— Сделаешь, — возразила Хукер. — Иначе ты ранишь чувства Эша. Только посмотри, как он хорошо обращается с Мартой.

Когда я оглянулась, мама запрокинула голову, смеясь над чем-то, что сказал Эш, как будто это была самая смешная вещь в мире.

— Отлично, — сказала я, хватая свою флисовую накидку с вешалки. — Но тогда я надену снагги.

Хукер побледнела, открыла рот, но тут мама сказала:

— Идем, Лилиан. Оставим Салли и Эша наедине.

Когда она подмигнула мне, я в отместку натянула снагги. Мама просто пожала плечами, выходя на крыльцо с Хукер, замыкающей шествие.

Когда они ушли, Эш шагнул вперед и кивнул на мой наряд.

— Йода. Здорово.

Я закатила глаза и повела его в гостиную.

Быть наедине с Эшем было не так уж и плохо. Совсем неплохо. Он сказал мне, что видел все фильмы, не сердился, когда я цитировала реплики, и даже не комментировал мое пение во время титров. Он молчал на протяжении просмотра – как я и любила. Так мы смогли уделить внимание фильму. Потом мы немного поболтали, но он, казалось, был чем-то занят. Я использовала все свои уловки, говоря о самых занудных, самых раздражающих деталях, которые только могла придумать («Ты знал, что Люк Скайуокер был Люком Старкиллером?», «Ты знали, что за основу внешности Чуи была взят аляскинский маламут?», «Тебе известно, что Джон Уильямс также написал партитуры для первых трех фильмов о Гарри Поттере. Моя любимая – тема Хедвига. Вот так...»), но, казалось, ничто его не смущало.

Когда я провожала его, мама и Хукер свернули на подъездную дорожку. Они не выходили из машины, и я знала, что они наблюдают за нами. Эш, похоже, тоже это знал.

— Итак, — говорит он, посмотрев через плечо, а затем снова на меня. — Как ты думаешь, чего они от нас ждут?

— Не знаю, — я пожала плечами. — И вообще, почему ты на это согласился?

— Как я говорил, Шпиц, мне нравятся женщины постарше.

Как и в прошлый раз, я покраснела, а он ухмыльнулся.

— Но помимо этого, — продолжил Эш, — я должен тебе кое-что сказать.

— Почему ты не поговорил со мной в школе? — спросила я.

— Я пытался, но мне показалось, что ты не ясно мыслила.

— О.

— Мне очень жаль, что с Бексом так получилось.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала я, через силу улыбаясь

— Да, хорошо…

Легкий ветерок трепал кончики его грязно-блондинистых волос, он кивнул сам себе.

— Думаю, поцелуй должен их удовлетворить.

— Что ты...?

Не успела я договорить, как Эш наклонился к моей щеке, нежно поцеловал в висок и сунул мне в руку что-то из кармана.

— Спасибо за сегодняшний вечер, Шпиц.

Потом едва слышно добавил:

— Если захочешь сделать что-то с Бексом, дай знать.

С этими словами он отстранился и пошел прочь.

Я застыла на месте.

— О-о-о-о, это было так мило, — сказала Хукер, скользнув ко мне. — Поцелуй в висок, классическое джентльменское поведение. Одно очко в пользу Эша. И вообще, что он тебе дал?

Негнущимися пальцами я развернула записку и уставилась на нее, понимая, что услышанное мне не померещилось.

Хукер нахмурилась.

— Что там написано, Шпиц? Ты же знаешь, что я не умею читать по-немецки.

Мой голос звучал как будто издалека.

— Там написано: «Встретимся у химической лаборатории завтра в шесть».

— Требовательный, — кивнула она. — Мне нравится, — когда я не ответила, она посмотрела мне в лицо. — Ты в порядке, Шпиц?

Честно говоря, я не знала.

То, что я слышала от Эша ранее, то, что он сказал, было не совсем: «Если ты захочешь что-то сделать с Бексом, дай знать». Так это переводилось на английский.

Сказал же он:

— Wenn ich mich um Becks kümmern soll, sag Bescheid (прим.: с нем. Если я должен позаботиться о Бексе, дай знать).