Глава 45

ЭМЕРИК

Вылет субботним утром, но мы не летим из Нового Орлеана. Вместо этого мы с Айвори выезжаем на полтора часа раньше, чтобы успеть на самолет из Батон-Ружа. Города, с которым меня ничего не связывает. Но даже там, будучи в здании аэропорта, мы не касаемся друг друга. Я чертовски подозрителен к каждому, чей взгляд в нашу сторону покажется мне заинтересованным. Вдруг они узнали меня? Не имеют ли они какого-то отношения к школе ЛеМойн? Конечно, я бы мог объяснить, что наша поездка преследует только образовательные цели, но даже это не избавляет меня от паранойи.

Когда наш самолет наконец-то приземляется в пункте назначения, я позволяю себе немного расслабиться.

Айвори сидит рядом со мной в лимузине, не находя себе места от желания запечатлеть все вокруг себя. Ее неподдельный восторг невероятно умиляет. Улыбка на пол лица, горящие глаза и неуемная гиперактивность — ее верные спутники с того самого момента, как я показал ей билеты на самолет. Она никогда не бывала за пределами Нового Орлеана. Ни лимузинов, ни самолетов, ни отелей — ничего из перечисленного не было в ее жизни.

Если она будет также сиять, я обещаю открыть ей каждый уголок на земном шаре.

Прошло уже два месяца с тех пор, как она потеряла Шуберта, а Айвори все еще не смогла полностью смириться с этим. Черт возьми, надеюсь, все приложенные мной усилия изменят это.

С тех пор как мы приземлись, я могу позволить себе вести себя с ней не как учитель, а как мужчина, который ее любит. В салоне лимузина я слегка обнимаю ее за талию, держа поближе к себе. Прижавшись губами к ее виску, скольжу рукой по ее бедру.

Айвори вздыхает, еще крепче прижимаясь ко мне.

— Эмерик, лимузин и все это... возможно, лишнее, но все же... — Она слегка наклоняется, чтобы выглянуть в боковое окно, когда перед ней разворачивается стеклянный мегаполис небоскребов. — Поверить не могу, что я в Нью-Йорке.

Я вновь притягиваю ее к себе.

— Правда, не можешь?

Моя девочка одаривает меня самой сексуальной улыбкой на свете, затем запрыгивает ко мне на колени, оседлав меня.

— Не могу. Не могу. Не могу, — повторяет она, смеясь и сжимая мое лицо своими руками.

Я бы с превеликим удовольствием уложил бы ее сейчас у себя на коленях, чтобы отшлепать по сочной заднице, но до нашей первой остановки осталось не более пяти минут. Поэтому удовлетворяюсь тем, что легонько щипаю ее за сосок через ткань платья.

Ее миниатюрная ручка вцепляется мне в запястье, чтобы заставить меня убрать руку, но я не ослабляю хватки, лишь сильнее сдавливая ее твердеющий кусочек плоти.

Тогда она наматывает себе на руку мой галстук и притягивает меня к себе. Наши губы сталкиваются. Мне это только на руку, я сливаюсь с Айвори в жарком поцелуе, одновременно усиливая свои манипуляции с ее соском.

Она изгибается всем телом, и я отмечаю, что она выглядит еще соблазнительнее, завернутая в это черный шелк.

— Я больше никогда не скажу, что я чего-то не могу, только... прошу... мои соски...— сквозь стон шепчет Айвори.

Кровь тут же приливает к моему члену.

Я убираю пальцы с ее груди.

— Хорошая девочка.

Она потирает свой сосок.

— Это было подло.

Но от меня не ускользает дерзкий блеск в ее глазах, не смотря на надутые в знак обиды губы.

— Тебе же это понравилось.

Она слезает с меня, но не отсаживается далеко, а затем вновь выглядывает в окно.

— Мы сначала едем в Леопольд?

Мы всего в квартале от академии, поэтому Айвори узнает некоторые достопримечательности, которые, вероятно, видела на фотках.

Она абсолютно уверена, что в наши планы входит только знакомство с жизнью Леапольда, ну и еще, максимум, шикарный ужин.

Но она пока еще не догадывается, что я привел ее сюда, чтобы открыть перед ней двери в жизнь.

Когда лимузин останавливается, она окидывает взглядом фасад здания и изумленно ахает. Затем я чуть не получаю в нос локтем, когда она перебирается через меня, чтобы выйти с той стороны, которая ближе к парадному входу в академию.

Я встречаюсь глазами со взглядом водителя, наблюдающего за нами в зеркало заднего вида.

— Мы вернемся через пару часов.

Как только выскальзываю из салона, присоединяясь к Айвори на тротуаре, меня тут же обдает довольно прохладный ветер. Но я быстро согреваюсь в лучах ослепительной улыбки Айвори, которая восторженно смотрит на кампус, которому я отдал пять лет своей жизни, чтобы получить диплом, а после и степень магистра.

— Матерь божья, — она обвивается вокруг моей талии. — Поверить не могу, что все это наяву. Я правда здесь, черт возьми.

Как бы меня не угнетала необходимость не афишировать свои отношения, мне приходится включить всю свою строгость.

— Мисс Уэстбрук.

— Дерьмо. — Она убирает свои руки и отходит от меня на безопасное расстояние, виновато смотря на меня. — Простите, — уголок ее рта дергается в ухмылке, — мистер Марсо.

Умница, но засранка.

— Пройдемте со мной. — Я веду ее внутрь и по коридорам.

