***

После нескольких минут в тишине, наконец, подняла свои глаза и встретила его взгляд. Я ничего не сказала, но мои красные глаза все сказали за меня.

Он прижался к моему лбу.

— Знаю, Лил. Знаю.

— Я не сожалею о том, что сделала. Но…

— Но Рори не примет это, — сказал он. — Я только вернулся. Это будет несправедливо.

— Я знаю.

Несмотря ни на что, я любила Рори. Не как любовника, а как человека, которого знала всю свою жизнь. Как партнера. Были моменты, когда было все не так плохо. Я не могла просто все бросить. Сейчас у меня не было выбора и я понимала, что нет такого решения уравнения, чтобы никто не пострадал.

— Я не хочу ни о чем думать, только о тебе здесь и сейчас, — сказал Бобби, поправляя мое платье и надевая его на плечи. — Ты знаешь, что сегодня в клубе ты была моей девушкой?

— Да.

— Мы можем просто позволить этому осуществиться на эту ночь? И тогда завтра мы можем говорить о том, о чем должны? Я просто хочу побыть нами.

— Я тоже, — улыбнулась я, давая себе разрешение на эту ночь. Мы занимались любовь, полностью забыв о существовании остального мира.

Думала, что этот дом, словно мавзолей, где похоронена часть меня. Но Бобби оживил меня и все вернул. Этот дом был нашим безопасным местом, нашим домом.

Бобби смотрел на меня с тоской, мы пытались запомнить каждую секунду друг с другом.

Иногда, когда я прогуливалась в парке или, обедая в кафе, я наблюдала за парами и думала, сколько из них любят друг друга, как мы с Бобби. Понимают ли они насколько им повезло, что у них есть возможность просыпаться рядом со своим любимым человеком, завтракать с ним, слушать радио, танцевать, ухаживать друг за другом, когда кто—то из них болен. Бобби и я должны украсть каждый момент нашей любви в темноте.

— У меня есть идея, — сказал он, усаживая меня на диван. Он встал, и его джинсы были по—прежнему расстёгнуты и весели на бедрах. — Мы можем искупаться в озере, а потом соорудить гнездо из одеял, у меня есть несколько в машине.

— Это отличная идея.

Мы стянули одежду, оставляя ее на полу в гостиной, и побежали к озеру. Те же правила, что и всегда: никакой одежды, никакого света, только луна. Мы смеялись и играли. Я уже и забыла, что могу делать такие вещи. Вела себя словно маленький ребенок, а не взрослая женщина.

Хотя ночь была теплая, но как всегда легкий ветерок обдувал наши мокрые тела, и, дрожа, мы побежали к дому.

— Есть ли здесь, где—нибудь белье? — спросил Бобби.

— Мы ничего не увозили отсюда, — я обняла себя, когда он побежал наверх к шкафу и быстро вернулся с несколькими полотенцами.

— Ну вот. Чуть затхлый запах, но это все, что есть, — он обернул одно полотенце вокруг моих плеч. Затем аккуратно протянул руки к мои волосам и вытащил шпильки. Влажные волосы рассыпались по моим плечам и спине.

— Вот так ты выглядела в ту ночь, — сказал он. — Именно так я запомнил тебя. Без макияжа. Длинные, влажные волосы. Самая красивая девушка, которую я когда—либо видел.

Я тут же вытерла глаза, чтобы очистить следы туши под глазами. Но Бобби так смотрел на меня, словно не видел никаких недостатков. Обернув полотенце вокруг талии, он подошел к фонотеке.

— Удивительно, что вы оставили это здесь.

— Думаю, это потому, что мы продолжали убеждать себя, что вернемся сюда, — пожала я плечами.

Бобби дал мне свою рубашку, а сам надел джинсы, не застегнув их до конца. Я наблюдала за ним, его великолепным телом и движением мышц. Его босые ноги шлепали по полу, издавая при этом успокаивающий звук, который заставлял меня думать о сне.

Мы оставили включенной только одну лампу, этого света было достаточно. Бобби вернулся обратно к проигрывателю, листая альбомы, пока не остановился на одном.

— Билли Холидей, — пробормотал он и опустился на пол, ближе к проигрывателю. — Ты знаешь, я помню один случай, когда были маленькими, родители отправили нас с Рори пораньше спать. Мы были очень недовольны. Ты же знаешь, какими неугомонными мы были, — усмехнулся он.

Я подошла к Бобби и запустила пальцы в его влажные волосы.

— Рори заснул в итоге, а я выбрался из спальни. Думал, что родители уже спят и хотел тайком выбраться наружу и вытворять все что душе угодно, делать все что может сделать десятилетний.

Он усмехнулся.

— Во всяком случае, я заметил, что внизу горит свет и играет мягкая музыка. Я прокрался к лестнице и увидел, как мои родители танцуют медленный танец. Вот почему они отправили нас пораньше спать, они хотели побыть вдвоем.

— Это прекрасно, — сказала я.

— Да. Стоял и наблюдал за ними. Был слишком молод, чтобы понять их чувства. Ощущал себя в безопасности рядом с ними и знал, что пока мы все вместе, я и Рори будем в порядке. А потом моей следующей мыслью стало, что тоже хотел бы так танцевать и первым человеком, который пришел мне на ум, была ты.

Я сделала глубокий вдох и выдох. Иногда больно слышать такие вещи. Это напомнило мне, как я была глупа и наивна, что не замечала чувств Бобби ко мне.

