Я не чувствую ничего кроме отчаяния, когда провожу руками по его согнутым рукам, пока гладкая кожа не кончается, и его шелковистые волосы не щекочут мои пальцы. Не нужны никакие слова, когда моя влага умоляет его взять меня. Я облизываю губы, заставляя его взгляд опуститься на них. Я чувствую его стон у себя на груди, музыка заглушает звук и не даёт мне его услышать.

— Ты нужен мне, — признаюсь я, крепче обхватив ногами его спину и чувствуя его жар. — Мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

— Чёрт, — шипит он. — Не хочу выпускать тебя из своих объятий. Чёрт, но мне нужно натянуть штаны, если я собираюсь доставить тебя туда, где я смогу засунуть свой член в твою киску.

— О боже, да, — скулю я, скользя бедрами по нему, прежде чем неохотно отпустить ноги.

Его сильные руки лежат на моих бедрах, помогая мне — и я очень нуждаюсь в этом — встать на ноги. Он не упускает ни секунды, наклоняется и поднимает свои штаны. Когда шоу заканчивается, в зале раздается разочарованный звук, и я запоздало замечаю, что играет новая песня. Я не могу сказать, когда это случилось. Чёрт возьми, я даже не могу сказать, была ли это единственная песня, сыгранная после первой. Всё как в тумане после того, как Уайлдер назвал время.

Я подпрыгиваю, когда мимо меня пролетает рубашка. Рубашка, которую Торн, должно быть, ждал, потому что он ловит её, не отводя от меня взгляда, и натягивает на себя. Он хватает меня за руку, притягивая к своему телу. Я смотрю на него, пульс на его шее бьётся так сильно, что я отчетливо вижу его в полутёмном зале.

— Ключи, — требует он, и туман похоти рассеивается, напоминая мне, что я сидела рядом с мужчиной.

Я оглядываюсь через плечо на Уайлдера как раз в то время, когда он бросает Торну связку ключей с плутоватой ухмылкой на лице. Торн начинает разворачивать нас в том направлении, откуда мы пришли, но поворачивается обратно.

— Никогда больше не говори, что я что-то забыл, придурок.

Смех Уайлдера следует за нами в тёплую ночь, обещание того, что должно произойти, всё ещё позволяет нам плыть высоко на его волне.