Я не бывал здесь с тех пор, как окончил это заведение четыре года назад. Меня охватывает ностальгия, но у меня нет времени, чтобы тонуть в воспоминаниях. Нас уже ждут.

Айвори тоже старается не отставать от моих уверенных шагов. Ее каблуки звонко отстукивают чечетку позади меня.

— Экскурсовод из тебя никакой. Может остановимся хоть на минуту?

— Экскурсия будет позже.

Я останавливаюсь возле закрытой двери в Рихтер-холле и поворачиваюсь к ней лицом.

Она пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на двери и осматривается по сторонам. Судя по ее рукам, которыми она теребит подол платье, моя девочка нервничает

— Что мы тут делаем? — В ее тоне сквозит подозрение. — Что ты задумал?

— Привел тебя на прослушивание.

Она безмолвно хлопает ртом, судорожно подбирая слова.

— Прямо сейчас? — Она нервно потирает свой талисман-лягушку в браслете. — Почему ты не предупредил меня? — резко выпаливает она, стараясь не повышать голос.

— Именно поэтому. — Я кладу свою ладонь на ее дрожащую руку. — Твое волнение свело бы на нет все впечатление от поездки.

Она кивает, но в ее глазах читается нешуточный страх.

Коридоры пусты, но все же я не рискну успокаивать ее поцелуем. Вместо этого просто одариваю ее взглядом, в который вкладываю всю свою любовь и поддержку.

— Помни, что то, как ты звучишь — это первое, что будет оценивать комиссия. Им будет достаточно полминуты, чтобы сделать выводы.

— Господи, — Айвори делает глубокий вдох. — И что мне играть?

— Играй то, что, по-твоему, мнению подходит тебе больше всего, в чем ты уверена, и что передает твой стиль и твой внутренний настрой. Пусть они почувствуют, насколько многогранен внутренний мир Айвори Уэстбрук.

Я бросаю взгляд на часы. Пора. Отвернувшись, открываю дверь.

Класс не потерпел никаких видоизменений с тех пор, как я проводил здесь свои семестры, делая заметки именно за этими трибунами. Все тот же рояль перед дверью. Такое чувство, что я перенесся во времени.

Вместе с Айвори подхожу к женщине средних лет и двум пожилым мужчинам в первом ряду. Мне не выпадало чести быть знакомым с ними, но я общался с женщиной, Гейл Гэтлин, которая поднимается со своего места, чтобы поприветствовать нас.

Она одаривает нас строгим взглядом из-под очков в позолоченной оправе. Ее песочно-каштановые волосы зачесаны назад, а кожа ее лица свидетельствует о том, что она, вероятно, почти не видит солнечного света. Несмотря на невысокий рост и некоторую полноту, эта женщина излучает авторитет.

Она протягивает мне руку, пожимая мою.

— С возвращением, мистер Марсо.

— Благодарю, что согласились принять нас сегодня. — Я указываю на Айвори. — Это моя протеже, Айвори Уэстбрук.

— Меня зовут мисс Гэтлин. — Гейл пожимает руку Айвори. — Должно быть вы действительно особенная, если мистер Марсо привез вас сюда. Его оценка ваших талантов была столь убедительна, что даже сподвигла нас устроить вам прослушивание в выходной день.

Эта женщина пытается вежливо намекнуть на то, что надеется, что мы не потратим их время впустую. Черт, я бы не притащил Айвори сюда, если бы у меня не было железной уверенности, что она справится.

— Мы с коллегами, — женщина указывает на пожилых мужчин рядом с собой, — обычно никак не взаимодействуем с кандидатами, но поскольку сегодня несколько необычное прослушивание, оно пройдет в более непринужденной атмосфере. Начинайте, как только будете готовы. — Она кивает в сторону пианино и присаживается на место.

Айвори садится за инструмент, все еще перекатывая в руке свои талисман. Я занимаю место на трибуне, откуда мне открывается наилучший обзор, чтобы видеть лицо Айвори, пока ее пальцы скользят по клавишам.

Моя нога начинает дергаться, и я собираю себя в кулак, чтобы не выдавать свои нервы. Что же она станет играть?

Прямо сейчас, глядя на ее выражение лица, мне кажется, что это могла бы быть Silent lucidity (с анг. Безмолвная ясность) от группы Queensrÿche. Уголки ее губ приподнимаются, свидетельствуя о том, что Айвори совладала с собой. И сейчас блеск в ее глазах естественен, потому что она смотрит в глаза своей мечте. Мечте, которая только начинает осуществляться.

Конечно, Айвори не станет играть что-то из Queensrÿche. Она изучала, как все устроено в Леопольде, на протяжении нескольких лет и прекрасно знает, что здесь в почете классические произведения прошлых веков, по типу партит Баха и арпеджио в трех октавах с двойными остановками.

Но, что бы ни выбрала Айвори, она справится с этим даже с закрытыми глазами.

Склонившись над клавишами, она скользит пальцами и начинает раскачиваться в такт медленно развивающейся прелюдии. Я не сразу узнаю эту вещь. Это точно не классика и не что-то баррочное... А затем у меня перехватывает дыхание. Это песня популярной ирландской группы.

Я напрягаюсь, буквально вжимаясь в кресло. Какого черта она творит?

Пространство наполняют ноты, преисполненные отчаяния. Композиция группы Kodaline «All I Want» (с анг. Все, что я хочу). Потоки печали сменяются искрами надеждами. Слова песни проносятся в моей голове. Посыл, который заключается лишь в одном: все кончено, но я найду выход. Жизнь не заканчивается.