Глава 5

Могла ли эта ситуация стать еще более неловкой?

Ответ: да.

Отойдя от Хукер, я ударилась о подбородок Бекса. Он застонал и оступился, споткнувшись о ведро, на котором сидел, по пути задев еще несколько щеток. К счастью, на шум пришел завхоз Гиббенс и велел нам идти в класс.

— Это еще не конец, — предупредила Хукер. Но я уже увернулась от удара. По крайней мере, на этот раз.

Бекс ждал меня после окончания второго урока.

— Что случилось? — спросила я, когда он подошел.

— Хочешь, я понесу твои книги?

— Серьезно?

Схватив мои папку и книги, он ухмыльнулся.

— Я теперь твой парень. Помнишь?

— О. — Он так просто это сказал.

— Девочки позволяют своим парням носить их книги, — сказал он медленно, как будто  я нуждалась в пояснениях.

— Конечно, — сказал я. — Тогда ладно. Неси.

Хукер знала мое расписание, но и я знала ее, поэтому повела Бекса к кабинету, где будет мой следующий урок, долгим путем.  Главное было не нарваться на Хукер. Плохая часть? Мы наткнулись прямо на Эден Вайс, или, скорее, она чуть не сбила меня с ног — так торопилась добраться до Бекса. Пальцы вцепились в его рубашку, глаза расширились, девочка была не в себе.

— Бекс, это не может быть правдой, — сказала Эден. — Это ведь просто дурацкий слух, да? Ты же не встречаешься со Шпиц.

— Ее зовут Салли, — сказал Бекс. Я дернулась, когда он положил руку на мою талию и привлек к себе. Скрестив руки, Эден надулась, в то время как я пыталась игнорировать тепло этой руки.  — И да, так и есть.

— Но почему? Я не понимаю.

— Ты и не должна.

— Но Бекс, — заскулила она, — я не понимаю. Почему она?

— Тут и понимать нечего, — сказал он, улыбаясь мне.  —Сэл моя девушка. Всегда была.

Когда он сжал мое бедро, клянусь, я перестала дышать. Эден была дурой, но ушла при таком явном пренебрежении. Я с трудом могла заставить свои легкие работать. А Бекс просто стоял, улыбаясь, как будто все в мире было правильным, как будто все было в норме.

— Чувак, я говорю тебе, это ложь. Бекс не стал бы тратить на нее свое время.

Я была так близко, что почувствовала, как тело Бекса напряглось. Громкий и противный голос вернул неприятные воспоминания о шаловливых руках прошлой ночи. Я знала, что должна была ударить Чеза Нили, когда мне представилась возможность.

— Шпиц — ледяная принцесса, — продолжал Чез, обращаясь к двум парням возле своего шкафчика. Они стояли недалеко от нас, впереди по коридору, спиной к нам, но их голоса отчетливо были слышны.

— Не знаю, — заговорил Рик Смит, вратарь школьной команды. — Они долгое время были друзьями.

— Да, друзья с привилегиями, — засмеялся Джей Би Биггс.  — Должна же ему быть какая-то выгода.

— Мы тусовались вчера вечером, — сказал Чез.  — Самое отстойное свидание в моей жизни. Она даже не позволила мне добраться до второй базы. Я думаю, Шпиц недотрога.

Я отчаянно краснела, пока мы подходили к ним сзади. Я не могла поверить, что Бекс тоже это слышал.

— Либо так, либо ей не нравятся мальчики.

— Может быть, ей просто не нравишься ты, — сказал Бекс.

— Что за черт… — Большой рот Чеза захлопнулся, как только он столкнулся лицом к лицу с Бексом.

— Какой же ты гад, — бросила я.

— Что ты там сказал про мою девушку?

То, как Бекс обыденно назвал меня своей девушкой, отвлекло меня.

— Извинись, — велел Бекс.

— Что? — Чез попытался пойти на попятную. — Бекс, ты ошибаешься, чувак. Я имел в виду…

— Извинись, — повторил Бекс, подойдя ближе, — или я вобью тебе зубы в глотку. Тебе решать.

— Прости, Шпиц, — сказал Чез, все еще глядя на Бекса.

— Салли, — тихо сказал Бекс.

— Салли, — пискнул Чез. — Прости, Салли. Боже, прости.

— Так-то лучше, — кивнул Бекс. Я вздрогнула, когда он схватил меня за руку. — Сэл — моя девушка. Обидите ее — обидите меня. Усёк, Нили?

Опять. Опять это слово. Как только Чез убежал и прозвенел звонок, коридор быстро опустел. Все, что только что произошло, обрушилось на меня в полную силу.

— Как ты это делаешь? — спросила я, отодвинувшись от Бекса. Невозможно было мыслить, находясь так близко к нему.

— Делаю что?

— Это. — Показав на его лицо, я смущенно рассмеялась. — Что я твоя девушка, ты несколько переигрываешь, тебе не кажется?

— Сэл, — сказал он, — ты моя девушка.

Я ждала его объяснений, но их не последовало. Вместо этого он потянулся, чтобы снова взять меня за руку, и (конечно же) я подскочила примерно на фут.

— Ты чего так дергаешься?

— Дергаюсь? — Он поднял бровь, и я покраснела. — Не знаю. Просто не привыкла, что ты внезапно касаешься меня.

— Мы должны поработать над этим.

— Как? — спросила я жалобно.

Если я так смущалась, когда Бекс держал меня за руку, каковы шансы на то, что мы сможем убедить людей, что встречаемся?

— Я подумаю над этим. — Когда я подняла голову, глаза Бекса светились. — Есть так много вариантов.

