***

Думала, что барбекю пройдет в напряженной обстановке, но все были слишком заняты делом, чтобы обсуждать события вчерашнего вечера.

Барби пришла рано, чтобы помочь мне и извиниться. Я сказала, что все нормально. Что было, то было. И честно призналась, что мнение Стена для меня не столь важно, чтобы держать на него обиду.

Рори был занят приготовлением барбекю. Дети бегали вокруг взрослых, а дамы в сарафанах обмахивались, страдая от рекордно высоких температур. В доме у озера было хорошо, там было затишье аномальной жары, да и в принципе там намного прохладнее. Почти сразу после того, как мы вернулись, новая волна накрыла нас, и температура воздуха достигла своего пика.

Как ни странно, мы практически не пересекались с Бобби во время подготовки. Конечно, мы видели друг друга, но всегда были не одни. Это было так обыденно. Как будто две недели на озере были сном, который я ошибочно приняла за реальность. Но я все еще чувствовала его. Не могла отвести от него глаз, когда он разговаривал с соседями, играл с детьми или помогал Рори с грилем.

Иногда он ловил мой взгляд, и мне казалось, что каждый мог увидеть искры между нами.

Здесь я была Лилли Рори. Той, которая в основном была холодна к его брату, ну или держалась равнодушной.

Когда солнце начинало садиться, Рори свистнул, чтобы привлечь внимание толпы.

— Я, э… хочу сделать заявление, — сказал он.

Гости посмотрели друг на друга, не понимая, о чем пойдет речь.

— Лилли, иди сюда, — он указал на меня. — Она еще не знает, о чем пойдет речь, — намекнул он с восторгом. — Итак, некоторые из вас знают, что я много работал, чтобы занять должность ведущего специалиста в отделе продаж штата Висконсин. Что ж … я не получил эту должность, — признался он.

Все, улыбаясь, посмотрели на него.

— Я получил должность регионального директора по продажам! — крикнул он. — В Миннеаполисе!

— Что? — я едва могла произнести хоть слово. Как он мог так поступить? Возможно, он даже не думал о том, что я могла этого не хотеть. Переезд из моего родного штата. Может это было и моей виной в какой—то степени, может я была слишком эмоциональной, и он просто перестал задумываться о моих чувствах.

Толпа аплодировала и приветствовала это объявление. Я нацепила на себя одну из своих фальшивых улыбок и обняла его за талию. Рори поцеловал меня в висок. Я посмотрела на Бобби, который стоял у задней части двора. Выражение его лица было торжественным, но быстро развернулся и ушел.

— Мы поговорим об этом позже? Сейчас мне нужно заняться мясом.

— Когда ты узнал? — спросила я.

— Предварительно в пятницу. Но босс позвонил мне сегодня утром и сказал уже окончательно. Он не хотел держать меня в неведении, хотел быстрее закрыть этот вопрос.

— Ничего себе, — я пыталась погасить любые эмоции в данный момент. Но я понимала, что эта новость еще один кирпич в стену, между нами. Я не хотела, чтобы соседи стали свидетелями нашего разговора.

— Рори! Поздравляю! — Пол Симмонс с конца улицы вклинился в наш разговор.

Я отдернула Рори на мгновение.

— Я собираюсь отдохнуть немного. У меня болит голова от жары. Не говори никому, если кто—нибудь спросит. Мне нужно всего пятнадцать минут, чтобы отдохнуть от суеты.

— Ты хочешь, чтобы я проверил тебя? — спросил он. — Ты можешь пропустить фейерверк.

В ближайшее время действительно должен был начаться фейерверк. И вся улица направилась к дому Барби, т. к. там был лучший вид. Я надеялась, что смогу это время побыть дома.

— Нет, в итоге я могу просто задремать и не хочу, чтобы меня беспокоили. Я предпочла бы отоспаться. Тем более здесь должен быть кто—то и от нас.

— Хорошо. Ты уверена, что все в порядке?

— Да, — я настаивала. — Клянусь. Думаю, что это из-за жары.

Другой сосед, Тед, перебил нас.

— Рори, покер уже будет не такой без тебя.

Я использовала эту возможность, чтобы уйти, надеясь, что Бобби не успел отойти далеко. У нас не было какого—то определенного плана, но надвигалось что—то такое, чего никто не ждал. Так же, как тогда, когда сестра вошла в комнату перед свадьбой, развивающиеся события подействовали на нас отрезвляюще.

Я вошла дом, огладывая первый этаж, в надежде найти Бобби, но его нигде не было. Поднялась наверх, но тоже его не нашла. Выглянув в окно, чтобы посмотреть, вдруг он тоже присоединился к толпе и продолжает вести светскую беседу с соседями.

Не знала, какой был мой план, но была уверенна, что хочу поговорить с ним. Последние два дня это поедало меня изнутри. Я не могла позволить ему так легко принять решение о моей судьбе с Рори. Прильнув к занавеске, закрылась от внешнего мира.

— Устала от толпы? — спросил хриплый голос из-за спины.

Я повернулась, чтобы увидеть темный силуэт Бобби в дверях моей спальни.

— Я искала тебя.

— Я не хотел, чтобы меня нашли некоторое время, — ответил он.

Приглушенные звуки толпы утихали. Я посмотрела в окно, шествие в сторону фейерверков уже началось.

— Все уходят, чтобы посмотреть фейерверк. Ты хочешь пойти? —спросила я.

— Пусть идут, — сказал он. Тон Бобби не был игривым. Он не был беззаботным. Это был тот редкий момент, когда его тон мог разрезать лист железа.

Вздохнула в отчаянии я решила рискнуть. Схватив Бобби за предплечье потащила в комнату, закрывая за ним дверь.

