Мама протягивает ей тарелку с равиоли:

— Вот, возьми и иди спроси его сама.

— О, я не против, — смеется она, выходя из кухни.

Незнакомая волна ревности захлестывает меня, и я качаю головой при этой мысли. Что со мной не так? Ну и что с того, что он ей понравился? Она красивая, с длинными каштановыми волосами, карими глазами и потрясным телом. Она заслуживает того, чтобы быть счастливой, и любой парень был бы счастлив встречаться с ней.

Карсон с ней… Мысль об этом мне не нравится.

Я беру бутылку «Мерло» и иду наполнять бокалы. Быстро здороваюсь с отцом Лилианы, Вито, но он, как обычно, игнорирует меня, вместо этого делая пьянящий глоток вина. Лилиана одаривает меня извиняющейся улыбкой, накрывая на стол столовое серебро.

Я вижу, как она идет к Карсону, намеренно прижимаясь к нему, когда ставит перед ним столовые приборы. Горячий, острый гнев пронзает меня, и я не могу оторвать глаз от этих двоих.

Она одаривает его ослепительной улыбкой, и он вежливо отвечает ей тем же.

Почему он так на меня влияет? Я же его ненавижу… Да?

— Э-э, земля вызывает Элайну, я хотел бокал вина, а не фонтан, — моя голова резко поворачивается от Карсона к Джейсу, и я вижу, что налила мимо.

— Черт! — я быстро хватаю салфетку и начинаю вытирать пролитое вино. Мама убьет меня.

— Ты в порядке, Элайна? Выглядишь рассеянной, — говорит отец, протягивая мне свой бокал.

— Все хорошо, — на самом деле, я совершенно не в порядке и хотела бы быть где угодно, только не здесь. Но я этого не говорю; я стараюсь не дать эмоциям выплеснуться наружу, как вино на Джейса.

Наполнив бокал отца, я подхожу к Карсону, бросаю на него быстрый взгляд и вижу, что у него самодовольное выражение лица, как будто он точно знает, что меня отвлекает, и наслаждается этим.

Я не знаю, в чем моя проблема, или что на меня нашло, но мне это не нравится. Ни капельки. Он не должен был оказывать на меня никакого влияния. И все же он здесь. Все это так неправильно.

Я наливаю ему бокал, и, как раньше, становлюсь жертвой его гипнотизирующих зеленых глаз. Он проводит рукой по подбородку и с удовольствием смотрит на меня. Как будто я единственная еда, которую он хочет попробовать. Мое сердце внезапно пропускает странный удар, и все предыдущие мысли быстро исчезают, пока я стою там. Меня тянет к нему. Я как будто хочу сократить разрыв между нами и никогда его не отпускать.

Это ужасно, и я знаю, что вступаю на опасную территорию. Это нужно остановить. Сейчас же.

Я отхожу от него, наливаю напитки и направляюсь на кухню, чтобы взять остальную еду. Когда выношу последнее блюдо, все уже сидят. Конечно, единственное свободное место рядом с Карсоном.

Я поспешно сажусь, молясь, чтобы этот ужин прошел быстро.

— Ну, теперь, когда мы все здесь, — начинает отец. — Я прочитаю молитву, — все протягивают друг другу руки.

Карсон тянется к моей, тут же сжимая. Мои глаза задерживаются на наших соединенных руках. Он закрывает глаза и опускает голову, когда отец начинает.

Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее начинает подкрадываться дрожь, и я понимаю, что сейчас нужно закрыть глаза, чтобы соблюсти надлежащий молитвенный протокол, но ничего не могу с собой поделать.

Что-то происходит, и я не могу это остановить. Чем больше я стараюсь, тем сильнее меня тянет. 

Я отмахиваюсь от этой мысли, думая, что сейчас определенно не время думать об этом, поэтому смотрю на остальную часть стола. Все головы опущены, но я вижу крошечную ручонку, которая пытается стащить несколько кусочков из миски с равиолями. Как только Макс видит, что я поймала его, то роняет равиоли и быстро склоняет голову, делая вид, что ничего не произошло.

Я стараюсь сдержать смех, но это почти невозможно, и мама бросает на меня сердитый взгляд.

— …и, пожалуйста, боже, защити нашу семью и друзей от зла этого мира, аминь, — после того как все поднимают бокалы, по залу разносятся бесконечные звуки приборов, стукающихся о тарелки.

Я не теряю времени и наполняю свою тарелку. Лилиана кладет еду для своего отца, а затем подливает в его пустой бокал. Он полностью игнорирует еду перед собой и пьет вино. Она бросает на него неодобрительный взгляд, но он слишком погружен в свои мысли.

— Parli Italiano*, Карсон? — спрашивает тетя Валентина, передавая мужу тарелку с жареной спаржей.

Я смотрю на Карсона, искренне любопытствуя, может ли он свободно говорить по-итальянски.

— Si, это мой родной язык.

Я удивляюсь, и хочу еще больше задать вопросов о Карсоне и о том, откуда он взялся. Лилиана выглядит так, словно вот-вот вспыхнет на своем стуле.

— Сколько тебе лет? — она краснеет, делая глоток вина.

— Слишком стар для тебя, — перебивает ее отец, пьяно вонзая нож в говяжью грудинку.

Лилиана испускает разочарованный и смущенный вздох.

— Прости, мой отец, кажется, забыл сегодня о хороших манерах.

