— Эй... — Матео резко отворачивается от окна на голос Хьюго, стоящего в дверном проеме. — У нее только что началась репетиция в спортзале.

— Что? — Он удивленно отступает назад, ударяясь бедром о подоконник. — Откуда... откуда ты знаешь?

— Пара семиклашек в столовой только что сказали мне. Они просто поздно начали.

В легких Матео не остается воздуха, и он приваливается к подоконнику. Из сердца внезапно уходит злость, с притоком облегчения тело обмякает.

— Ох... — Он чувствует, как к щекам приливает кровь. — Ох, ясно... Э-э, спасибо. — Он кусает заусенец, глядя в пол и тяжело дыша.

Хьюго внимательно наблюдает за ним, беспокойно прищурив глаза.

— Ты в порядке?

Матео резко втягивает воздух и, предпринимая попытку к примирению, улыбается.

— Да, да. Прости, что сорвался на тебя. Я просто... просто... — Он встряхивает головой и замолкает, когда понимает, что не может найти разумного объяснения своей недавней вспышке гнева.

Тут Хьюго закрывает дверь в класс и медленно пересекает комнату.

— Мэтт, что происходит?

— Ничего! Я-я просто... Ничего! — Не поднимая головы, Матео чуть вскидывает руку, чтобы Хьюго держался от него на расстоянии.

Его друг останавливается. Прислоняется к белой доске.

— Ну же, расскажи. Мы уже столько лет дружим, а мне вдруг кажется, что я больше тебя не знаю. Ты срываешься посреди разговоров, а потом та ночь с кошмаром. И выглядишь ты паршиво...

— Ну спасибо! — Матео заставляет себя встретиться взглядом с Хьюго и издает короткий смешок.

Но лицо Хьюго остается серьезным.

— Ты знаешь, о чем я. Ты выглядишь так, будто целую вечность нормально не спал. Только не говори мне, что ты уже так переживаешь из-за выпускного экзамена. Или у вас с Лолой не все гладко?

Матео вдруг вздрагивает.

— Нет!

— Господи, да ладно — дело же в Лоле, да? Я все тебе рассказываю про Иззи...

— Все не так, как ты думаешь, Хьюго. — Он снова повышает голос, горло сжимается. — Все-все чертовски сложно, ясно?

— Тогда расскажи мне. Я не проболтаюсь.

Матео морщится словно от удара и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. На миг ему кажется, будто он окончательно потеряет самообладание, сломается на глазах у своего старого друга.

— Черт побери, Хьюго! — Он ударяет кулаком по подоконнику позади себя. — Да прекрати... прекрати уже задавать мне гребаные вопросы, на которые я не могу ответить. — Он чувствует, как у него обрывается голос, слезы наворачиваются на глаза. — Пожалуйста! Господи...

Хьюго, конечно же, ошеломлен.

— Эй, приятель, да ладно тебе. Я пришел сюда не ссориться...

— Тогда перестань, ладно?

Хьюго вскидывает обе руки.

— Ладно! Расслабься, Мэтт. Прости, я не хотел тебя расстраивать.

Прерывисто дыша, Матео отворачивается к окну, чтобы взять себя в руки. Кусая губы, он наблюдает за матчем по крикету, проходящем на поле под окнами, и быстро моргает.

— Хочешь, чтобы я ушел? — минуту спустя произносит Хьюго.

Понимая, что ничего дельного он не скажет, Матео просто кивает головой.

— Ладно, — в голосе Хьюго слышно поражение. — Но послушай... если захочешь поговорить, я всегда рядом, друг. Хорошо?

Задержав дыхание, Матео снова кивает и закрывает глаза.

В оставшуюся часть дня у него нет занятий и, чтобы избежать Хьюго, он крутится вокруг спортзала, пока у Лолы не заканчивается репетиция. В конце концов, она появляется после двух; поскольку его родители до сих пор на работе, он уговаривает ее пойти к нему домой. Ему отчаянно хочется стереть из памяти разговор с Хьюго. Последние пару дней он так сильно скучал по Лоле, что хочется оставить все проблемы позади и снова ощутить эту связь между ними. Все еще помня замечания Хьюго по поводу его поведения, он упорно старается вести себя непринужденно и весело, чтобы они, как и раньше, беззаботно подшучивали друг над другом.

Консуэла непрестанно вьется вокруг них, так что им удается избавиться от нее, только выйдя на улицу позагорать. Они устраиваются под кустами рододендронов в дальнем конце сада. Болтают о том дне, который пропустил Матео: Хьюго напился в стельку и «случайно» поцеловал свою бывшую у кого-то на вечеринке по случаю окончания школы, из-за этого Изабель пришла в ярость. Через некоторое время между Лолой и Матео, пригревшимися на солнце, повисает уютное молчание.

Прикрыв глаза, Матео вдруг вспоминает о том, что его развеселило по телевизору сегодня утром, и начинает смеяться.

— Ты только послушай...

Но Лола не шевелится. Опустив глаза, он видит, что она уснула у него на груди. Она лежит лицом вниз, ее руки безвольно обвивают его шею, только плечи размеренно поднимаются и опускаются. Бледные ресницы касаются щек, ноздри слегка подрагивают с каждым вдохом, лицо мило раскраснелось от тепла послеполуденного солнца.

Осторожно потянувшись за бутылкой воды, Матео легонько наклоняет ее над лицом Лолы. Несколько капель падают ей на щеку. Она вздрагивает и смахивает их рукой, тогда он ловит ее за нос, а потом — за ухо.

