Глава 42.

— Где он, черт возьми? Нет, нет, я не его отец. Послушайте, леди, я иду в ту больничную палату, нравится вам это или... мне нужно посмотреть, как он... спасибо. Да, можете сообщить обо мне в Службу безопасности. Мне все равно.

Дверь распахивается, и Кэмерон влетает в комнату, как метеор, раскаленный добела. Он тяжело дышит и выглядит так, словно готов физически сразиться с кем-то. Свернувшись калачиком в кресле, свесив ноги через подлокотник, Сильвер даже не просыпается, когда в комнату врывается её отец. Я улыбаюсь, потому что иногда он просто смешон.

— А обычно вы так хорошо ладите с людьми, — говорю я, надув губы. — Странно, что она вас не впустила.

Честно говоря, женщина, сидящая на посту медсестры возле моей палаты, просто ужасна. Сильвер пришлось солгать и сказать ей, что она моя сестра, чтобы получить доступ в мою комнату, что сейчас довольно неловко, так как медсестра видела, как Сильвер поцеловала меня в губы около получаса назад. Одному Богу известно, что, по ее мнению, происходит между нами.

— Значит, все еще жив. Это хорошо, — замечает Кэм, уперев руки в бока. — Новости разнеслись по всему Роли. Джейкоб Уивинг мертв? Что?.. — Он качает головой и смотрит в потолок. Я точно знаю, что он чувствует, потому что чувствую то же самое: растерянность, раздражение, отсутствие слов. — Какого хрена произошло? — спрашивает он. — Вы же пошли на выпускной, черт возьми. И каким-то образом этот ублюдок оказался с мозгами, разбрызганными по всей баскетбольной площадке? Клянусь Богом…

Я бы рассмеялся, если бы мог, но это слишком больно. Кроме того, это совсем не смешно. Впрочем, это вполне типично. Конечно, мы с Сильвер не смогли бы пройти через танцы в Роли Хай без того, чтобы весь мир не взорвался у нас перед носом.

Я объясняю, что произошло, как могу, пожимая плечами, как появился агент Лоуэлл и застрелил Джейка, а Кэм слушает, не говоря ни слова. Когда я заполняю детали, которые мне нужно передать, он вздыхает, разминая пальцами затылок.

— Почему ты вообще пошел туда с ним? — тихо спрашивает Кэм. — Ты должен был знать…

— Я решил, что смогу разобраться с ним. И просто хотел, чтобы все это закончилось. Сильвер уже достаточно натерпелась, — говорю я ему.

Это единственное реальное объяснение, которое я могу ему дать. Пришло время разобраться с ситуацией как следует, и я действительно думал, что все обернется иначе.

— Тебе ещё не надоело смотреть на себя в зеркало и видеть столько синяков? Все это время, Алекс. Ты выглядишь, как чертова боксерская груша, — мрачно говорит Кэм. — Доктор Ромера сказала, что это чудо, что они не сломали тебе челюсть.

— Да, ну, ощущается так, будто они это сделали, так что... — Я открываю рот так широко, как только могу, вытягиваю челюсть, и это чертовски больно. Мне следовало бы просто оставить все как есть, но я ничего не могу с собой поделать. Прислонившись к тому, что кажется облаком подушек в довольно сексуальном больничном халате, я знаю, что онемение всего тела, которое я чувствую прямо сейчас — это короткая передышка. Мне дали хорошие обезболивающие, когда привезли сюда, но пройдет совсем немного времени, и я больше не буду их принимать. Я бы предпочел быть в своем уме и страдать, чем быть вялым, как сейчас. — Что касается синяков, то их больше не будет. Я обещаю. Я вылечусь и выйду отсюда через пару дней, и все. Больше никаких драк. Больше никаких конфликтов. Больше никакой драмы. Я решил, что надеру свою задницу и получу место в Дартмуте. Это то, что она хочет, и я собираюсь дать ей это.

Это заставляет Кэма смеяться.

— Ух ты, ты, должно быть, под кайфом, если говоришь о колледже.

— Таааакой кайф, — подтверждаю я.

Кэм смотрит на свою дочь, лежащую в отключке в халате, который ей дала доктор Ромера, и потирает лицо рукой.

— Я не могу сказать, что одобряю то, что ты сам пошел за Джейком, но это имеет смысл. Она через многое прошла. Я, наверное, сделал бы то же самое.

— Ну конечно, вы бы так и сделали. Вы же любите её. — Волна покалывающей эйфории поднимается в моей груди, когда еще одна волна лекарств захлестывает меня. На мгновение я чувствую себя чертовски хорошо, как будто только что вывалил себе в глотку целую кучу экстази. — А копы уже появились? — спрашиваю я.

Это неизбежно. Я все жду, что они вот-вот нагрянут сюда всей толпой и начнут свои расспросы. Естественно, это стандартный протокол — допрос людей, ведь сегодня ночью кое-кто умер. Без тени сомнения будет проведено расследование. Меня будут допрашивать и преследовать до тех пор, пока они каким-то образом не сделают смерть Джейка моей виной. И я едва ли смогу оправдаться, сказав, что пошел туда, чтобы пожать руку и похоронить топор войны с этим чуваком. Я собирался убить его, черт возьми.

— Не беспокойся о копах, — говорит Кэм. — Судя по всему, этим кошмаром займется непосредственно УБН.

Иисус. Я не знаю, лучше это или в миллион раз хуже. Ничто не имеет особого смысла прямо сейчас.

