Много вещей, но теперь не одна.

По тому, как свет изменился под дверью, я поняла, что наступил день. Я почти задремала, но пыталась не позволялть себе заснуть. Я слушала и ждала.

Мэри вернулась и заглянула к нашей матери. Значит уроки в школе уже закончились. Казалось, что сейчас ещё рано. Она прогуливает?

Мама сказала ей пойти в комнату и там оставаться. Мэри повиновалась без вопросов. Я слушала её шаги, пытаясь занять себя чем-нибудь.

Мэри включила магнитофон. Я не слышала, что это за музыка, только ритм. Этого было достаточно, чтобы замаскировать шум.

Мистер Блэкборн не вернулся. Это могло говорить о двух вещах. Я не могла понять по его сообщению, видели ли они моё послание в ванне, или они хотели, чтобы я пошла туда. Я ещё не рискнула пойти в ванну, потому что я не была уверена, позволит она мне это, или это будет неправильный шаг.

Время шло и ничего не происходило. Я подумала, что мне стоит попробовать. Может быть, там было сообщение для меня или ребята подскажут, что мне делать.

Я ещё немного сомневалась, потому что была голой.

Я со скрипом открыла дверь снова.

- Мама?

- Что? - огрызнулась она.

- Мне нужно в ванную.

Я выглянула из-за двери в комнату.

Она была в кровати. Пачка почты была в руках. Должно быть, Мэри принесла. Моя мама взглянула на меня, размышляя.

- Я не хочу навести беспорядок, - сказала я.

Полагаю, что она не хочет, чтобы я писала в шкафу.

Она громко вздохнула. Была ли она тем же самым человеком, что и вчера? Она была слабой прошлой ночью, больной от рака, который съедал её изнутри. Сейчас взгляд матери был осознанным и полным злости. Гнев, который исходил из неё, не выглядел как проявление болезни или на паранойю, вызванную психотропными веществами. Вместо этого, она выглядела полностью проснувшейся впервые за несколько лет.

- У тебя пять секунд.

Я побежала в ванну и заперла дверь. Я была там. Сердце в пятках. Была ли камера включена?

Я подлетела к маленькому шкафу, найдя длинное полотенце, я обернулась в него. Я пристально посмотрела в камеру, задавая вопросы глазами людям, которых могло и не быть там. Я здесь. Что теперь? Что мне делать?

Может быть, это всё что им нужно. Им нужно знать, что я здесь.

Ручка окна напугала мен. Я повернулась.

Лицо Габриэля, его красивые кристальные глаза, светлые локоны, смешанные с красно-коричневыми, обдуваемые лёгким ветерком, игривые губы... на минуту, я задумалась, а что, если это моё воображение.

Габриэль произнёс слова, которые я не уловила. Он показал на задвижку.

Я набралась храбрости, затянула полотенце потуже. Я открыла задвижку на окне. Габриэль поднял окно с другой стороны для меня.

- Давай, Беда, пошли, - прошептал он, настойчивость была в глазах и исходила из его голоса. Его рука потянулась ко мне, обхватив меня за руку, он потянул к себе.

В этом был план? Убежать? Я хотела. Я хотела убежать с ним. Я знала, что им стоит доверять. Но они не знали, что знала я. У них была не вся информация.

- Я не могу, - сказала я.

Он начал дёргать сильнее.

- Ты сможешь вылезть через окно. Оно не маленькое.

- Нет, я имею ввиду, что не могу уйти, - сказала я.

- Не начинай снова, - сказал он. - Ты должна. Нам нужно уходить. Сейчас.

Я покачала головой, пытаясь освободить руку из его хватки.

- Нет, - прошептала я, - она сказала, что вызовет полицию. Она ожидает этого.

- Сэнг, мы уже сами готовы вызвать полицию. Она безумна.

Я вывернулась.

- Я не могу. Они найдут нас. Они меня отдадут в другой дом. Вас, парни, арестуют.

- Ты не можешь остаться здесь.

- Я должна, - сказала я и нахмурилась, я не позволю Габриэлю попасть в тюрьму.

- Нет, Беда, - умолял он, - нет, нет, нет. Милая, нет... ты не можешь. Пожалуйста.

Его глаза потемнели, прослезились..

- Нет, дорогая.

- Скажи им позвонить моему отцу, - сказала я. - Найдите его. Она приказала найти его. Она хочет, чтобы я ушла с ним.

Габриэль отклонил голову назад, смотря во двор, а потом снова на меня.

- Я не могу оставить тебя.

- Я в порядке, - сказала я.

- Сэнг!

Моя мать позвала. Я задрожала, беспокоясь, что она слышала меня.

Лицо Габриэля стало жёстким. Он ухватился за край окна, подтянулся вверх к стене, переместился на крышку туалета, как только он вошёл в ванную. Темные шлепки, белая рубашка, красный галстук, свисающий с шеи. Он пришёл сюда из школы?

- Уходи, - прошептала я ему.

Габриэль приложил руку ко рту, показывая, что мне не следует ничего говорить.

Ну вот. Нас могут поймать. Мы все попадём в тюрьму.

Он спустился на ковёр, близко подойдя ко мне так близко, что я почувствовала запах свежих листьев и фруктов. Габриэль, создатель духов, всегда пахнет по-разному.

- Сэнг! - позвала меня мать из спальни снова.

Габриэль показал мне руками идти к двери. Я так и сделала, медленно открывая дверь, пока он закрывал окно, оставив его не запертым.

Я выглянула, посмотрев в спальню. Глаза моей матери смотрели на меня ожидающе. Я вздохнула, открыла дверь, пока Габриэль стоял за мной, как моя тень.

