— Это не похоже на тебя: не брать на себя ответственность, даже если тебя об этом не просили. Чёрт, я бы, наверное, сам позвонил этой сучке, просто зная о том, что ты мне рассказал.

— Да, но, как я уже сказал, ты не держал Ари в своих объятиях, когда она вырывала своё сердце, объясняя, почему она почти позволила своему прошлому встать на нашем пути. Рассказа о боли, которую она перенесла из-за этой суки, было достаточно, чтобы я был счастлив, только от того, если мне больше никогда не придётся видеть, как она переживает это вновь.

Уайлдер хмыкает и делает глоток. Я смотрю поверх его головы на игру, которая идёт по телевизору, не видя ни черта, поскольку мои мысли в другом месте.

Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду сидеть здесь и обсуждать с Уайлдером свои отношения, я бы рассмеялся. Если бы мне сказали, что я зайду так далеко из-за женщины, я бы не поверил. Мы использовали каждый шанс, который у нас появлялся в свободное время от нашей работы, проводя время вместе. Единственным исключением было то время, когда мы встречались со своими друзьями — что было редкостью. Двигаясь маленькими шагами, как мы и договаривались, не было ни одного дня, когда бы мы не были вместе или не разговаривали по телефону. За эти два месяца наши жизни без особых усилий сплелись воедино до такой степени, что я не могу представить себе ни единого дня без неё.

Несколько недель назад она перестала смотреть на меня так, словно боялась впустить. Я больше не думал о том, что она отличается от других женщин, потому что знал, что это именно так. То, что, по её словам, возникло между нами всего за несколько дней, только усилилось за те недели, что мы провели вместе. Мы ещё даже не занимались сексом, а она фактически заняла место «Алиби», Уайлдера и Харриса — самое важное, что у меня когда-либо было в жизни.

Мне надоело терпеть и действовать с осторожностью, потому что я позволял своим прошлым шрамам стоять у меня на пути. Я не оттолкну её. Она моя, чёрт побери! Она дала мне больше, чем могла, и как только мы закончим с этим дерьмом в доме в Орчарде, я поделюсь с ней всем, что у меня есть.

Дверь за стойкой открывается, вырывая меня из моих мыслей, и я смотрю, как входят несколько официанток, и игнорирую их, оглядываясь на Уила с приподнятой бровью, прежде чем сделать ещё один глоток пива.

Две девушки уходят в комнату для персонала. Я киваю одной из сестёр Пайпер, Мэгги и оглядываюсь по сторонам в поисках ее сестры, Мелиссы. Мэгги хмурится, но прежде чем я успеваю спросить её об этом, чувствую на себе чье-то прикосновение. Я смотрю вниз на руку, хмурюсь, и мой взгляд ползёт вверх.

— Почему ты прикасаешься ко мне? — рявкаю я в гневе, который чувствую, видя похоть в её глазах.

От чьего-то прикосновения, которое не принадлежит Ари, у меня мурашки бегут по коже, и мне не нужно видеть своё отражение, чтобы понять, что я, вероятно, выгляжу как полный ублюдок.

Уайлдер заливается смехом, и к нему присоединяется легкий смех Мэгги. Я, однако, не нахожу в этом ничего смешного. Но я заслуживаю этого, и логически всё понимаю. Но дело не в логике. Да, раньше я был тем мужчиной, который обратил бы внимание на эту кокетливую улыбку и похотливый взгляд и дал бы ей то, что она хочет, но тот мужчина перестал существовать, когда Ари ворвалась в мой мир.

— Эм, привет, Торн, — девушка хлопает ресницами.

Однако всё, что я вижу это густые комки туши и яркий макияж и мгновенно сравниваю естественную красоту Ари с женщиной рядом со мной.

— Убери руку, — требую я сквозь сжатые губы.

Я не в силах справится со своими чувствами. Не могу не быть грубым, ведь я никогда не имел дело с чем-то подобным. Я не хочу быть тем, кем я был раньше для тех легкодоступных женщин, с которыми был. Чёрт. Впервые я действительно сожалею о той жизни, которая у меня была до появления Ари.

Её рука опускается, но она не отстраняется, стоя слишком близко ко мне. От её духов у меня болит голова.

Неуместные.

Слишком резкие.

Не как у Ари.

— Давно тебя не видела. Я... ну, Марси сказала, что не видела тебя с кем-то с тех пор, как была с тобой, а это было несколько месяцев назад. Я просто подумала, может быть, когда ты освободишься позже и всё такое, — она замолкает, и её взгляд снова становиться навязчивым.

Да. Это сожаление не просто возникает, оно еще и вызывает что-то неприятное в моём животе. Моя собственная ненависть к себе только сильнее заставляет меня хмуриться. Но эта девушка не виновата. Она знает прежнего меня. Она знает мужчину, который только и делал, что использовал женщин. Она никогда не встречала того, кто дышит ради одной женщины. Для той, которая сделала из меня лучшего мужчину. Самого лучшего мужчину. Её мужчину.

— Прошу прощения? — я откидываюсь назад, создавая пространство между нами, когда она снова тянется ко мне.

— Она сказала, что не возражает, если мы переспим. Если ты об этом беспокоишься.

Я заливаюсь смехом.

— Она-то может и не возражает, а я, чёрт возьми, очень даже против.

