Надежда и перемены

- Сэнг детка, да, ты можешь, - Норт по посоветовал мне по телефону, когда я свернулась клочком в кресле-мешке.

- Ты не сломаешь ничего. Если ты сломаешь, я починю. Трогай всё, что хочешь.

Я едва сдвинулась с места с тех пор, как Виктор ушёл пару часов назад. Я не могла перестать смотреть на фотографии, и когда я наконец-то смогла сглотнуть, я позвонила Норту, чтобы сказать «спасибо». Только первое, что я сказала вместо «спасибо», что я боюсь притронуться к вещам вокруг меня.

- Я не знаю, с чего начать, - сказала я.

- Ты в кресле-мешке, не так ли? - спросил он с ноткой издёвки в голосе. - Ты уже начала.

Это было хорошее начало. Я знала, что вела себя глупо, зато честно.

- Это удивительно.

Пауза.

- Я рад, что тебе нравится.

- Я не могу поверить, как вы закрепили звёзды наверху,- сказала я, потянувшись чтобы выключить свет. Темнота поглотила меня, мои чувства обострились, как только звёзды начали гореть. Я вспомнила ночь, когда он подошёл к моему окну, чтобы сбежать на крышу и смотреть на звёзды вместе. Это как будто было много времени назад, хотя на самом деле прошло только несколько недель.

- Я не могу поверить, что ты им рассказал...

- Я не говорил им почему.

У меня остановилось сердце.

- Что ты имеешь в виду?

- Я подумал, что нам стоит оставить наше первое свидание для себя.

Я резко вдохнула, ловя воздух, и почти подпрыгнула, выпрямившись. Он это имел ввиду? Это было свидание? Свидание! Я была только на одном и не знала.

- Норт...

- Я знаю: оно не было идеальным.

- Оно было идеально.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я подумала о последствиях. Я хотела быть милой и не могла позволить ему думать, что он мне не нравится. После того, как я сказала это, я осознала, что это было свидание, и оно мне понравилось. Сперва была не уверена, что оно последнее... По крайней мере, я могу сказать, что я была честна.

Это была и отчасти ложь для Виктора. Я не знала, что это было свидание, так что, может быть, это не считается. Но если оно не считалось, не будет ли неправильным признаться Норту? Я отбросила мысли в закоулки ума. Это не может помочь сейчас.

Норт захихикал в трубку, казалось от его глубокого голоса, телефон задрожал в моей руке, или, возможно, это я дрожала.

- Ты легко угодить, но в следующий раз, может быть, мы пойдем на пляж вместо этого. Я обещал.

- У тебя будет время? - спросила я, надеясь, что он не захочет сделать это скоро. Мне нужно было подумать.

- Я имею ввиду, что скоро начнется ужин, затем футбол и школа.

- Я думаю, смогу освободить несколько минут, - сказал он, в его голосе слышалась серьезность, и я представила какими напряжёнными были его глаза.

Я что-то сказала не так? Может быть, он подумал, что я подвергла сомнению его способность со всем справляться.

- Может быть, больше чем несколько минут? - спросила я, пытаясь быть забавной.

Длинная пауза.

- Я приду к тебе сейчас, - сказал он, заставив моё сердце биться сильнее, и с почувствовала необычную щекотку на своем языке.

Он продолжил:

- Но никто из нас не спал хорошо прошлой ночью, я не хочу, чтобы ты была уставшей в школе.

Я сглотнула.

- Извини.

- Перестань извиняться, - сказал он. - Твои кошмары не твоя вина.

- В каком-то роде, - сказала я, улыбаясь в темноте. - Они мне снились.

Он прорычал.

- Можешь замолчать и не затрагивать это дерьмо, пожалуйста?

- Норт?

- Что?

Я закусила губу, неуверенно.

- Я тебе всё ещё нравлюсь?

Он выдохнул.

- Да

Теплота прошлась по моему телу.

- А я тебе ещё нравлюсь? - спросил он.

- Да

- Иди и разберись со своими вещами. И позвони мне, если у тебя будут кошмары. И когда я говорю «позвони», я не имею ввиду следующее утро. Я имею ввиду, когда они у тебя будут. И расскажи о любом сне. Мне не важно, будет ли это кошмар или нет.

- Как каждый из нас будет спать, если я буду звонить и будить тебя?

- Сэнг, - сказал он, его голос стал серьезнее. - Если ты не пойдешь разбирать свои вещи, я вернусь и украду все твои красивые вещи и оставлю везде грязные отпечатки.

- А теперь кто уклоняется?

- Хорошо.

Когда я повесила трубку, то задержалась в кресле ненадолго. Я хотела встать, чтобы проверить маму. Я делала это уже пару раз с помощью нового приложения на телефоне, но я ещё не доверяла ему. По приложению, она спала. Картинка была необычной, смотреть на нее как бы из вентиляционного отверстия над коротким коридором, ведущим к паре туалетов и ванной.

Мою спину свело судорогой от долгого сидения клубочком, я вдыхала, полагаю, запах Виктора, который недавно ушёл. Почему я была так зависима? Почему моё сердце так стучало от размышлений о золотой цепочке на запястье, или о том, каким Виктор выглядел счастливым, когда я почти согласилась сходить с ним на свидание? Что я скажу ему в следующий раз, зная, что Норт тоже хочет этого? Как я скажу об этом Коте и другим? Норт хочет сохранить первое свидание в секрете, что насчёт второго?