— Но я не понимал тогда, что это значит. Просто стоял и наблюдал, — добавил он.

Я села позади него и обернула свои ноги вокруг него, а руки положила на плечи.

— Твои родители сильно любили друг друга? — спросила я. Это было в моих воспоминаниях из детства, мы всегда видели, как они улыбаются друг другу или смотрят украдкой. Мы были слишком малы, чтобы понять, но могли чувствовать это.

— Ты скучаешь по ним?

— Постоянно, — он посмотрел в потолок и глубоко вздохнул. — Узнал о их смерти уже после похорон. Я был недоступен некоторое время. Это трудно объяснить, но в течение всего этого времени думал, что они еще живы, а они уже умерли. Поэтому решил верить, что они всегда рядом со мной, просто я не могу их больше видеть.

— Это отличный способ помнить о них.

— Хорошо, что они умерли вместе. Не думаю, что любой из них смог бы пережить потерю другого.

— Это звучит печально, но думаю, ты прав.

Бобби склонил голову на мгновение и резко встряхнул ей, как будто пытался изгнать боль утраты. Он быстро встал, оставив меня сидеть на полу.

Подошел к проигрывателю и включил песню Билли «Все для меня».

Бобби протянул мне руку.

— Мне кажется, мы сегодня недостаточно танцевали.

Я протянула ему руку.

— Думаю, ты прав.

Он положил одну руку на мою талию, прижимая к себе, другой же держал меня за руку, и мы качались из стороны в сторону. Он делал большие шаги, делая наш круг все шире и шире.

— Это та самая песня, — пробормотал он мне на ухо.

Я тихо покачала головой и посмотрела вниз, застенчиво улыбаясь.

— Я так полагаю, ты все же получил желанный танец со мной.

Мы оба тихо пели песню, наши тела качались вместе, словно высокая трава на ветру. Я положила голову ему на грудь, а он подбородок мне на макушку. Песня закончилась, и мы остановились, продолжая стоять так еще некоторое время.

***

— Могу я спросить? — начал Бобби, когда мы лежали, обнявшись на полу.

— Конечно.

— Дети.

— Это не вопрос, — дразнила я Бобби. Мой подбородок лежал на его груди, и я смотрела на него снизу вверх.

— Ты сказала, что вы пытались. Ты хочешь детей от Рори?

— Это было частью плана. Думаю, что просто приняла в какой—то момент, что это не произойдет.

Как только я ответила, подумала, что Бобби, скорее всего, решит, что причина во мне. Что я бесплодна.

— Честно говоря, в какой—то момент даже была рада, что этого не случилось. Я знаю, что это звучит ужасно, но сейчас Рори просто не в состоянии для этого.

— Но вопрос в том, почему у вас не получилось, в чем причина?

— Я предполагаю, что знаю причину.

Не могу престать думать, что всему этому есть причина. Может причина в том, что Бобби был на волосок от смерти на войне. Может, у меня с Рори не должно было быть детей. Может, я должна родить от кого—то другого. Может, Вселенная говорила мне об этом.

— Думаю, что причина в нем, Бобби.

— Почему?

— Я обращалась к врачу, чтобы он помог мне. Сдала кучу анализов, и он сказал, что не видит причин, почему я не могу родить ребенка. Что со мной все в порядке, —произнесла я на выдохе.

— Это замечательные новости.

— Но Рори отказался пойти к врачу. Он так расстроился, когда впервые упомянула об этом. Я никогда не говорила ему, что мне сказал врач. Думала, что со временем смогу его переубедить, что мы пройдем через это вместе. Но он отказался, и я его не виню.

Бобби вздохнул.

— Ему через многое пришлось пройти, не так ли?

— Не знаю, Бобби. Ты единственный человек, с которым он был всегда откровенен.

— Да, я причинил боль слишком многим людям.

— Я не это имела в виду. Прости.

— Нет, это именно так. Я оставил вас здесь разбираться с последствиями, потому что сам не мог.

Это было чистой правдой. Я была так счастлива, что Бобби сейчас здесь со мной. В моем сердце всегда жил страх, что он уйдет из моей жизни навсегда.

— Думала, что сегодня мы не будем говорить на подобные темы. Думала, что будем просто мы.

Его грудь поднялась и опустилась с нежным смехом.

— Ты права. Только мы.

— Но у меня есть к тебе вопрос.

Он опять засмеялся.

— Неужели? И какой же?

— Семь лет — это очень долго, — я рисовала круги у него на его животе. — Был ли кто—то еще?

Его грудь застыла на глубоком вздохе.

–Думаю, это зависит от того, что имеешь в виду. Ты права. Семь лет, очень долгий срок. А я человек.

— Конечно, Бобби, у тебя нет никаких причин для оправданий. Но я имела в виду, был ли у тебя за это время кто—то особенный?

Он задумался на мгновение, а затем покачал головой.

— Только ты, Лил. Только ты.

Я грустно улыбнулась и поцеловала его грудь.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Тебя что—то беспокоит?

— Я не могу сказать, что мысли о тебе с другой женщиной не беспокоят меня. Черт, да я всегда ревновала тебя к другим девушкам. И тебе не нужно извиняться за это. Наверно… Я просто хотела знать, что ты не был один. По крайней мере, иногда нужно чтобы с тобой кто—то был рядом. Что даже, если это была не я, а кто—то, кто помог тебе пройти весь этот путь.

Он продолжал искренне на меня смотреть. Затем грустно улыбнулся и нежно погладил меня по голове.