— Ох, ну, я имею в виду... если ты хочешь, чтобы она присоединилась, думаю, это будет круто. Я не знала, что вы с Марси до сих пор вместе.

Я смотрю на Уайлдера, потом на Мэгги, потом снова на друга. Не похоже, что Уайлдеру есть, что сказать.

— Неужели это дерьмо происходит? Как это дерьмо всё ещё может происходить?

— Тебя может и посадили на цепь отношений, но это не значит, что другим это стало очевидно.

— Ну да, теперь ты знаешь, почему я так давно сюда не заходил.

Он фыркает.

— Это происходит, когда Ари здесь без меня?

Он не отвечает, но по его лицу я могу сказать, что это так оно и есть. Теперь это дерьмо нравится мне ещё меньше.

— Нужно, чтобы эта цепь была более заметна, — бормочу я себе под нос.

Я ни хрена не могу поделать со своим прошлым. Я могу сделать всё, что в моих силах, чтобы показать всем вокруг, что я больше не тот человек. В свою очередь, Ари? Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, поэтому нет ничего удивительного в том, что она привлекает других мужчин. Я нутром чую, что она не делает ничего, кроме того, что просто является собой. Она ничего не может поделать с тем, что её естественная красота является самой привлекательной вещью на свете, особенно когда она понятия не имеет, что так оно и есть.

— Ты можешь надеть чёртовы кольца на ваши безымянные пальцы, но это всё равно будет происходить. Привыкай к этому, красавчик. Если только кто-то из вас не станет менее привлекательным, то теперь это ваша жизнь.

Я отмахиваюсь от него.

Видимо, цыпочке рядом со мной не понравилось, что её игнорируют, потому что на этот раз вместо руки она прижимается ко мне своими силиконовыми сиськами. Возможно, я не так отреагировал, когда ее рука прикоснулась ко мне. Возможно, я попытался скрыть это. Но сейчас я уже не в силах контролировать свой гнев. Всё, о чем я могу думать, это то, что Ари могла увидеть это и предположить, что я поощряю такое внимание. Чёрт, ярость, которая растёт во мне при этой мысли, очевидна, я уверен.

— Ты что, сошла с ума? — гневно говорю я, отпрянув от неё. Она покачивается на каблуках и надувает губы. — Мне насрать, о чём ты болтаешь со своими подружками. Забудь об этом. Если ты снова услышишь, как моё имя слетает с их губ, скажи им, чтобы они забыли о моём грёбаном существовании. Ты видишь меня, они видят меня — смотрите сквозь меня. Мне плевать, что вы все от меня хотите. Я больше вне игры. Поняла?

Она кивает, но, кажется, до неё не доходит, потому что её рука вновь прижимается ко мне, и я срываюсь.

— Лишь у одной женщины есть разрешение прикасаться ко мне. У одной. И эта женщина — не ты. А теперь внимательно послушай, что я тебе скажу. Ты идёшь к Марси и ко всем остальным, кто всё еще считает, что я бл*дь свободен, и предельно ясно доносишь, что я, чёрт возьми, определённо не свободен!

Наконец она меня понимает и убегает. Я оглядываю помещение и вижу, что ещё шесть девушек смотрят на меня.

— Кто-нибудь из вас еще болтал с Марси обо мне? — рявкаю я.

Они качают головами, глядя на меня, как на одержимого. Они почти правы. Они не виноваты, что эта девчонка пробудила во мне то дерьмо, которое мне не понравилось чувствовать. Я не хочу быть грёбаным ублюдком, но когда я представил, что могла увидеть Ари, я не смог сдержаться, даже если бы попытался.

— Ты сам навлёк на себя это, знаешь ли. У тебя никогда раньше не было проблем с легкодоступностью, и ты мало появляешься здесь вдвоём с Ари с тех пор, как вы начали встречаться. Всё, что они знали, это то, что ты перестал проявлять к ним внимание. Ты стал своего рода золотым призом, на который раньше претендовали, ты произносил каждой цыпочке, с которой переспал, что тебе не интересны привязанности и отношения. Это ты создал эту игру, но они не знали, что она окончена, — Уайлдер перестает говорить и даже не пытается быть профессиональным боссом и держать радость при себе, понизив голос. Он держится за живот и смеётся, как чёртов идиот.

— В моей жизни было много ошибок, Уил, и я совсем не горжусь ими. До Ари я считал, что буду таким мужчиной всегда. Чёрт, это было всё, чего я заслужил. Ни разу я не думал, что найду кого-то, кто не просто ошеломит меня, но и заставит меня хотеть быть кем-то, кем я стал впервые. Не говори так, будто я позволял кому-то до неё думать, что есть шанс на большее. И не внушай мне это дерьмо. Ты говоришь так, будто я трахнул всех женщин, которые здесь работают.

— Не хочешь зайти завтра в это же время? Будет другая смена. Я бы не отказался посмотреть на это ещё раз и заставить тебя взять свои слова обратно.

— Отвали, ублюдок, — шиплю я, вставая, чтобы уйти.

Я смотрю на Мэгги, только сейчас вспомнив, что она все еще стоит у бара, и съеживаюсь, когда думаю о том, как это выглядело — и что она может сказать Ари. Только, судя по тому, как она мне улыбается, я почти уверен, что единственная вещь, которую она собирается сказать Ари, насколько хорош её мужчина.