— Эй! — Она вскидывает голову и, щурясь, смотрит на него. Выставляет руку, чтобы оградиться от струи воды, направленной прямо ей в лицо. — Какого черта... Тьфу! — Она садится и вытирает лицо тыльной стороной ладони, потом трясет головой из-за попавшей в ухо воды. — Ах ты, козел!

Лола напрасно пытается схватить бутылку, потому что Матео откатывается назад, держа ее так, чтобы она не могла достать. Он сжимает ее как водяной пистолет и распыляет воду ей на шею.

Смеясь и сыпля проклятиями, она вскакивает на ноги и бросается на него.

— Ну все, ты покойник!

Лола хватает бутылку и пытается увернуться, но Матео действует слишком быстро и ловит ее за талию, вырывая бутылку из руки. Она старается ее отобрать, но он тут же окатывает ее водой. Так что она с криками убегает к огромному дереву в надежде забраться на него по веткам. Но стоит ей оказаться возле него, как ее догоняет Матео, который обливает водой ее волосы и рубашку. А Лола продолжает визжать и сопротивляться. Наконец, ей удается вырваться из его рук и ринуться к дому. Она с победным воплем захлопывает за собой дверь в оранжерею и запирает ее.

Он еще долго барабанит в дверь, пока Консуэла со слегка испуганным видом наконец не впускает его. За ней следует по пятам Лоик. Перескакивая через ступеньку, Матео в конце концов догоняет Лолу в ванной комнате на верхнем этаже, где та вытирается фланелевым полотенцем.

— У тебя просвечивает рубашка, — смеется он, перекидывая ее через плечо, и несет в свою комнату. Потом бесцеремонно швыряет ее на кровать. — Только посмотрите на себя! Это же позор, мисс Бауманн!

— Не смешно! Дай мне свою футболку! — ворчит она, садясь коленями на кровать и опустив голову, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу. Ее влажные спутанные волосы падают вперед, заслоняя лицо.

Он вскакивает на кровать рядом с ней, чуть не повалив ее на спину.

— Нет.

Она смотрит на него, пока он помогает ей избавиться от мокрой одежды.

— Что значит нет? Ах ты, подлый хитрец! Хочешь, чтобы я расхаживала в нижнем белье оставшуюся...

Он порывисто впивается в ее губы, заставляя замолчать.

— Нет, — выдыхает он между поцелуями. — Лично я считаю, что ты вообще не должна ничего носить.

Она начинает смеяться, но он кусает ее за нижнюю губу, чтобы она замолчала. И они вдруг уже крепко целуются, почти безумно, настолько яростно, что у них едва находится время передохнуть. Его ладони обхватывают ее лицо, потом погружаются в волосы; ее горячие губы пылко набрасываются на него. Поцелуи становятся сильнее, настойчивее и почти болезненными. Рукой, обнимающей за талию, он притягивает ее к себе, чтобы их тела еще плотнее прижимались друг к другу. Ладони сзади давят на ее шею, голову. Он целует ее настолько страстно, что у них нет времени на вдох. От нее исходит аромат травы, земли и перечной мяты, на губах чувствуется соль, волосы мягкие и влажные. Он и подумать не мог, что поцелуй может быть настолько наполнен эмоциями — страстный, но в то же время отчаянный, как будто это самый первый и самый последний поцелуй на свете.

Он снимает с нее рубашку, а остальное она скидывает сама. Потом стягивает через голову свою футболку, сбрасывает кроссовки и джинсы. И вскоре они оба оказываются голыми на постели, одеяло летит на пол, их тела тут же сливаются. Он чувствует, как под кожей бежит ток, потрескивает электричество. С тех пор как они напились у реки, это первый раз, когда они занимаются любовью. Он настолько возбужден, что ей приходится напоминать ему про презерватив. Выругавшись, он садится, а потом снова опускается на нее. Его губы скользят по ее груди, покрывают поцелуями кожу от пупка до шеи и со вздохом накрывают ее рот. И от этого стремительного прикосновения он чуть не кончает.

Она обвивает руками его тело, их ноги переплетаются. Ее объятье такое пылкое, такое нетерпеливое, что он ощущает, как ее ногти впиваются в его спину. Она держит его так крепко, что на мгновение ему кажется, будто он оказался в ловушке: в ловушке ее рук, ее тела, в ловушке против его воли. И внезапно понимает, что выхода нет, ему некуда бежать, некуда спрятаться. Он может лишь замереть, лежать неподвижно, стараясь исчезнуть, испариться в окружающем их воздухе.

— Эй! — зовет его чей-то незнакомый голос, будто из кошмара. — Эй! — Вздох, тишина. — Это не важно. Ты, наверное, просто устал или... или...

Ему требуется минута, чтобы понять, кому принадлежит этот голос и что его окружает. Лола. Но что-то изменилось. Ему холодно, так холодно, что приходится крепко обхватить себя руками, чтобы не задрожать. Что-то совсем не так — он не кончил, все былое возбуждение в теле полностью спало. Он сдался, и теперь его вялый пенис повис от внезапно наступившего в комнате холода, страха и пустоты.

— Твою мать...

Матео скатывается с нее, быстро снимая пустой презерватив, и тянется к одеялу на полу. Накидывает его на них, а потом выуживает футболку и трусы и поспешно их надевает. Он поднимает взгляд и смотрит в настолько же потрясенное лицо, как и у него.