— Хм... вы имеете в виду «Головорезы»?

— Нет. Я имею в виду «Бунтари», детка. Эта футбольная команда называлась «Бунтари Роли Хай» в течение двадцати двух лет, прежде чем появился Калеб Уивинг и заставил Джима изменить название. Он хотел создать совершенно новый бренд для своего сына, чтобы править им, но Джейка здесь больше нет, и его гребаного отца тоже. Пора бы уже этой школе вспомнить о своих корнях. Мы возвращаемся к «Бунтарям». А теперь я повторяю. Мы понимаем друг друга, Сильвер?

Для того, кто только что отчитал нас за ругань, ее выбор языка немного красочен. Однако я киваю, отвечая на ее вопрос.

— Я здесь только для того, чтобы тренироваться. Вы не получите от меня никаких неприятностей.

— А как насчет твоего дружка?

— Что, простите?

— Новый парень. Я еще даже не видела его, но слышала достаточно. Похоже, у него проблемы с татуировкой на спине.

— Татуировка на его спине гласит: «Несокрушимый», — говорю я ей, мой рот болит от улыбки, которая пытается пробраться на мое лицо.

Тренер Фоули бросает на меня косой взгляд.

— Он уже сталкивался с полицейскими раньше. А теперь хочет в футбольную команду? Я хочу знать, чего от него ожидать.

Я хорошо скрываю свое удивление. После похорон Бена прошел почти месяц, и все было... ну, это было тяжело. Алекс то и дело ныряет в эту страшную темную нишу в своем сознании, барахтаясь время от времени, пытаясь преодолеть свое горе. Но в то же время он пытается. Парень усердно учится, выполняя все свои задания. Каждый день перед школой он пробегает пять миль по холодному и мокрому снегу. Алекс работает над своим байком в маленьком гараже позади хозяйственного магазина и даже начал брать несколько смен, когда Генри нужно было съездить в Сиэтл за припасами. Может, он больше и не работает в «Роквелле», но нашел много других способов заполнить свое время. Заполнен каждый момент его дня. Алекс всегда в движении, всегда чем-то занят, всегда занимает свои мысли. А теперь он снова хочет попасть в футбольную команду? Он попробовал себя в начале года, но вскоре после этого Калеб Уивинг выгнал его. Я предположила, что ему на самом деле было наплевать, но видимо это не правда, если тренер Фоули права насчет того, что он просит свое место обратно.

— Э-э... Алекс решительный. Страстный. Он много работает, — говорю я тренеру Фоули. — Он все еще в ужасном состоянии после смерти брата, но... наверное, ему это нужно. Он пытается удержаться на плаву. Алекс не причинит вам никаких проблем, я обещаю.

Аааааааа!

«Перестань брыкаться, Сильвер. Дело сделано. Все, бл*дь, кончено».

Злобные слова Джейка дразнят меня, когда я подхожу к спортзалу. Я уже достаточно долго хожу вокруг школы и знаю, что не смогу избегать этого вечно. Но это не значит, что моя тревога не на пределе. В последний раз, когда я шла или, вернее, когда меня тащили по этому коридору, у меня были сломаны ребра, лицо превратилось в месиво, и меня вот-вот должны были повесить за шею на стропилах. Таких жестоких воспоминаний достаточно, чтобы даже самого сильного человека прошиб холодный пот.

Аааааааа!

«Тебе нужна эта боль. Ты хочешь унижения. Хочешь, чтобы тебя унижали, били, пинали и плевали на тебя. Это все, что ты теперь знаешь. Это разъедает тебя изнутри, как чума».

Я не могу различить биение своего сердца. Мой пульс стучит в висках, как барабан. Он пульсирует в подошвах моих ног — бум, бум, бум — неуправляемый.

Но... подождите-ка.

Этот стук — это не мой пульс. Это какой-то звук вне моего тела. Повторяющийся стук, топот... и он доносится изнутри спортзала.

«О Господи, да он же убьет его на хрен!»

Тренер Фоули хмурится, ускоряя шаг.

— Какого черта?

У меня плохое предчувствие по этому поводу. Слишком холодно и снежно, чтобы тренироваться на улице прямо сейчас, «Сирены» и «Бунтари» вынуждены делить тренажерный зал для своих тренировок, что делает их очень близкими друг к другу. Пронзительный крик раскалывает воздух надвое как раз в тот момент, когда тренер Фоули с грохотом распахивает двери спортзала и врывается в толпу студентов, которые все образовали плотный круг вокруг…

Ну отлично.

Вокруг очень знакомого на вид старшекурсника с татуировками в виде виноградной лозы, запутавшейся вокруг колонны его шеи, и еще одного студента с символом «МК Дредноуты», нанесенным чернилами на его правом предплечье.

Алекс и Зандер.

Конечно же, это, черт возьми, они.

Тренер Фоули хмуро смотрит на меня через плечо.

— Никаких проблем, да? Полагаю, что один из этих идиотов твой?

Мое лицо горит от смущения, я киваю, указывая на Алекса.

— Тот, который собирается… — А-а-а, дерьмо. Слишком поздно. Алекс бьет Зандера кулаком в челюсть, и его друг опрокидывается назад, тяжело приземляясь на задницу.

— В следующий раз, когда он передаст тебе сообщение для меня, ты знаешь, куда его можно засунуть! — грохочет Алекс.

