Глава 19

Мы вошли не в самую чистую мотельную ванну. Наши души ликовали от радости. В наших жизнях все еще были сложности, но теперь у нас было то, ради чего жить дальше. Жизнь стала не бесконечным извинением за чувства, которые невозможно контролировать.

Вместе мы вошли в неожиданно сильный для мотеля напор воды, смывая кровь и пот.

— Как твоя голова? — спросил Бобби.

— Намного лучше, спасибо за лекарство, — усмехнулась я.

— Завтра, когда будем уезжать отсюда, нужно будет где—нибудь остановиться и показаться врачу. На всякий случай.

— Если после этого ты прекратишь постоянно меня об этом спрашивать, тогда ладно, — я взяла небольшой кусочек прилагающегося к мотельному комплекту мыла и намылила руки, перенося пену круговыми движениями на грудь Бобби. — Ты собираешься сдать завтра Рори, или это была пустая угроза?

— Не знаю, Лил, — его голос был печален. — Я больше не знаю, как правильно. Надеюсь, что он сделает это сам, чтобы мне еще раз его не предавать. Или тебе.

— Знаю, что так поступить правильно, но... это же Рори, — независимо от всего, он все еще был нашей семьей. И мы оба были готовы защищать нашу семью любой ценой.

— Да. Верно, — горько проговорил Бобби. — А что ты думаешь по поводу Барби? Понимаю, то, что она сделала — ужасно, но, даже с учетом ее поступка... вы были подругами.

Внутри себя я попыталась вернуться к этим мыслям, вспомнить Барби как женщину с детьми, которой нравилась наша дружба, и в которой было что—то хорошее, но и плохое. Я была полностью эмоционально истощена, и не смогла внятно о ней думать. В голове были лишь очертания мыслей. Не уверена, что она сделала это чтобы причинить мне боль. Барби была многоликой, но дрянью она не была. Полагаю, они искала выход из ее идеального ада, как и все мы.

— Все кажется нереальным. Не знаю, что я к ней сейчас испытываю. Но никогда не хотела, чтобы она умерла. И знаю, Рори тоже этого не хотел.

— Конечно, нет. Но он бросил ее там. Я видел, как люди умирают множество людей. Сложно оставить кого—то умирать. Мне кажется, ему это далось очень нелегко. Господи, надеюсь, что нелегко.

Мыльной пеной я начертила сердце на груди Бобби.

— Мы можем хотя бы какое—то время не говорить обо всем этом? Я просто хочу побыть с тобой. Чтобы эта комната стала нашим убежищем.

Он улыбнулся.

— Конечно, красавица.

Бобби намылил мне голову шампунем, а я отдернула тонкую занавеску, которая так и норовила приклеиться к нашим телам.

— Такое случается, когда останавливаешься в подобных местах, — пошутил он.

— А это что еще такое? — я указала на ржаво—оранжевое пятно на занавеске.

— Возможно, кровь, — осторожно предположил он.

— Что? — крикнула я, отодвигая от себя занавеску подальше.

— Да я шучу! Шучу! — залился он смехом. — Думаю, на нее как—то попала ржавчина, наверное, когда трубы ремонтировали. Или же это кровь.

— Думаю, пришло время вылезать из этой шикарной ванны, — объявила я, все еще сторонясь занавески.

Мы вышли и стали вытираться полотенцами. Я нацепила его футболку, он же остался обнаженным, против чего я совершенно не возражала. Мы вместе легли на кровать.

— Ну и что будем делать дальше? — спросила я.

— Я все еще хочу увезти тебя на запад. По дороге можем останавливаться. А потом... будем ездить по побережью. Куда занесет нас ветер. В Азию или Южную Америку, как знать.

— Ух ты, это большое путешествие, — заявила я. И в эту секунду мой желудок громко заурчал. Схватившись за него, я смущенно засмеялась.

— Как понимаю, ты голодная? — саркастически спросил Бобби.

— А ты поверишь, если я скажу, что нет?

— Хороший вопрос, — он поднялся с кровати. — Что ж, Лилли, тебе повезло, потому что в удобства этого мотеля включены не только грязная душевая занавеска, возможно ставшая свидетелем убийства, но и хлеб с ореховым маслом.

Я подлезла к краю кровати, где он стоял.

— Боже мой! — восхитилась я. — Накорми меня!

Бобби вынул небольшой кусок хлеба из рюкзака и ореховое масло. Достав тонкую оберточную бумагу, он положил ее на стол, чтобы на ней приготовить мне сэндвич.

— Держите, миледи, — произнес он, поклонившись, когда передавал мне еду. Я взяла сэндвич из его рук и сделала два больших укуса.

