Глава 1

Лето 1957.

Тени дуба качались вдоль потолка, будто маятник на часах.

Тик Так. Тик Так.

Моя ночная рубашка покрылась потом и прилипла ко мне, словно вторая кожа. Фырканье Рори, который дремал рядом со мной, перемешивалось с ритмичными ночными звуками. Это была настолько жаркая ночь, что я не могла уснуть и ничто не могло отвлечь моего внимания от подсчета часов. Это похоже на отслеживание времени. Как если бы оно приближало меня к неизбежному. К судьбе, которую я не могла изменить. Но каждое утро, когда я вставала с кровати, никакой катастрофы не происходило.

Полуночное синее небо стало цвета индиго. Дыхание Рори участилось, и он повернулся ко мне, выдыхая в лицо запах алкоголя. Я ничего не могла изменить. Это повторялось все чаще в последнее время. Несколько дней в неделю он задерживался на работе, приходил поздно и всегда был пьян. Обычно он просто ложился спать, но иногда требовал удовлетворять его желания. Бывало, я сдавалась. Это проще, чем объяснять мой отказ. Я могла просто лежать, а он вколачиваться в меня, пока не кончит. После Рори всегда переворачивался на бок и засыпал. Независимо от температуры, алкоголь не позволял ему спать спокойно. Я же продолжала вести борьбу с тенями на потолке и со звуком тиканья маятниковых часов, которые подарила нам его мать.

Прошлая ночь, была одной из тех, когда я отказала. Он был слишком потный. Слишком страстный. Слишком жалкий. Сказал мне, что я холодна с ним, но я ответила, что он должен прекратить пить. После он сказал, что пьет из-за невозможности вынести жену, которая является его жалкой тенью, на что я ответила, что было неплохо, если бы мой муж мог показать мне жизнь за пределами дома, а не оставлял бы здесь каждый день одну, чтобы я убиралась и готовила. И все это повторялось ежедневно. Повторение. Вот почему иногда проще предложить свое тело, чем объяснять ему и повторять одно и тоже. Снова и снова. Этот монотонный цикл вещей, который никогда не изменится, был мучителен, но не более чем позволить своему мужу продолжать находиться во мне еще хоть раз.

Чувствуя, что Рори начинает просыпаться, я решила, что он захочет сделать то, что он делал все чаще. Он поворачивался ко мне и целовал. После, он всегда говорил, что ему очень жаль, и как он любит меня. Рори становился нежным и ласковым, и я уступала. Хотелось, чтобы наши отношения были лучше, поэтому я соглашалась.

Но сегодня утром я не хотела смягчаться, не хотела уступать. Мне не хотелось впитывать в себя запах пота и алкоголя. Поэтому я молча встала и вышла на цыпочках из спальни.

Глухой стук в дверь означал, что принесли газету. Я открыла дверь, убедиться, что меткий газетчик не попал в свою цель и оставил газету на росистой траве. Открыв дверь я рассердилась из-за предстоящей прогулке босиком по колючему и влажному газону. Раньше я любила ходить босиком по улице, это напоминало мне о моем беззаботном детстве, о летнем времяпрепровождении с семьей. Но теперь я привыкла к искусственности. Моя кожа касалась земли и напоминала мне, как много изменилось в моей жизни, насколько я изменилась.

Я развернула газету. Заголовок на первой станице гласил:

«Показание ртутного столба достигло 95,9 F, что является 7 ежегодным рекордом.»

Это новость. Я просмотрела другие заголовки, пока бродила по кухне. Сенат установил дату голосования на тему введения Закона о гражданских правах. В статье говорилось, что данное голосование используется для того, чтобы обойти Комитет Сената. Хотя сама тема была очень важна, политические мелочи потеряли для меня смысл.

Следующая статья, заинтересовавшая меня, была про академика, который покончил жизнь самоубийством. В ней публично ставили под сомнение работу Комиссии по Антиамериканской Деятельности. Я была удивлена, увидев, что он также родился и вырос в районе Милуоки, что, собственно, и вызвало мой интерес. Как упоминалось в статье, его жена обвинила в самоубийстве мужа Комиссию, поскольку ее супруг, являясь порядочным и безобидны человеком, подвергался многочисленным преследованиям со стороны комитета. Данная статья вызвала у меня отвращение к слишком явной общественной охоте на ведьм.

Я вздохнула и положила газету для Рори на кухонный стол. Проблемы общества были слишком подавляющими для тех, кто не мог справиться даже со своими. Это были трудные времена: война следовала одна за другой; боязнь коммунистов; насилие по отношению к чернокожим, которые в свою очередь выступали за равноправие. Казалось, что любые изменения несут за собой насилие. Именно поэтому я не нашла ничего проще, чем оставить свою ситуацию без изменений.

Яйца, бекон, блины и свежий кофе — это любимый завтрак Рори. Я знала, ароматы, доносящиеся в спальню, разбудят его, когда он будет готов. И так же я знала, что физический голод сможет перебороть сексуальный.

— Как хорошо пахнет, — сказал сонный Рори.