Я не знала, что он имел в виду, не была уверена, что хочу знать. Его лицо было полно озорства, и почему-то в моей голове всплыл его комментарий: «Я парень. Я люблю женщин». Тьфу.

***

На Юге американский футбол возведен в культ, но в Чариоте, штат Северная Каролина, ему принадлежало первое место. Забудьте про шлемы и снаряжение, наши мальчики играли без «ракушек, предпочитая менее стесняющую и менее серьезную защиту. Конечно, существовал более высокий риск получения травмы, но они не желали ограничивать свои движения. Всегда считала, что это немного недальновидно, но, когда я сказала об этом Бексу, он возразил: «Пока ты знаешь, что делаешь, в этом нет никакой необходимости». Когда я одарила его скептическим взглядом, он добавил бесконечно мудрое: «Ракушки» для слабаков», — и на этом разговор закончился.

С защитой или без, старшая школа Чариота славилась своим футболом. Мы выигрывали кубок штата последние два года. Агенты разных колледжей приезжали почти на каждую игру; болельщики ликовали; родители, учителя, студенты — все приходили, чтобы посмотреть, как «Храбрецы» уничтожают своих противников.

Но в действительности они приходили посмотреть на Бекса.

Только один храбрец мелькал в заголовках газет. Только он бил все школьные рекорды по голам за сезон, по количеству сыгранных минут, количеству заработанных и забитых пенальти. И только ему уже предложили стипендии в десятке лучших университетских футбольных программ в стране.

Все называли Бекса «вторым пришествием», очевидно, ссылаясь на его британского предшественника Дэвида Бекхэма — одного из величайших игроков в истории футбола. Но Бекс никогда не покупался на это. Он знал, что он был великолепен на поле, был достаточно уверен в себе, чтобы не сравнивать себя с кем-то еще, и был достаточно откровенен, чтобы говорить об этом другим, — но они все равно продолжали это делать.

На самом деле именно Бекс был причиной, по которой мне поручали освещать спорт. Он отказывался говорить со всеми, не давал комментарии в местные газеты, пока не поговорит со мной. Как бы я ни обожала его за это, я знала, что не совсем компетентна в спорте.  Даже четыре года спустя я все еще ношу в переднем кармане джинсов шпаргалку по футбольному сленгу, просто на всякий случай.

— Я серьезно должна поверить в это?

Я вздохнула. Опять двадцать пять.

— Верь или нет, но это правда, — сказала я, старательно наблюдая за бегающими по полю игроками, прикладывая реальные усилия, чтобы не смотреть на нее.

— Так что? — сказала Хукер. — Ты хочешь сказать, что просто проснулась сегодня утром и поняла, что влюблена в Бекса, парня, с которым дружишь со второго класса? В парня, который совершенно случайно в это же самое время понял, что тоже влюблен в тебя? В парня, которого мы обе видели поедающим червяка на тринадцатый день рождения Тоби Штайнмана?

Не лучший момент Бекса.

— Я знаю, в это трудно поверить, но да.

Встретившись со мной глазами, она прищурилась.

— Или это все началось не так уж и недавно? Ты скрывала от меня, что была влюблена в него все эти годы и боялась высказать свои истинные чувства из-за страха быть отвергнутой?

Я сглотнула, и в это время толпа застонала. Другой команде удалось забить, но мы все еще выигрывали. Отвернувшись от Хукер, я принялась показательно расправлять плед, наброшенный на наши ноги.  Ночной ветерок был прохладным, но не охладил кровь, прилившую к моему лицу.

— В чем проблема? — пробормотала я. — Я встречаюсь с Бексом. Он теперь мой парень. Это не так сложно.

Хукер мгновение смотрела на меня, потом села обратно, скрестив руки на груди.

— Говори это столько раз, сколько хочешь, Шпиц. Я не куплюсь.

Вот упрямая, — подумала я, — и слишком проницательная.

С самого начала она видела меня и мой план насквозь. Я не знаю как, но она знала, что мы с Бексом вместе не по-настоящему. Хукер была не как все, она не поддавалась влиянию нескольких паршивых слушков. Она была слишком умна для этого и слишком хорошо меня знала. Как бы я ни пыталась лгать и лгать хорошо, даже после сцены в кладовке она упорно отказывалась вестись на этот обман с парнем.

— Привет, Зейн.

Я вздохнула. Опять двадцать пять.

— Э-э-э, меня не так зовут, — произнес глубокий голос с сильным акцентом.

— Замечательно, — сказала Хукер, и, открыв глаза, я стала смотреть, как она кадрит не-Зейна. Это всегда начиналась так. — Тогда как тебя зовут?

— Джулиан.

И он прошел тест номер один. Хукер принципиально ненавидела парней по имени Зейн, Блейн или Бадди. Она одарила его сверкающей улыбкой.

— У тебя есть девушка, Джулиан?

Он покачал головой. «Тест номер два», — подумала я. Если у него нет девушки, для Хукер это значило, что он легкая добыча.

— Отлично, я Лилиан, а это моя подруга Салли, — сказала она, похлопав по сиденью между нами, куда он с глупой улыбкой присел. — Салли как раз рассказывала мне, какой ты секси.

— Хукер, — прошипела я, но она дернула плечом.

— Салли всегда нравились иностранцы.

Джулиан даже не взглянул в мою сторону.

— А что нравится тебе, Лиллиан?

Она отмахнулась:

— Мне? Кого волнует, что нравится мне? Как я уже говорила, моя девочка Салли свободно говорит на втором языке. Держу пари, ты говоришь по-испански, не так ли, Джулиан?