Я колебалась, прижимая к себе полотенце. Я открыла дверь шкафа, держа её широко. Из угла, так как дверь закрывала вид ванной, Габриэль по стеночке проскользнул в шкаф. Я шагнула туда за ним, моё сердце грохотало из-за беспокойства, что мать это заметит.

- Скинь полотенце, - сказала она.

Габриэль взглянул на меня из угла шкафа. Он повернулся к стене.

Я бросила полотенце к ногам, вошла в шкаф и закрыла дверь.

Когда я оказалась внутри, я опустилась задницей на пол, поджав колени, и обхватив ноги руками.

Руки Габриэля нашли меня в темноте, обняв тело. Его дыхание горячило моё лицо. Тихо он посадил меня на колени. Я хотела оттолкнуть его, сказать ему, чтобы он ушёл или спрятался, но его запах, тепло сделали меня слабой. Я перестала бороться с ним.

Он держал меня, сидя скрестив ноги на полу. Он развязал галстук и расстегнул рубашку. Он тихо снял рубашку и обернул меня в неё. Он одел меня, пропустив мои руки через рукава и застегнув спереди.

- Беда, - прошептал он в волосы рядом с щекой. - Я клянусь чёртову богу, что я тебя возненавижу навсегда, если ты когда-нибудь ещё раз так сделаешь.

- Ты не должен быть здесь, - прошептала я в ответ, на само деле не имея это ввиду.

- Ты думала, я оставлю тебя здесь одну?

Он застегнул последнюю пуговицу и, найдя мою щеку, положил голову к себе на плечо, обняв меня.

- Не можешь провести ночь сама в своей чертовой кровати и хочешь, чтобы оставил тебя голую одну в тёмном шкафу.

- Это моя вина.

Он стал жёстким.

- Не говори так!

Шаркающие звуки раздались в спальне. Я прижалась к Габриэлю, пальцами схватившись за майку, которую он надел под рубашку. Теперь со мной был кто-то, я отчаянно держалась за него.

Моя снова мама набрала номер. Звуки раздавались, когда она нажимала кнопки.

Габриэль и я ждали, прислушиваясь. Я была уверена, что она услышала его и звонит в полицию.

Моя мать встала и стала ходить по комнате, это звучало так, будто она ходила между окном и кроватью. Она начала говорить и оставила сообщение.

- Я пытаюсь дозвониться до тебя целый день. Я знаю, ты там. Ты решил, что сможешь сбежать? Ты думал, я не узнаю, что ты сделал со мной?

Её голос стал громче.

- Мне наплевать. Я знаю, у тебя остались деньги. Она - твоя ответственность не моя. Она украла деньги, чтобы купить сотовый, а сейчас она спит с мальчиками. Она отправит Мэри. Она такая же, как её мать.

Меня это поразило, поэтому я не слышала, что она сказала дальше.

«Она такая же, как её мать».

Значение этих слов как ушат вылилось на мою голову, застилая глаза. Я выдохнула, я не могла узнать больше, и часть меня и не хотела этого. Телом я навалилась на Габриэля. Храбрость, которую я собирала, чтобы держаться несмотря на всё это безумие, ушла из-за одного короткого предложения.

Она продолжала говорить по телефону.

- Если ты хочешь уйти от меня, хорошо. Я получу дом. Спасибо, - она ругалась по телефону, - за всё, что вы оставили нам, всё, что нам нужно. А сейчас возвращайся и забирай её или я клянусь, я позвоню в полицию и скажу им, кто она такая. Я даю тебе время до девяти. Я знаю, что у тебя есть много других важных дел.

Послышался звук повешенного телефона. Прибавилась громкость на телевизоре, голос репортёра наполнил воздух.

Я пристально смотрела на свет под дверью.

«Она такая же, как её мать». ... «Я расскажу им в точности, кто она такая».

- Кто я?

Я прошептала слова и они улетели прочь от меня.

Руки Габриэля обняли меня, но было ощущение, что его здесь нет совсем. Нет его сладкого запаха, нет заботливых успокаивающих слов, нет его ласковых прикосновений к моей спине. Я чувствовала, что скольжу, падаю вниз от одного единственного вопроса, который овладел мной.

Связь установлена в моей голове, но она казалась ненастоящей. Было так, как будто я смотрела на кого-то другого, правда другой девушки была открыта и я смотрела, жалея её, грустила, что она должна это принять, отчаянно желая знать, так много, как она хотела знать.

Мать, которая я думала моя, ею не была. Был ли мой отец моим? Кем была Сэнг?

Я была загадкой, достаточно интересной загадкой, чтобы полиция могла заинтересоваться мной, если они узнают обо мне. Поэтому я была в шкафу? Все, кого я когда-либо знала, были они. Моя мать, или человек, которого я считала своей матерью, заболела, когда мне было девять. Сестра, с которой я играла вместе и со временем мы стали чужими, но были ли мы всё ещё сестрами? Наш отец приходил домой время от времени и никогда не говорил с нами. Он так часто исчезал.

Годы стресса и беспокойства, когда появились наказания, смутили меня. То, как она запрещала мне иметь друзей, предупреждала меня о том, что меня изнасилуют или убьют... что это было? Она предостерегала меня от плохих парней. Я всегда думала, что это попытки оградить меня от вреда. Я думала, что она неправильно поступает, но маленькая часть меня понимала, что она боялась за меня. Я соглашалась. Мне это не нравилась, но она была моей матерью, дети слушаются своих родителей.