Морщась, он торопливо догоняет ее и тянется к руке.

— Эй!

Прикосновение его пальцев для нее подобно электрическому удару: она резко отдергивает руку и удлиняет шаг в попытке увеличить между ними расстояние.

— Устала? — нежно спрашивает он. — Давай я понесу рюкзак.

Но как только он пытается снять лямку с ее плеча, она тут же, словно защищаясь, отталкивает его руку. Ее реакция настолько поражает его, что он чуть ли не спотыкается.

— Милая, что случилось?

— Не называй меня так.

Он отшатывается, ее слова бьют наотмашь.

— О чем ты?

Она снова вскидывает руку, когда он еще раз пытается прикоснуться к ней.

— Не... не трогай меня, Матео. Просто оставь меня в покое, ладно?

От такого тона он вздрагивает и весь сжимается.

— Лола, прости, если напугал тебя.

— Не стоит извиняться, — огрызается она. — Просто в следующий раз, когда решишь покончить с собой, делай это не в моем присутствии, чтобы и я случайно не убилась, идет?

Он слышит громкий шум в ушах и чувствует пульсацию приливающей к щекам крови.

— Я... я не пытался покончить с собой...

Но вдруг понимает, что это не совсем правда. Разве часть него не хотела тогда умереть, чтобы забыть обо всем, чтобы просто не жить дальше? Прыжок на камни да с такой высоты — это игра в русскую рулетку. Ему это было известно, так почему же он прыгнул? Наверное, потому что это решение гораздо проще и честнее, чем пытаться жить.

— Без разницы. Если ты хочешь и дальше делать вид, что ничего не случилось и все в порядке, если ты запрещаешь мне упоминать о том... нападении, то я ничего не могу поделать.

Ускорив шаг, Лола догоняет остальных ребят, а у него не остается ни сил, ни смелости, чтобы последовать за ней и снова завести разговор.

К тому времени когда вилла предстает взору ребят, они еле передвигают ноги. У Матео от боли и усталости кружится голова — дают о себе знать ушибы после прыжка, ноющая спина и кровоточащая нога. Он уже готов свалиться где-нибудь на обочине. Всю обратную дорогу Лола держалась впереди, а потому первой добирается до дома. Он видит ее силуэт, шагающий по лужайке. Изабель срывается с места и, догнав подругу, скрывается с ней за дверью. Хьюго все с тем же злым выражением лица останавливается возле сада и ждет Матео.

— Я пойду поплаваю, — кричит ему Матео, направляясь к выступам в утесе. Он сейчас не в состоянии спорить. Пусть Лола чуть остынет.

Хьюго сначала медлит, потом пожимает плечами и уходит внутрь.

Прихрамывая, Матео забредает в дальний конец пляжа, его ноги покрыты волдырями, лицо покалывает от солнечного ожога. Огромные валуны размером с хижину образовывают у подножия скалы тенистое укрытие, которое не видно ни из сада, ни с дороги. Начинается отлив, и он опускается на влажный, но плотный песок между утесами. Прозрачные волны накатывают на ботинки и обжигают ободранную ногу. Он ложится набок, подложив под голову рюкзак. Мокрый песок медленно пропитывает влагой его вещи и дарит ему прохладу. Обессилев, он закрывает глаза от яркого полуденного света...

Внезапно он слышит резкий щелкающий звук, который отдается в черепе. Сначала ему кажется, что его трясут или внутри него что-то стучит, а потом чувствует боль в челюсти и понимает, что это клацают от холода зубы. Уже темно, солнце село, и на небо взошла луна, в лучах которой теперь жутким серебром сверкают морские волны. Дрожа всем телом, он медленно садится, мышцы затекли, ноги и руки не гнутся. Шею сводит спазм, на щеке рубец от раны; одежда мокрая, и он мерзнет. Какое-то время он просто сидит, прижав колени к груди, пока мучительные утренние воспоминания постепенно оседают в голове. Из своего скалистого укрытия он смотрит на гладкий влажный песок — он какого-то непонятного мерцающего цвета — и на белую пенистую линию вдалеке, едва различимую теперь. Часы показывают четверть десятого, а значит он проспал здесь шесть часов. Сначала он удивлен, что ребята не пришли за ним, когда стемнело, а потом вспоминает то, как они разозлились на его безрассудное поведение и прыжок камикадзе с огромной высоты, закончившийся в нескольких миллиметрах от камней. В ушах звенят обвинительные слова Хьюго о том, что он хотел покончить с собой, и Матео снова задумывается: может, его друг все-таки прав? И он действительно пытался это сделать? Или просто хотел доказать себе, что он по-прежнему прыгун мирового класса — такой же сильный и решительный, как и до нападения? Он не имеет понятия. Сильный холод, боль и дрожь мешают думать... Лишь точно знает, что ничего такого не планировал. Только хотел рискнуть в надежде, возможно, чего-то избежать. Того, что сделал и должен делать до сих пор: признаться и раскрыть свою тайну. Тайну ужасную, которая изменит весь его мир, разрушит семью, разлучит с любимыми людьми, разорвет кровные узы и окончательно погубит их жизнь.