— Вы можете сделать мне одолжение? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Если только это не связано с тем, чтобы вытащить тебя из этого места, тогда конечно. Тебе нужно остаться здесь хотя бы на ночь. Ты получил довольно сильную взбучку.

У меня бывало и похуже. Насколько это хреновее? Я просто сокрушенно улыбаюсь отцу Сильвер.

— Уведите ее отсюда, пожалуйста. Я так устал от того, что ее тянет обратно в это место. Это чертовски угнетает. И Сильвер ни за что не сказала бы этого, но это заставляет ее волноваться.

Кэм кивает, изучая спящую в кресле девушку. У нас с Кэмерон очень мало общего, но тот факт, что мы оба делаем что-то для Сильвер, делает нас более похожими, чем любой из нас хотел бы признать.

— Да. Думаю, что смогу это сделать, — говорит он.

Сильвер даже не просыпается, когда её отец поднимает ее на руки и выносит из больничной палаты.

Где-то между очень поздно и очень рано приходит мой следующий посетитель. Он входит в комнату около половины пятого утра, неся пластиковый стаканчик и коричневый бумажный пакет с фастфудом. Волосы у Лоуэлла растрепаны, под глазами залегли темные тени, но он настороже — сконцентрированный, сверхфокусированный, что случается с людьми, когда они пьют слишком много кофе. Или под адреналином.

Я ждал его.

Он ничего не говорит, пока не садится на стул у кровати, достает из бумажного пакета гамбургер, снимает крышку с пенопластового стаканчика, высыпает сахар в едко пахнущую черную жидкость внутри, размешивает ее и устраивается поудобнее.

— У меня была сестра, — говорит он. — Я всегда смотрел на нее снизу вверх. Она была намного старше меня. Наши родители думали, что она ходит по гребаной воде. Независимо от того, чтобы не творилось дома, Ди всегда была главной и контролировала ситуацию. Она никогда не теряла хладнокровия. — Парень делает большой глоток кофе и поднимает брови, когда понимает, что кофе слишком горячий. И все равно сглатывает. — Наш отец был военным пилотом. А потом поступил в полицию, когда вышел из военно-воздушных сил. Естественное развитие, как говорили все. С ним было трудно жить, но Ди точно знала, как с ним обращаться. Ей бы сошло с рук убийство. Я же, с другой стороны? Я был разочарованием. Никогда не был достаточно хорош. Я не мог ошибиться ни разу. Дениз приняли в УБН, и она была его гребаным героем, служа своей стране. Я вступил в УБН, и я все равно был ленивым, никчемным куском дерьма, который не мог…

— Не хочу вас прерывать. — Я неловко ерзаю на кровати, морщась. — Но сейчас я немного не в себе. Есть ли у нас шанс сохранить семейную историю для другого раза? Ну, знаете... сходить пообедать и по-настоящему погрузиться в это. Принесите фотоальбомы. В данный момент у меня все вроде как болит, и я не могу полностью погрузиться в динамику семьи Лоуэлл, которая звучит увлекательно.

Агент запихивает гамбургер в рот и откусывает громадный кусок. Вытирая рот тыльной стороной ладони, он что-то бормочет себе под нос.

— Я перефразирую. Ди была настоящей сукой. Она слишком увлеклась своей работой и сошла с ума. Твой друг Зет…

— Мы не друзья.

— Господи, неужели ты не можешь просто заткнуться и пять секунд послушать? Зет был ее белым китом. Ты ведь читал «Моби Дика», верно?

Я удивленно поднимаю брови.

Детектив Лоуэлл принимает это как утвердительный ответ и продолжает:

— Она все никак не могла прижать этого ублюдка, и это сводило ее с ума. Она нарушила протокол. Совершенно потеряла контроль над собой. Не буду утруждать себя подробностями, но Уивинг? Они были моим белым китом. Вся эта гребаная семья.

Хм. Я этого не ожидал. С тех пор как он появился в Роли, агент УБН всегда был рядом с Джейкобом. Он был очень близок к нему. Джейк был так уверен, что Лоуэлл у него в заднем кармане, судя по тому, как уверено говорил, прежде чем наставить на меня пистолет. Не говоря уже о том, как Лоуэлл преследовал Сильвер, пытаясь сделать вид, что она придумала весь план изнасилования и подстроила нападение, которое произошло у Леона.

— Значит, вы тоже пошли ва-банк, чтобы поймать своего белого кита? — догадываюсь я.

Лоуэлл кусает. Жует. Глотает.

— Когда работаешь на такую организацию, как УБН, существует множество правил. Они могут быть немного ограничительными. Я хорошо умею... — он пожимает плечами, — ...время от времени нарушать эти правила, если это означает, что я в конце концов выполню свою работу. Начальству это не нравится, но все же. То, чего они не знают, не может им навредить, верно? — Парень доедает свой бургер в четыре укуса и тут же достает еще один. — Мне не нравилось обращаться с твоей девушкой как с дерьмом, чувак, но в то время это было необходимое зло. Ты понимаешь?

Я что, должен был кивнуть или что-то в этом роде? Сказать ему, что его странный и неортодоксальный способ делать свою работу теперь, когда Джейк мертв, меня устраивает? К черту все это, может быть, все в порядке со мной. Он проделал пулевое отверстие в черепе Джейка и спас мою гребаную жизнь. Все кончено. Сильвер теперь даже не придется выступать в суде, а это чертовски много.