— Лили, ты уже решила, в какой колледж пойдешь? — пытается сменить тему мама.

— Нет, я не очень-то об этом думала. Может быть туда, где училась Эл.

Карсон обращает свое внимание на меня.

— Ты училась в колледже?

— Да, — отвечаю я, немного смущенная выражением его лица.

Может, я и принцесса мафии, но со мной точно так не обращаются. Я упорно работаю ради того, чего хочу.

— Окончила колледж с отличием, получив степень бакалавра по социальной работе, — говорит отец с сияющей улыбкой на лице, и я закатываю глаза. Он любит хвастаться моими достижениями. — Моя Эл не просто красавица, у нее еще и мозги есть.

— Очевидно, — шепчет Карсон себе под нос, или мне показалось. Но мое сердце все равно пропускает один удар.

— О да, наша милая маленькая Эл, самая умная девочка, — воркует Джейс, и я уже понимаю, что это хорошо не закончится. — Она знает несколько языков, однако русский определенно не входит в их число.

Я чуть не пинаю его под столом за то, что он вспомнил о событиях прошлой ночи.

— Я просто говорю, — он злобно ухмыляется.

Карсон прочищает горло и меняет тему прежде, чем мой отец задаст слишком много вопросов.

После ужина все мужчины выходят на улицу покурить. По воскресеньям Лена рано уходит домой, поэтому уборка остается за нами. После того, уборки всегда подается десерт. Макс и Марио копаются во всем, до чего могут достать, и даже я балуюсь одним или тремя канноли, но кто считает?

Как только всё заканчивается, мальчишки засыпают в объятиях своего отца. Мы все прощаемся, и в мгновение ока я возвращаюсь в машину Карсона, направляясь домой.

— Ну, сегодня было…интересно, — констатирую я, нарушая молчание.

— Я хорошо провел время.

— Да, все было не так плохо, как я ожидала, — я зеваю, хочу в постель, потому что все еще не полностью оправилась от вчерашнего фиаско.

— А почему должно быть плохо? Они очень хорошие люди.

Я громко смеюсь:

— Наверное, они просто ради тебя старались. А как насчет твоей семьи? Держу пари, они и вполовину не так достают новеньких людей, как мои.

Он на мгновение замолкает, как будто я задела его за живое. Я задерживаю дыхание, ожидая, что он взорвется, как обычно, но через несколько коротких минут он стоически отвечает:

— Не знаю, я не помню их.

У меня вырывается вздох.

— Мне очень жаль это слышать, — искренне говорю я, и он коротко кивает.

— Но ведь у тебя должен был быть какой-то дом? Ну… ты очень хорошо осведомлен во всей этой системе нашего клана.

Костяшки его пальцев на руле побелели, но выражение лица осталось бесстрастным.

— Я был в приюте в северной части Нью-Йорка, когда мне было шесть лет. Именно тогда твой отец нашел меня, и моя жизнь резко изменилась.

Сейчас я чувствую какой-то восторг от того, что он наконец-то открылся мне.

— Почему он просто не привез тебя сюда? В Мичиган?

Он проводит рукой по волосам, что, как я заметила, он часто делает, когда испытывает стресс. А еще он медленно едет, вместо того, чтобы мчаться домой, как угорелый. Я не хочу делать поспешных выводов, но, может быть, он действительно хочет впустить меня в свою душу?

— Взрослея, я уже чувствовал себя обузой не только для общества, но и для жизни в целом. Я был никем… вся одежда изношенная, передавалась от одного ребенка к другому. Когда твой отец появился, я понял, что мой дом в Нью-Йорке, и это был единственный аспект моей жизни, который я действительно мог контролировать, поэтому я сказал твоему отцу, что не хочу следовать за ним в Мичиган.

Тот факт, что маленький Карсон думал, что мы увидим в нем обузу, задел меня за живое. Никто никогда не должен себя так чувствовать. Он и не подозревал, что на самом деле все могло быть наоборот.

— А как ты стал работать на моего отца?

Он немного колеблется, глубоко задумавшись, прежде чем ответить.

— Я всегда хорошо учился. Преуспел по всем предметам и закончил школу с отличием. За это время произошло много дерьма, о котором я не хочу говорить, и твой отец знал, что мне нужна какая-то отдушина. Он пришел ко мне с предложением, от которого я не мог отказаться, а остальное - уже целая история.

Я бы ни за что на свете не догадалась об этом. Хотя это вполне логично, ведь все те разы, когда мой отец улетал в Нью-Йорк на несколько недель, были только ради Карсона. Но все равно остается много вопросов без ответа, например, как мой отец вообще нашел его, почему он хотел привести его в клан и зачем вся эта секретность?

Я решаю не совать свой нос в чужие дела, потому что вижу усталое выражение лица Карсона.

Я смотрю на него. По-настоящему вглядываюсь в глубину этого человека и понимаю, что вела не ту битву. Карсон не виноват, и все это время я обращалась с ним несправедливо. Человек таков, каков он есть по какой-то причине. Конечно, я кажусь ему привилегированной, у меня было все, чего у него никогда не было, но я все равно жалуюсь. Это ужасно.

— Спасибо за откровенность, Карсон. Не нужно мне было так с тобой разговаривать.

— Просто хочу, чтобы ты поняла человека, стоящего за монстром, прежде чем ты, наконец, поймешь, что тебе не нужны ответы на мои суровые истины.