Глава 24.

— Ну, если это не убийственная картина, то я не знаю, что это такое.

Я не ожидал, что столкнусь с кем-нибудь. Я только планировал сбежать вниз по пожарной лестнице и схватить кабель для моего мобильного телефона из «Камаро», но когда распахиваю дверь квартиры, готовясь к холоду, Кэмерон стоит там, подняв руку, собираясь постучать.

Он оценивающе смотрит на меня, скользя взглядом вверх и вниз по моему телу, явно не удивляясь тому факту, что я почти голый и только мои тонкие боксеры прикрывают мое барахло.

— Предполагаю, что моя дочь там, — сухо говорит он.

— Эээ, да? — Спасибо, бл*дь, я вообще в боксерах. Я и не собирался беспокоиться об одежде. Парковка за хозяйственным магазином скрыта от посторонних глаз с улицы, и на нее никто не смотрит. Я уже совершал безумный бросок вниз к машине голым, когда мне нужно было что-то быстро схватить. Я передумал только потому, что Сильвер швырнула в меня мое нижнее белье и приказала прикрыться.

Настроение у Кэмерона почти такое же бурное, как в ту ночь, когда мы вломились в домик у бассейна Уивинга и он вытащил долбаный пистолет. Он проводит рукой по своей щетине, оглядываясь через плечо на фургон Париси, который загораживает мне дорогу.

— Надень какую-нибудь гребаную одежду и иди ко мне в машину, Алекс. Мне нужно с тобой поговорить.

— Мне следует вооружиться? — Я только наполовину шучу.

Кэмерон не улыбается.

— Поторопись. Здесь холодно, и у меня голова размером с долбаный Техас. Скажи Сильвер, что ты идешь за едой. Китайской. Она обожает китайскую. — Он поворачивается и идет вниз по металлической пожарной лестнице, его ботинки лязгают на каждом шагу, и до меня доходит, что Кэмерон собирается, наконец, произнести речь «держись подальше от моей дочери». О чем еще он может хотеть поговорить со мной, когда появляется на моем пороге с таким убийственным выражением лица?

Когда возвращаюсь внутрь, Сильвер хмуро смотрит на меня с кровати. Черт возьми, она выглядит так чертовски хорошо, лежа там, завернутая только в простыню.

— Это было быстро, — говорит она.

Я влезаю в джинсы, хватаю футболку и торопливо одеваюсь.

— Я решил сбегать и захватить кое-какие припасы для нас, раз уж все равно встал. Ты хочешь китайскую еду?

Сильвер откидывается на подушки и громко стонет.

— О боже мой! Ты читаешь мои мысли. Я в последнее время говорила тебе, как сильно я тебя люблю?

Дальше идут носки. Я почти падаю, балансируя на одной ноге, пытаясь засунуть ногу в кроссовку, не развязывая шнурки. Сильвер тихонько смеется надо мной. Как только задача выполнена, я опускаюсь на колени у края кровати и крепко целую ее в губы.

— Ты не говорила мне об этом, по крайней мере, пять минут, — тихо говорю я.

Она ударяет меня по носу концом своего собственного.

— Ну, вот теперь говорю. Очень сильно, мистер Моретти. Возвращайся скорее. Мне нужно твое обнаженное тело в этой кровати.

Мой член был бы твердым как камень, если бы она сказала мне это в любой другой раз. Но маячащее присутствие Кэмерона снаружи, похоже, сделало мой член недееспособным. Черт возьми, это будет полный отстой.

Я еще раз целую ее, на этот раз в лоб, а затем торопливо выхожу из квартиры, натягиваю капюшон, спускаясь по пожарной лестнице к фургону. Не успеваю я сесть на пассажирское сиденье, как моя голова отскакивает к окну, а череп раскалывается от боли. Звезды взрываются в моем затемненном зрении, освещая внутреннюю часть моей головы.

— Тебе повезло, что я не такой, как ты, — огрызается Кэмерон.

А что... собственно?..

Я подношу руку к лицу, тупо глядя на пятна крови, которые испачкали мою ладонь. Он ударил меня. Кэмерон, бл*дь, ударил меня. Я изумленно смотрю на него, пытаясь осмыслить то, что только что произошло.

— Не смотри на меня так, — шипит Кэм. — Я подумывал о том, чтобы взять пару секаторов для твоих яиц.

— Каких секаторов, черт возьми?

— Разве это имеет значение? Они очень острые. Они бы тебе не понравились. Пристегни ремень безопасности.

— Какого хрена! Я не пристегнусь ремнем безопасности, пока не буду знать, что вы не сбрендили.

Я просто киплю от злости. Я ничего не могу с этим поделать, хотя и не должен был бы. Кэмерон пристегивает меня достаточно сильно, а потом еще немного. Но еще больнее было, когда моя голова врезалась в это чертово окно. У меня такое ощущение, что в висок кто-то только что ударил кувалдой.

— Держу пари, если бы я был больше похож на тебя, обе твои ноги уже были бы сломаны, — говорит Кэм. Он пытается сделать вид, что просто потирает рукой верхнюю часть бедра, но то, как он сгибает пальцы, говорит о том, что он, вероятно, причинил себе почти такую же боль, как и мне, когда ударил меня. — Скажи-ка мне кое-что.— Кэмерон резко поворачивается, стреляя в меня злобным взглядом. — Ты когда-нибудь убивал кого-нибудь?

— Что? Нет! Боже, вы можете хоть на секунду перестать быть таким гребаным сумасшедшим? Вы не гребаный Крестный отец.

