкам. Мои чувственные прикосновения и интенсивность взгляда Эмерика разжигают пламя внутри меня. Я уже полностью настроена для него, в полной гармонии с его дыханием и плавным движением рук. Уже столь привычно получать сексуальное наслаждение лишь от одного его присутствия, приправленного его трепетным отношением ко мне.

Одним движением он расстегивает свой ремень, следом брюки, а затем сбрасывает с себя всю оставшуюся одежду, оставляя ее на полу. Я имела возможность созерцать его крепкие, словно скала, части тела по отдельности, но никогда еще не видела их в совокупности, когда Эмерик полностью обнажен. Святые небеса, его вид являет собой новые грани совершенства.

Его член устремлен вверх, возвышаясь над его накаченными бедрами. Он не касается своего налитого ствола, словно не замечая его, а просто медленно приближается ко мне, сверля взглядом и излучая сосредоточенность.

Эмерик берет меня за лодыжку и разворачивает мое тело на матрасе так, что моя голова оказывается у изголовья кровати. Остановившись у меня в ногах, он замирает, а затем подается вперед.

Когда его колено оказывается на матрасе, продавливая его, мое сердце ёкает. От хищного взгляда Эмерика у меня перехватывает дыхание. Он подползает ко мне, крадясь на четвереньках и нависая надо мной, его ноги с внешней стороны от моих.

Я ждала, что Эмерик раздвинет мои ноги и втиснется между ними, но он не раз доказывал, что может быть непредсказуемым.

Оказавшись надо мной, он накрывает мой рот своим, в то время как его руки блуждают по моему телу, сжимая мою грудь, поглаживая бедра и пространство между ними. Его жадный язык, жаркое дыхание и искушающие прикосновения сводят меня с ума.

Я кладу руку ему на плечо, пытаясь притянуть к себе.

— Ты не мог бы... Лечь на меня? Я хочу ощущать твой вес...

Эмерик прижимал меня к стене, привязывал к пианино, атаковал ласками на кухне, но еще никогда мы не были с ним в таком положении. Неважно, сколько раз я представляла себе это, мне ясно лишь одно, это будет не похоже ни на что испытанное мною ранее.

Зажав мои бедра между своими ногами, он обхватывает мою голову руками и опускается всем телом на меня. Его глаза изучают мое лицо, когда матрас под нами прожимается, а его мускулистая грудь накрывает своим жаром мою.

Мой рот открывается в стоне блаженства, и Эмерик припадает к нему. Его язык настойчив, а губы требовательны и напористы, но в то же время всецело мои. Его массивное тело — купол моей безопасности, его сила — моя защита, а его руки словно моя колыбель.

Наши тела сплетаются во всепоглощающей сонате, созданной из наших стонов и вздохов. Наши лбы соприкасаются, а бедра находятся в неистовом трении. Мы маневрируем на волне удовольствия, в то время как стальной член Эмерика упирается мне в живот.

На меня обрушиваются безумные мысли о том, что его агрегат может попросту порвать меня. Но я готова к этому. Я еще никогда не была в таком предвкушении.

Я напрягаюсь, в попытках дать ему доступ к пространству между моих бедер. Почему он до сих пор еще не раздвинул мне ноги?

— Не искушай меня, Айвори. — Его рука скользит между нами, и его пальцы скользят по моим влажным складкам. — Если я сейчас вторгнусь в тебя, могу сделать тебе больно.

Издав гортанный рык, он переворачивает нас, усаживая меня сверху и позволяя оседлать его бедра.

— Я передаю инициативу в твои руки. Но только в этот раз. — Эмерик тянется руками выше своей головы и хватается за прутья у изголовья кровати. — Мои руки бездействуют. Я буду лежать неподвижно, пока ты будешь трахать меня.

Вот как.

Вау.

Что ж, это... немного не то, что я ждала. Но заманчиво.

Точнее, кажется таковым, пока я не смотрю вниз на его массивный, внушительной длины член, устремленный вверх. И что мне с этим делать? Он действительно хочет, чтобы... я села на эту штуковину?

Я смотрю Эмерику прямо в глаза и мотаю головой.

— Я никогда не делала подобного ранее....

Костяшки его пальцев, замкнутых вокруг перекладин, белеют, а в глазах читается нетерпение. Кажется, он на взводе?

— Ты никогда не была сверху? — рычит Эмерик.

— Ни разу. — Меня охватывает волнение. Я обхватываю его член обеими руками, совершая плавные движения вверх-вниз, словно заново привыкая к размерам. — Даже не знаю, Эмерик, смогу ли я принять его в себя?

С его губ срывается томный стон.

— Черт возьми, Айвори. Все получится. — Сухожилия на его предплечьях становятся выраженными, когда он усиливает хватку. — Ты сейчас подвергаешь меня адским пыткам.

Напрягая бедра подо мной, Эмерик одаривает меня взглядом, заставляющим забыть обо всем, и в котором отражается вся его природа. Непоколебимая доминирующая сила в его глазах побуждает меня заткнуться и перейти к делу, так как он намеревается поделиться со мной бесценным и умопомрачительным опытом. В этом заключена власть Эмерика, которая, наверняка, дарует ему возможность без всякого лишнего разглагольствования получать куда больше секса, чем мне хотелось бы думать.

— У тебя такой взгляд... — Я сжимаю его член, упиваясь его шипением и сдавленными стонами. — Ты пользуешься им, выступая на сцене?

Эмерик ерзает подо мной, будучи изможденным ожиданием.

— Что?

— Ты также буквально трахаешь глазами женщин, присутствующих в зале?