— Хочешь? — говорила я нечетко, так как изо рта вылетали крошки. — У меня ведь рот в ореховом масле.

— Нет, — покачал он головой. — Ешь. Я доем то, что осталось в банке. И еще куплю колы в автомате, чтобы ты смогла это все запить.

Через минуту он вернулся с напитком, включил телевизор и пару раз сильно ударил по боку приемника, пока на экране не показалась нормальная картинка. Затем Бобби плюхнулся рядом со мной на жесткий матрац.

Я положила голову ему на плечо и сделала еще один укус.

 — У наф фсегда так буфет? — спросила я с набитым ртом.

Он повернулся и посмотрел на меня.

 — Если тебе так не нравится. Если хочешь, где—то остановиться...

— Нет, — улыбнулась я. — Всё идеально.

***

Я заворочалась, Бобби повернулся и обернул руку вокруг меня. Комната уже наполнилась тенями, я понятия не имела, сколько сейчас времени. Я повернулась к нему, глаза Бобби были закрыты, но затем он игриво приоткрыл один глаз.

— Сейчас, наверное, утро, — прошептала я, пережевывая еду. — Как думаешь, сколько сейчас времени?

Он потянулся назад, доставая часы.

— Сейчас..., — какое—то время он всматривался в аппарат, даже поднес часы ближе к лицу. — Одиннадцать... семнадцать... восемнадцать.

— Ничего себе.

— Да. Я так долго не спал с тех времен, как был мальчишкой.

— Я тоже. И здесь чертовски жарко, — я потянулась, как кошка, вдыхая аромат Бобби от его футболки. Зарылась носом в воротник, чтобы лучше его почувствовать.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Нюхаю тебя.

Бобби указал на себя.

— Я здесь, Лил.

— Знаю, но я жадина.

— Я тоже, — произнес он, подмяв меня под себя и утыкаясь носом мне в шею.

Было щекотно, и я никак не могла перестать смеяться. Бобби поднял голову.

— Так, что скажешь? Завтракать?

— Умираю от голода, — завопила я. — Но я не хочу, где—то здесь идти в ресторан и кого—то видеть. У меня ссадина на голове, и здесь все всё уже знают.

— В этом есть смысл. Может, я сбегаю в небольшой магазинчик поблизости? Куплю побольше хлеба и орехового масла? А на обед еще что—нибудь придумаем.

— Я не против, — улыбнулась я.

— Мы можем уехать отсюда, когда скажешь. Не знаю, что я хочу сделать по поводу Рори, но сейчас мне уже все равно. Просто хочу уехать отсюда с тобой.

— Я тоже. Надеюсь он сам сдастся. Если же нет, мы, мне кажется, сможем все решить не здесь.

— Но я все еще хочу, чтобы мы заехали к врачу. Твоя ссадина выглядит не очень. Даже на таком хорошеньком личике.

Я закатила глаза.

 — Ладно, ладно! — заверила я Бобби.

— Идет, — он резко сел, — Пойду и добуду еды, чтобы накормить свою женщину.

— Да, добудь мне хлеба, пещерный человек. Или тебе нужна футболка? —спросила я.

— Она на тебе слишком соблазнительно смотрится, чтобы я ее забрал. Наброшу другую.

Я наслаждалась зрелищем, как Бобби надевал джинсы на голое тело и белую футболку на длинный торс. На ноги он надел истоптанные полуботинки.

Бобби оглядел меня и поймал мой взгляд. Я и не думала, что улыбка приклеилась к моему лицу, пока он не улыбнулся мне в ответ.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку. Я взяла ее, и он подтянул меня к себе. Вторая его рука легла мне на спину.

— Ты делаешь меня счастливым, Лил. И нам вместе суждено прожить сотни жизней, — он улыбнулся и закончил предложение, почти касаясь моих губ.

— Миллион, — пробормотала я.

— Ладно, миллион, — он улыбнулся и легко поцеловал меня в губы. — Все, нужно накормить тебя, пока ты не рассердилась, — сказал Бобби и направился к двери. — Хлеб... ореховое масло... что-нибудь еще?

— Что-нибудь попить. Может, еще фруктов.

— Понял, Лил, — подмигнув, проговорил он.

Дверь за ним закрылась, я села на кровати, вздох удовлетворения сорвался с губ. Именно так я себя чувствовала. Находилась в той жизни, о которой мечтала. Была наполнена возможностями и потенциалом. Ощущала, смотря на него и понимая, что сердце может остановиться, потому что не выдержит переполняющей его радости. Хотела лучшего для кого—то еще, кто хочет лучшего для меня. Чувствовала, что сердце переполняется любовью к тому, при взгляде на кого, понимаешь — он чувствует то же самое.

Именно тогда я и услышала выстрелы.