— Ты присутствовал при том, как твой босс кого-то убил? — спрашивает он.

Нет, конечно же, нет, Кэм.

Именно это я и собираюсь сказать, но закрываю рот ото лжи, которую собирался озвучить, и быстро отворачиваюсь. Черт возьми, мне больно сжимать челюсть, но это единственное, что удерживает меня от потери моего дерьма прямо сейчас.

Гэри был последним мужчиной, которому я позволил так себя ударить. Когда я был молод и меньше его ростом, мне ничего не оставалось, как позволить ему ударить меня. В тот момент, когда я был достаточно силен, чтобы нанести ответный удар, я наносил удары так сильно, как только мог, и не сдерживался. Меня много раз били в колонии для несовершеннолетних. Ни разу я не позволил кому-то уйти от наказания за это нарушение. Мое тело хочет нанести ответный удар эпических масштабов человеку, сидящему рядом со мной на водительском сиденье... но я не могу этого допустить.

Он отец Сильвер. Он нравится мне больше, чем я думал. И... ну, я вроде как задолжал ему удар в челюсть. Когда дело доходит до Сильвер, я почти не отличаюсь утонченностью. Я неуважительно отнесся к его дому, а он, в свою очередь, к тому дерьму, которое я сделал с его дочерью под его крышей. Я не виню его за то, что он хочет подпалить мою шкуру. Черт возьми, я определенно заслуживаю побоев. Это не останавливает огонь в моих венах от необходимости схватить его за гребаное горло и душить, пока он не перестанет дышать.

— Я больше не работаю на Монти. — Я протискиваю слова сквозь зубы, медный привкус крови покрывает мой язык. — Я бросил работу в «Роквелле». И больше не собираюсь находиться рядом с таким дерьмом.

— О, да? — Похоже, Кэм не очень-то в этом уверен. Похоже, он считает меня чертовски глупым. — А твой приятель Монти просто помахал рукой в воздухе и сказал: «Круто, приятель, увидимся. Приятно было познакомиться». Так все было? Он даже не был слегка обеспокоен тем, что парень, который убирал за ним беспорядок в прошлом, бог знает как долго, просто... больше не хочет этого делать?

Я вообще ничего не говорю. Я не привык, чтобы со мной так разговаривали. Даже Монти. Кэм сердито шипит себе под нос. Он поворачивает ключ в замке зажигания, и фургон с ворчанием оживает. Мужчина слишком быстро выезжает с крошечной парковки, даже не потрудившись остановиться и проверить, нет ли впереди машин, прежде чем вырулить на дорогу.

Он едет по Мейн-стрит, что-то яростно бормоча себе под нос. И только когда мы въезжаем на стоянку Роли Хай и он снова глушит мотор, то перестает что-то бормотать и обращается ко мне как следует.

— Знаешь, я хотел быть крутым папой. Я занимался всяким дерьмом, когда был в возрасте Сильвер, так что решил, что хрен с ним. Пусть лучше я буду знать, что она задумала. Пусть лучше я буду знать, где она и с кем. Я никогда не осуждал тебя, Алекс. Большинство отцов на моем месте сначала бы отстреливались, а потом уже задавали бы вопросы. Но я дал тебе презумпцию невиновности. Я думал... Кэм, все будет хорошо. Они просто дети, разбирающиеся в своем дерьме…

— Боже... вы говорите так, будто я обрюхатил Сильвер и сбежал из штата, Кэмерон. Я люблю ее. Вы же знаете, что я люблю ее. Вы знаете, что мы... занимались сексом, — говорю я, неловко запинаясь на последних двух словах. — Она не просто какая-то там…

— КОНЕЧНО, Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ СЕКСОМ! — ревет он.

Ошеломленный, я немедленно затыкаюсь.

Кэм ударяет кулаком по рулю, и клаксон фургона издает удивленный писк — это звучит чертовски смешно.

— Меня не это волнует, — говорит он, задыхаясь. — Я нихрена не в восторге от этого. Не пойми меня неправильно. Ни один отец не будет в восторге от того, что их единственная дочь больше не... неважно. Насчет секса... неважно. Но ты совершил кое-что похуже, Алессандро Моретти.

У меня голова идет кругом. Вскинув руки вверх, я пытаюсь понять, в чем заключается его проблема, но он делает это чертовски невозможным.

— Кэмерон, я не знаю, что, по-вашему, я сделал, но…

— Ты что, думаешь, я совсем дурак? — спрашивает он, сердито качая головой. — Это все из-за очков? Из-за них кажется, что я ни хрена не вижу, Алекс? Потому что мне очень неприятно говорить тебе об этом, но именно для этого они и существуют. Они делают вещи кристально чистыми, даже в среднего размера закусочной. — Он делает паузу. Делает медленный, напряженный вдох. А потом наносит удар, который потрясает меня гораздо сильнее, чем его правый хук. — Ты попросил мою семнадцатилетнюю дочь выйти за тебя замуж, не так ли, маленький засранец?

Как? Как он мог узнать? Сильвер ни за что бы ему не сказала. Она заставила меня пообещать, что я пойду с ней сообщить ему эту новость. Она не отходила от меня с тех пор, как мы сбежали из закусочной…

Я пристально смотрю на мужчину, пытаясь понять, как все это произошло.

Ни с того ни с сего гнев Кэмерона исчезает. Он откидывается на спинку сиденья, уронив руки по бокам.