— Я не знала, клянусь.

— Я и не говорил, что ты скрывала от меня эту новость.

— Ты больше не хочешь меня?

— Не хочу тебя? — он стал ходить по комнате. — Нет. Нет. — сказал он с усмешкой. — Я хочу тебя, Лил. Устал делить тебя. Устал лгать моему брату. Устал от признания того, что не могу иметь тебя. Я был терпелив, Лил. Сидел на обочине. Думал, что боль пройдет, но мне не становилось легче. Я должен проклинать каждый день, когда вижу тебя и не могу прикоснуться к тебе, так как хочу. Хочу сказать, что ты живешь так, как решает другой человек. Я люблю своего брата, Лил, но ты заслуживаешь большего. Он не тот человек, за которого ты должна была выходить замуж, — его лицо было красным от гнева.

— Этих двух недель было недостаточно, Лил. Мои чувства не затихли. Понимаю, что не смогу жить с этой болью. Я не понимал этого раньше. Хотел, чтобы у меня была причина жить без тебя. Мне всегда тебя будет недостаточно. Мне нужно что—нибудь сделать, чтобы остановить эту боль.

— Мне тоже было недостаточно этого.

Первый залп салюта прогремел за окном, и вскоре начались приглушенные крики и звуки взрыва.

— Я не могу сделать это, Лил, — он повернулся, чтобы уйти. — Либо все, либо ничего. Но не могу мучить нас дальше.

— Не надо! — я схватила его за плечо. — Не делай этого, пожалуйста.

Он поморщился, как будто мое прикосновение причинило ему боль, но это была не физическая боль.

— Лил, не делай этого. Я пообещал себе, не здесь. Не в его доме.

От постоянных залпов слегка вибрировали стены, а калейдоскоп цветов за окном освещал лицо Бобби.

— ты мне нужен! Я люблю тебя. Это плохо, понимаю. Я до сих пор лежу в кровати и мечтаю о тебе, когда ты находишься в соседней комнате. Я сопротивляюсь каждую ночь, чтобы не пойти к тебе и наслаждаться тобой.

Его тело расслабилось от моих слов. Я взяла его руку, подняв юбку, провела рукой между ног, чтобы он мог почувствовать, насколько я влажная.

— Это ты делаешь со мной, Бобби. Рори никогда не мог этого сделать.

Звук фейерверка отдалялся. Красный свет освещал лицо Бобби, словно показывая его сомнения, которые отступали от него.

— Бобби, пожалуйста, — попросила я.

Его пальцы проникли в мою влажную плоть, и он взорвался, схватил меня за руку и дернул к себе.

— Проклятье, Лил, — прорычал, вонзая свои губы в меня. Его пальцы скользнули внутрь меня.

— Это то, чего ты хочешь, Лил? Чтобы я трахнул тебя в спальне моего брата? —спросил он сердито.

— Да. Я просто хочу тебя. В любом месте. В любое время, — выдавила я.

Очередной залп раздался за окном.

— Ты собираешься столкнуться с этим, Лил. Ты не закроешь глаза и не убежишь, чтобы мы не делали.

Он сорвал мою юбку и разорвал мои трусики. Сейчас не было никакой нежности. Под многочисленные звуки фейерверка он ворвался в меня во всю длину, так, что я вскрикнула.

— Нас услышат, — умоляла я.

— Меня это больше не волнует, Лил. Мне действительно наплевать на это.

Я знала, что он чувствует. Уже видела это в день моей свадьбы.

Он схватил меня за шею и прижал к себе, так чтобы могла наблюдать за происходящим в зеркале. Я едва могла сосредоточиться на чем—либо, когда он безжалостно вколачивался в меня. Бобби разорвал верхнюю часть моего платья и начал ласкать мою грудь.

— Так ты себя чувствуешь лучше, Лил? — проворчал он мне в ухо, когда слегка покусывал мою шею и плечо. Его теплое дыхание покрывало всю мою кожу, оставляя огненный след везде, где были его губы.

Россыпь тихих хлопков, сопровождающихся золотыми искрами, отражалась в зеркале.

— Сильнее, Бобби, — попросила я.

Я хотела ощущать боль. Хотела быть наказанной за этот грязный акт. Хотела заглушить голоса сомнений. Мне нужно ощущать его словно он разрывал меня изнутри. Мне нужно чувствовать, как учащается его дыхание, будто он задыхается.

— Лил, мне никогда не будет достаточно, — запротестовал он. — Мне нужно, чтобы это все было только моим, — потребовал он.

— Пусть так будет, Бобби. Возьми все себе, — хныкала я.

Все побрякушки падали с комода в унисон нашим движениям.

Подобно пламени и барабанному бою, так же оглушительно прогремел фейерверк. Неумолимо. Оглушительно. Как и обезумевший Бобби. Я взвыла, когда он напрягся и кончил в меня, словно отмечая меня, что принадлежу ему. Я рухнула на туалетный столик, но чувство удовлетворения так и не пришло.

Радуга цветов мерцала по всей комнате. Фейерверк было не остановить, как и мой шок от происходящего. Бобби посмотрел на меня, он был все еще в ярости. Он посадил меня на комод и упал передо мной на колени, словно клялся в верности королеве.

Положил мои ноги себе на плече и прижался ко мне своим ртом. Он облизывал мою нежную плоть, поглощая меня. Словно пробовал вкус нашей любви. Наслаждался вкусом наших запретных чувств. Бобби был жаден, был похож на голодного человека, который решил полакомиться свежим нектаром, но в то же время был очень чувственным. Его губы и язык проникали так глубоко, но были очень внимательны.