Когда он поднимается по ступеням в сад, его встречают яркие огни из гостиной дома и бирюзовое мерцание бассейна. Отряхнув одежду от песка и приложив все усилия, чтобы не дрожать, он пересекает освещенную лужайку и отворяет тяжелую входную дверь. Однако его глазам предстает совсем не та картина, которую он ожидал увидеть. На диване в обнимку с Изабель сидит Хьюго. В кресле напротив, свернувшись калачиком и прижимая подушку к груди, — Лола с покрасневшими глазами и щеками. Не слышно ни болтовни, ни подшучиваний, ни какого-то фильма, выпивки тоже нет. Они даже в карты не играют. Просто сидят неподвижно, словно восковые фигуры, и смотрят на него.

— Привет, — хрипло произносит Матео, обнимая себя руками от холода, который, похоже, навсегда поселился в нем. — Что... что тут происходит?

— Где ты был? — спрашивает Хьюго, в его голосе слышится непривычное сочетание осторожности и тревоги.

— Уснул на пляже.

— Мы очень беспокоились, — говорит Изабель. Но она не злится, в ее голосе звучат грустные нотки.

— Простите, я не хотел... — Он смотрят на Лолу, но та тут же отводит взгляд.

Он чувствует, как бьется его сердце. Понимает, что что-то не так. Прежняя злость на его безрассудство испарилась. Хьюго и Изабель не только потрясены, но и подавлены и с какой-то настороженностью смотрят на него.

— Садись, — натянуто говорит Хьюго. — Принесу тебе попить. Кофе будешь?

— Нет, спасибо, не надо, — отвечает Матео и медленно продвигается к лестнице. — Я... я пойду наверх и приму душ, пока не испачкал тут все песком.

— Подожди. Присядь, нам нужно поговорить. — Хьюго встает и преграждает ему путь. — Думаю, — снова бросает взгляд на Изабель, — тебе нужно позвонить родителям...

— Зачем это? — Его пульс подскакивает со стремительной скоростью. — С ними что-то случилось?

— Нет, у них все в порядке, — вступает Изабель. — Дело в тебе, Мэтти. Мы думаем, что тебе нужна помощь. Ты должен рассказать родителям...

— О чем? — Слова вылетают резко и отрывисто.

— О том, что случилось, — говорит Изабель. — Об... — Она сглатывает. — Об изнасиловании.

Он слышит, как из его горла вырывается прерывистое дыхание. Пол начинает крениться, и он, потеряв равновесие, пятится к стене. Хьюго смотрит на него с легким ужасом, а на лице Изабель читается потрясение и жалость. Он глядит на Лолу, которая по-прежнему прячет лицо.

— Т-ты рассказала им?

Повисает оглушающая тишина, а потом Лола поворачивается к нему с щеками, мокрыми от слез.

— Мне пришлось, Мэтти! Сегодня днем ты чуть не покончил с собой, а потом вообще пропал на целых шесть часов! Мы везде тебя искали и на пляже нашли твою бутылку из-под воды. Я думала, ты утопился или еще что с собой сделал!

— Но ты же обещала!

— Они бы мне не поверили! — Она повышает голос. — Хьюго и Иззи не стали бы мне помогать в твоих поисках, потому что не считали, что ты в опасности! Я пыталась объяснить им, как ты несчастлив в последнее время, но они не понимали! Мэтти, ты исчез на полдня после того, как бросился со скалы! И что я должна была думать? Что я должна была делать, черт тебя побери?

У него подкашиваются ноги, но стена позади него не дает ему упасть.

— Лола, ты могла просто... Ох, Лола, проклятье... — Он замолкает. — Ты обещала. Ты обещала!

— Мэтт, послушай, все нормально. Мы никому не скажем. — Хьюго приближается к нему, протягивая руку в знак солидарности. — Мне очень жаль, друг, что тебе пришлось через такое пройти. Даже не могу себе представить, каково это...

— Мне не нужна твоя гребаная жалость!

— Мы не жалеем тебя, а беспокоимся! — Теперь к нему подходит Изабель.

Они окружают его, загоняют в ловушку, вторгаются в его пространство, и он с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на них.

— Такие вещи как... сексуальное насилие... оставляют огромную травму, — продолжает она. — Позволь людям помочь тебе. Ты должен рассказать своей семье, людям, которых любишь...

— Я рассказал единственному человеку, которого люблю, а она предала меня, черт возьми!

Боль подобна ударам ножей, боль от этих слов подобна ударам миллионов ножей, разрезающих его на части. Она в разы хуже удара о воду после прыжка с утеса. В разы хуже удара головой о десятиметровую вышку. Даже хуже той ночи. Тогда ему хотелось умереть, но мысль о том, что он больше никогда не увидит Лолу, давала ему силы бороться. Привалившись к стене, он с силой прижимает руки к щекам, впивается пальцами в глазницы. Больше всего на свете ему хочется убежать ото всех, но он вдруг оказывается сбит с толку: не может понять, где лестница, а где дверь.

Хьюго кладет руку ему на плечо.

— Мэтт, мне очень-очень жаль. Ты мог бы все мне рассказать. Ничего ужаснее даже невозможно представить. Я мог бы пойти с тобой в полицию. Я бы выследил его, избил до полусмерти...

Матео изо всех сил отталкивает Хьюго.

— Не трогай меня! Не трогай меня, твою мать!

— Мы всего лишь пытаемся помочь! Мы переживаем за тебя, Мэтт!

— Мне не нужна ваша чертова помощь! Вы не должны были знать. И никто не должен знать!