ГЛАВА 28

Элайна

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, не заботясь, прозвучало это грубо или нет.

Этот человек – враг. Как он посмел прийти сюда и заманить меня в ловушку!

— Хм-м-м. Она мне нравится, Карсон. Возможно, мне придется оставить ее себе, — Макс точно знает, в какую игру играет.

Он пытается задеть Каросна, и тот попался в эту ловушку. Карсон толкает меня за спину, заслоняя от Макса.

— Она тебе не вещь.

Макс хихикает, если это вообще можно так назвать. Не думаю, что этот человек выражает какие-либо эмоции, кроме эгоизма.

— Понятно. Просто хотел немного… повеселиться, как вы, американцы, любите это называть. Мне не нужны проблемы с ее отцом.

Карсон бросается вперед, но я сдерживаю его.

— Значит, ты знал, кто я? — с любопытством спрашиваю я.

— Конечно, только дурак не знает всех подробностей родословной своего конкурента.

Не нужно даже спрашивать, чтобы знать, – этот человек так же опасен, как и остальные русские. Просто энергия, которую он излучает, заставляет всех в комнате в страхе отходить подальше. Неудивительно, что никто не захотел мне помочь.

— И только дурак приходит на семейное мероприятие безоружным, — с горечью констатирует Карсон.

На губах Макса появляется улыбка.

— А кто сказал, что я безоружен? Кроме того, я пришел не драться, а за информацией.

— Ты пришел не драться, но вырубил двух членов клана, чтобы попасть сюда. И кто, черт возьми, сказал, что мы тебе что-нибудь расскажем?

Глаза Макса сверкают.

— Я пришел безоружным, хотя вы знаете, что в моем распоряжении его очень много, и это само по себе является признаком того, что я пришел на нейтральных условиях, да?

— Чего ты хочешь, Васильев? — спрашивает Карсон, теряя терпение.

— Думаю, вы будете более чем счастливы узнать, что речь идет о нашем общем враге. Вы знаете, как сильно американская братва действует мне на нервы с тех пор, как в игру вступила новая власть.

На лице Карсона появляется понимание и немного подозрения.

— Мы созовем собрание. Сейчас не время и не место. Я напишу тебе позже с одноразового телефона.

Макс кивает, но прежде чем он успевает ответить, Карсон снова говорит:

— Это не Россия, Максим, ты на нашей территории. Я знаю, что в прошлом мы занимались бизнесом, но сейчас времена другие. Американская братва опозорила твое имя, и теперь недоверие к тебе высечено в камне. Я не хочу убивать тебя, но сделаю это, если ты попытаешься что-то сделать с нами. Или с ней.

Макс что-то обдумывает, прежде чем ответить. Он допивает свой напиток и поворачивается к нам.

— Мы оба заботимся о своем бизнесе. Мое слово – закон в жизни братвы, а Дмитрий перешел границы дозволенного. Уверяю, Карсон, я многое сделал, чтобы уехать из России, дабы встретиться один на один. Если бы я хотел убить вас всех, я мог бы легко сделать это, не выходя из собственного дома, с помощью Дмитрия или без него.

Карсон и Макс уставились друг на друга, кивая в молчаливом согласии.

— Было приятно познакомиться с тобой, Элайна. Может быть, в следующий раз мы увидимся в лучшей обстановке. Мне бы очень хотелось, чтобы ты когда-нибудь посетила Россию.

— Ни за что, — отвечает за меня Карсон, его напряженный взгляд не ослабевает ни на мгновение.

Макс хихикает и тихо уходит с вечеринки, но не раньше, чем хватает какую-то женщину с собой.

— Это было… — говорит Джейс, подходя к нам сзади с настороженным выражением лица.

— Собери всех. Я заберу Элайну и Тессу к себе домой, и пусть Ланс их охраняет. Я не доверяю этому русскому ублюдку, пока он находится на нашей земле.

— Я могу взять Тессу, может, будет лучше, если мы поедем отдельно…

— Нет, — резко отвечает Карсон. — Я заберу обеих. Не отвлекайся. Мне нужно, чтобы ты собрал всех, встретимся в «Победе» через час.

Смущение и гнев мелькают на лице Джейса, но он больше ничего не говорит и уходит. Даже меня немного смущает резкость Карсона.

— Я не могу оставить тебя одну хотя бы на пять минут, чтобы ты не попала в беду?

Я молчу, все еще злясь на него. Карсон вздыхает, заметив мое молчание.

— Иди за Тессой, и давайте свалим отсюда.

~

Уже почти полночь, когда я слышу, как Карсон приходит со встречи и отправляет Ланса и Тессу домой.

Он начинает подниматься по лестнице, а я быстро натягиваю одеяло, чтобы скрыть половину лица, и закрываю глаза, притворяясь спящей.

Я слышу какой-то шорох в комнате, прежде чем он включает свет и садится на край кровати.

— Я знаю, что ты не спишь, Элайна.

Я все равно не отвечаю. Мое молчание громче, чем всё, что я когда-либо смогу сказать. Сегодня он причинил мне боль, а это не так легко забыть. Через несколько мгновений он глубоко вздыхает и выходит из комнаты. Только услышав шум душа, я снова сажусь в постели.