Из-за этих вопросов я не решилась позвонить кому-нибудь ещё. Я не могла кому-либо задать удивительные вопросы, если у меня не было времени всё осмыслить.

Я снова включила свет и специально соскользнула с кресла на ковёр. Я растянулась от приятного чувства роскоши голубых волокон и ниток, щекочущих мою кожу. Ковёр был новым. Ковёр был для меня. Он был нашим секретом, и поэтому был слишком особенным. Нереальным.

Я подползла к шкафу, открыла его и стала рассматривать одежду. Мне было интересно, кто организовал всё в нем. Кто сложил нижнее бельё в такие аккуратные кучки? Я могла только предположить, что это Габриэль. Бельё было подобрано к шортам, юбкам и рубашкам. Как только я изучила его, я поняла, что он соединил вещи для меня. Он указывал мне, что надеть, не присутствуя при этом.

На верхушке шкафа были вырезаны такой же цветок и маленькие сердца, что и на книжной полке. Пальцами я провела по листочкам и нескольким сердцам, соединённым вместе.

Я подползла к двери, выскользнув на лиловый ковёр. По крайней мере, он был таким же.

Я встала, привлеченная кроватью и откинула одеяло. Я зарычала и расплылась от удовольствия, когда увидела что под ним новые брендовые темно-розовые простыни. Цвет был интересным, и мне он понравился. С желанием забралась между ними, зарываясь головой в то, что было новой подушкой, округлой и свежей. Кровать была более твёрдой, чем моя прежняя. Кто-нибудь мог заметить? Мама?

С этой мыслью, я вздохнула, вытащила себя из кровати, чтобы спуститься и проверить её. Я проверила приложение ещё раз, чтобы убедиться, что она не ходит по дому, прежде чем встала, подошла к двери и открыла её по направлению к коридору.

Коридор был пуст, как и показывало приложение. Я спустилась на цыпочках по лестнице, проскользнув через зал и кухню, чтобы добраться до коридора моих родителей как можно тише.

В спальне мама отдыхала на кровати, где я её видела в последний раз. Она снова вспотела. Я хотела знать, ела ли она. Я забыла попросить Натана, предполагалаю, он бы сказал, если бы она не ела. Я хотела узнать о звонке доктора Грина, чтобы увидеть, что я могу сделать для неё, но я не была уверена, что делать дальше.

На носочках я вошла в комнату. Я взглянула вверх и справа от себя, где был маленький коридор. В коридоре было три двери, одна слева и одна справа, соединенные гардеробными, и боковая дверь вела в ванну. Я только видела её изнутри однажды, в день переезда. Дверь теперь была открыта. Охотничий зелёный ковёр контрастировал с бежевым в спальне. В душевой была охотничья зелёная занавеска. Обои были такие же, как и в спальне с растением плющ, смешение стилей.

Это комната отличалась от моей, так или иначе. Остался ли тут запах мальчиков? Знали ли они уже, что я знаю про камеру, и по какой-то причине могут ли они включить её в любое время? Смотрят ли они сейчас? Виктор обещал, что они не будут использовать её без надобности, но я использовала её уже два раза за те несколько часов, что была дома. Как легко будет для них заглянуть? Узнаю ли я когда-нибудь наверняка?

Это то, чем они жили каждый день? Значит ли это быть частью Академии?

Моя мама повернулась в мою сторону. Годы привычки сработали. Я выскользнула в коридор, избежав столкновения.

Прошла вечность с той поры, как я последний раз видела её. Что-то щёлкнуло у меня в голове. Отец уехал. Мэри нет здесь прямо сейчас. Она - одна. Пока о ней заботятся, она ничего не узнает. Я не понимала, зачем она так поступает с собой. Когда есть такие люди, например Кота и другие, которые могут позаботиться о ком-либо, почему она выбрала одиночество? Она счастлива? Несмотря на её болезнь, ей нравится, что её мир состоит из врачей, двух дочерей, которым она едва может сказать пару слов, и муж, который никогда не бывает дома?

Я так не думаю. Каждый раз, как я разговаривала с ней, она делала выговоры, требовала и наказывала. Я подумала о Мэри. Мэри беспокоилась? Она знала, насколько плохо всё с болезнью матери? Может быть, нет, или она проверяла её чаще. Может быть, ей следует знать.

Может, мальчики смогут помочь. Может быть, если я их попрошу, они смогут выяснить, почему моя мама избегает людей и как ей помочь. Разве Кота не пообещал попробовать в первый день, когда мы встретились? Да. Он обещал. Может быть, они не только меня защищают. Может быть, они помогут. Или они сделают больше, если я их попрошу, как Виктор сказал. Но они не должны ничего делать, по правде говоря. Если они скажут, что делать, я сама сделаю.

Может быть, моя мама могла бы расслабиться и научиться общаться с другими людьми. Если бы это было правдой, мы бы не должны были прятаться. Может быть, мы могли быть обычными, или, по крайней мере, достаточно обычными, чтобы она могла быть счастливой. Может быть, ей станет лучше.

Держать семью в порядке. Вот что Кота сказал. Я пообещала себе, что в следующий раз, я поговорю с ними серьезно, я постараюсь затронуть эту тему. Может быть, если у них будет время, они помогут мне разобраться с тем, что делать. Может быть, потом, когда я буду в порядке, я смогу стать частью их семьи тоже, и я смогу чувствовать себя так, как они друг с другом. Это идея очень вдохновила меня. Я захотела начать прямо сейчас.