На мгновение мне показалось, что передо мной все тот же милый и застенчивый мальчик с взъерошенными волосами. Я верила, что он все еще здесь, но жизнь добавила свои защитные слои, он стал, как огрубевшая мозоль. Мягкость, которой он обладал раньше, пропала, и Рори стал более жестким. Я не заметила, как это произошло, каждый тонкий слой появлялся медленно, и вдруг, в какой—то момент, он закрылся от меня в такую толстую оболочку, что я не смогла прорваться через этот барьер.

— Там есть немного кофе, если хочешь.

— Конечно.

Его голос звучал осторожно, будто он ожидал нападения с моей стороны. Но я не хотела сражаться. Я устала и морально, и физически. Жаркая погода, установившаяся на прошлой неделе, стала основной причиной бессонницы. При попытке вздремнуть, меня хватало максимум на час, затем я практически тонула во влажном теплом воздухе, и это заставляло меня чувствовать себя невероятно уставшей, в том числе и от накопившихся обид.

Рори налил себе кофе и подошел ко мне, убрав прядь волос с моего лица.

— Плохо спала?

— Нет, просто чертовски жарко.

— Я понимаю. Все говорят, что такая погода продержится еще неделю, но уже сейчас температура достигла рекордных высот.

Я вытерла лоб. Еще так рано, но жара уже набирала обороты.

— Да, я знаю. Может быть сегодня я схожу в бассейн.

— Неплохая идея.

Слабый запах перегара пробивался сквозь сильный запах бекона. Я всегда была впечатлена тем, что Рори вечно был готов к работе, даже несмотря на количество выпитого накануне. Он очень серьезен по отношению к своим обязанностям и всегда старался обеспечить нашу семью всем необходимым. О таком муже многие женщины могли только мечтать.

Я накрыла на стол, и мы приступили к завтраку.

Рори, казалось, не замечал меня. Но по его внешнему виду было заметно, что он хочет, что—то мне сказать, но в последний момент останавливался и продолжал ковыряться в своей тарелке.

— Лили, сладкая. Я сожалею о прошлой ночи. Это все из-за работы, я так загружен, поэтому единственный способ расслабиться — это пропустить пару стаканчиков в баре иначе я просто слечу с катушек.

— Я знаю.

Но я знала, что это не просто работа. Понимала, есть что–то, заставляющее его слетать с катушек, но я никогда не находила в себе смелости спросить об этом прямо.

— Я правда очень сожалею. Мне нужно лишь пережить этот квартал, и все будет как раньше.

–Ммм.

Я понимала, что лучше все оставить так, как есть, и не продолжать этот бессмысленный разговор. Своим ответом я не шла на уступки, вообще—то для меня это был конец разговора, но Рори был со мной не согласен.

— Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? Может сходим к Джованни завтра вечером? —спросил он с энтузиазмом.

Всякий раз, когда он так поступал, то заставлял чувствовать себя, домашним животным, которому бросили косточку, а я начинаю радостно ее грызть, забывая обо всем.

— Рори, мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты заботился о себе, — призналась я.

Он вздохнул.

— Мне нужно срочно в душ. Еще очень многое должен сделать перед поездкой.

— Совсем забыла, — призналась я.

Несмотря на все споры, которые мы пережили в последнее время, мне совсем не хотелось отпускать его в командировку.

— Всего две недели, и я вернусь. Правда, может быть, мне придется съездить еще раз, если будут изменения

Паника охватила меня, пришло понимание, что я буду совершенно одна — все это время. Вся моя жизнь вращалась вокруг Рори. У нас не было детей, поэтому моя основная роль, как любящей супруги, заключалась в том, что все потребности и желания Рори были удовлетворены. Было время, когда я завтракала вместе с женщинами по соседству, но у них были свои дети, и я устала отвечать на вопросы Филдинг, когда же у нас с Рори появятся собственные. Сначала я завидовала бесконечным рассказам о маленькой Сюзи или Вильгельме, но со временем мне стало скучно.

Паника придала мне смелости, и я решилась озвучить вопрос, ответ на который я и так хорошо знала.

— Рори?

— Да? — спросил он, поворачиваясь ко мне уже на выходе из кухни и облокачиваясь на дверной косяк.

Если бы я смогла остановить время и запечатлеть его красивые сонные глаза, смотревшие на меня, и его силуэт, освещенный солнечным светом, я могла бы любить его вечно.

— Я тут подумала, что, если поездка пройдет удачно, ты, скорее всего, получишь повышение. Может быть, я смогла бы устроиться, где—нибудь на неполный рабочий день. Ведь, когда ты уходишь на работу, вся моя жизнь проходит здесь, — я указала рукой на нашу маленькую кухню, которая внешне была точной копией кухни из дешевого журнала.

Рори опустил руки и вздохнул.

— Лили, я не хочу, чтобы моя жена работала. Мы уже обсуждали это. Если единственной причиной твоего желания работать является выход в город, то ты не должна работать, — ответил он.

— Я все понимаю, но …

— А что будет, когда ты забеременеешь? Ты не сможешь работать и растить наших детей. Наш ребенок не будет видеть свою маму, которая все время будет на работе.