Его слова, сказанные сегодня вечером, постоянно прокручиваются у меня в голове. Для него это ничего не значит.

Но для меня это значило все. Разве это не самое важное?

Мои глаза осматривают комнату. Та самая комната, которую он переделал, чтобы она выглядела точно так же, как моя, просто чтобы сделать меня счастливой. Он бы этого не делал, если бы у него не было ко мне каких-то чувств.

Я слышу какой-то стук и осматриваюсь. Бумажник Карсона лежал слишком близко к краю столика, всё его содержимое вывалилось на пол.

Я встаю с кровати и опускаюсь на колени, чтобы поднять его и положить обратно. Моя рука парит над старой фотографией. Я поднимаю ее и переворачиваю, задыхаясь от удивления, когда вижу, что там.

На фотографии я. Много лет назад на Хэллоуине, когда была одета, как ангел. Где он ее взял?

— Когда я был маленьким, твой отец рассказывал истории о тебе. Он знал, что мне нравится их слушать, поэтому рассказывал часто, — голос Карсона прорывается сквозь тишину, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Он без рубашки, небрежно одет в пару черных спортивных штанов, его волосы слиплись после душа. Он прислоняется к дверному косяку, глядя на фотографию в моей руке, как будто она хранит для него глубокие воспоминания.

— Я потерял всё. Всё у меня отняли, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить это. А потом появился Винни с рассказами о самой красивой девушке, которую когда-либо видел мир. Что ее темно-синие глаза заставляют небо чернеть от зависти.

Я не осмеливаюсь сказать ни слова, боясь, что это может помешать ему открыться мне. Я слушаю, даже когда мое сердце грохочет в ушах.

— Это напомнило мне картинки из Библии, которые показывала мама. Какими прекрасными и идеальными были изображены ангелы. Такие чистые. Невинные. Это была ты, Элайна. Именно такой я представлял тебя каждый раз, когда слышал, как Винни что-то о тебе рассказывает. Это была первая фотография, которую я увидел, ты здесь одета, как прекрасный ангел, каким я всегда тебя считал, и я хранил эту фотографию все эти годы.

Слезы затуманивают мое зрение.

— Зачем?

— Думаю, что это талисман на удачу. Кроме того, все очень просто, Элайна. Даже после всех этих лет ты всегда мой прекрасный ангел.

Он опускается на колени рядом и берет мою голову в свои руки.

— Я отталкиваю людей, потому что знаю, что произойдет, если они подойдут слишком близко, Элайна. Я не мог… — он замолкает, делая глубокий вдох, чтобы успокоить бурю, бушующую в его глубоких зеленых глазах. — Я не позволю, чтобы с тобой случилось то же самое. Я не смогу жить, если это случится.

Слезы катятся по моему лицу, и он ловит каждую.

— Я боролся, Элайна, и боролся изо всех сил, чтобы оттолкнуть тебя, но я устал. Ты – единственный свет в моей жизни, мой ангел, и будь я проклят, если кто-нибудь попытается тебя отнять у меня. Я устрою ад на Земле, чтобы вернуть тебя, и ничто, даже сам дьявол, не сможет меня остановить.

Я держусь за его слова, крепко вцепляясь в них. Слова, которые я так отчаянно хотела услышать от него. И все же я не могу избавиться от мысли, которая терзает мой разум.

— Но мой отец может.

Он нежно целует меня в лоб.

— После сегодняшней встречи с Максом война неизбежна, и весь этот стресс действительно изматывает его. Дай мне несколько месяцев, и мы придумаем, что ему сказать, когда все успокоится.

Надежда роится в моей груди, и я притягиваю его ближе к себе.

— Значит, я что-то значу для тебя?

Он хихикает искренним смехом.

— Да, красавица. Я верю, что так было всегда.

Он скользит вниз по бретельке моей майки и целует мою ключицу, прежде чем провести губами по шее и вверх к губам. Он мягкий и теплый, и от одного его запаха по всему телу пробегает дрожь.

Он подхватывает меня на руки и осторожно кладет на кровать, паря между моих ног. Он заглядывает мне в глаза, прежде чем медленно раздеть.

— Твоя красота до сих пор ошеломляет каждый раз, когда я вижу тебя, — с озорными глазами он полностью вводит в меня свой длинный толстый член.

— Ты моя, детка. Вся.

Всю ночь он показывает, как я принадлежу ему, снова и снова балансируя на грани.

Наконец мы снова падаем на кровать, и он крепко обнимает меня. Не знаю, сколько времени мы так провели, не разговаривая, просто наслаждаясь кайфом.

Я в чистом блаженстве от восхитительной липкости его тела между моих бедер. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и замечаю часы на стене, которые показывают уже далеко за полночь. Я широко улыбаюсь, согреваясь в его объятиях, и тихо шепчу:

— Счастливого Рождества, Карсон.

Он притягивает меня ближе к себе, мягко целуя меня.

— Счастливого Рождества, mio angelo.