С трудом переводя дыхание, Зандер падает навзничь, положив руки на грудную клетку и смеясь во всю глотку.

— Когда-нибудь я перестану позволять тебе использовать меня как боксерскую грушу, приятель. Тебе не понравится, когда я начну наносить ответные удары.

— Вперед. — Алекс нависает над Зандером, его лицо покраснело от напряжения. — Не веди себя из-за меня как маленькая сучка. Не стесняйся сопротивляться в любое время.

— Насколько я могу судить, вы оба ведете себя как маленькие сучки, — огрызается тренер Фоули.

Тридцать голов одновременно поворачиваются на звук ее голоса, включая Зандера и Алекса. Выражение лица моего парня, когда он видит меня, стоящей позади тренера Фоули, говорит о многом: он знает, что облажался, знает, что я разочарована, и сразу же сожалеет о трюке, который только что проделал перед целым спортзалом, полным наших одноклассников. Алекс вытирает лицо рукой, морщится, отворачивается от тренера Фоули и начинает расхаживать взад-вперед, как лев в клетке.

— Одному Господу известно, что это было за чертовщина, но насилие здесь недопустимо, и уж тем более в этом проклятом спортзале. Ты меня слышишь? — шипит тренер Фоули. — Я думала, что ты это понимаешь, Алессандро, учитывая то, что произошло в прошлый раз, когда ты был в этом пространстве.

Алекс бросает на меня страдальческий взгляд краем глаза, как будто он только что вспомнил, что произошло здесь с Джейкобом, и его вина съедает его заживо.

— Алекс, — тихо бормочет он.

Тренер Фоули в замешательстве качает головой.

— Прошу прощения?

— Меня зовут Алекс.

— Мне совершенно наплевать, каким именем вы предпочитаете, чтобы вас называли, мистер Моретти, — бормочет она. — Только люди, которые ведут себя как цивилизованные члены общества, получают от меня хоть какое-то уважение. При таких темпах я буду называть тебя долбаной Сьюзен до конца года, если решу, что тебе это чертовски подходит.

Все еще лежа на полу, за исключением того, что теперь его руки под головой служат подушкой, Зандер маниакально хихикает — вероятно, плохая идея, так как звук привлекает внимание тренера Фоули.

— И какого черта ты делаешь? Устраиваешь себе сиесту? Как тебя зовут, принцесса?

Улыбка Зандера исчезает.

— Судя по выражению вашего лица, вероятно, Мэвис.

— Идеально. Мэвис и Сьюзен. А теперь вперед, дамы. Челночный бег. Вы остановитесь, когда один из вас сможет дать мне достаточно хорошее объяснение той бойне, которую вы здесь устроили. Какого черта ты все еще лежишь здесь? Поднимай свою задницу с пола прямо сейчас!

На другой стороне спортзала Лия и ее команда хихикают, прикрываясь руками, и бросают на Алекса злобные взгляды. Их неодобрение — это шоу, устроенное специально для меня. Но они ужасные актрисы. Алекс, с его совершенно новой футболкой «Команда Бунтари Роли Хай» туго натянутой на груди, и его темными, непослушными волнами, взъерошенными, как будто сам дьявол только что взъерошил их, выглядит так сексуально, что я могу упасть замертво. Девочки косятся на него и ухмыляются, пытаясь заставить меня чувствовать себя плохо, но их предательские гормоны смягчают их злобу. Я вижу их голод, когда раздевают его глазами, и это приносит мне дикое удовлетворение, зная, что они никогда не смогут поесть за этим столом.

Зандер и Алекс шатаются взад и вперед по спортзалу, злобно глядя друг на друга каждый раз, когда они проходят мимо. Футбольная команда и «Сирены» расходятся, явно разочарованные тем, что веселье закончилось, и каждая команда направляется в свой конец зала. Тем временем я опускаю голову, молясь, чтобы мое лицо не было таким красным, как мне кажется.

— Прости, Argento. — Алекс немного замедляет шаг, проходя мимо меня. — Ничего не мог поделать.

Я на него не сержусь. Конечно, было бы здорово начать свой первый день тренировок с «Сиренами» без зрелища.

— Джек? — тихо спрашиваю я. — Он попросил Зандера попытаться привлечь тебя на свою сторону?

Алекс сейчас слишком далеко, чтобы ответить, но по стальной, несчастной вспышке признания в его темно-карих глазах я знаю, что права. Удивительно, что Джакомо до сих пор не пытался обратиться за помощью к Зандеру. Я ждала, затаив дыхание, каждый божий день с тех пор, как отец Алекса подошел ко мне по пути в класс английского, готовясь к следующему инциденту, связанному с Джакомо Моретти. Просто чудо, что он так долго не появлялся.

Я быстро потягиваюсь, разогревая мышцы, стараясь не обращать внимания на пронзительную боль в грудной клетке каждый раз, когда поворачиваюсь, или просто на то, как одеревенело и болит все мое тело. Врачи рекомендовали мне подождать по крайней мере шесть недель, прежде чем я начну заниматься какой-либо физической активностью. Прошло уже почти столько же времени, но мои раны все еще не совсем зажили. Если мне придется сидеть в стороне, упуская свой шанс наверстать упущенное, то просто сойду с ума. Я буду терпеть эту боль. Мне придется это сделать.