— Я не понимаю, — шепчу я. — Как всё это стало твоим?

Он усмехается.

— Ирония судьбы, не правда ли? Богатства, которые, как она считала, только и были мне нужны, она, в конце концов, завещала мне. Из того, что я узнал, она уверовала в Иисуса в тот момент, когда заболела. Рак. Он опустошил её тело и искалечил душу. Как рассказывают те, кто жил здесь, в этой части дома — те немногие, кто остался с ней в конце, — это был её способ получить искупление за то, как она прожила свою грёбаную жизнь. У меня было много времени, чтобы познакомиться с её сотрудниками, узнать тех, кто жил здесь, через их истории, так как она умерла за несколько месяцев до того, как я встретил тебя. Я не думаю, что когда-нибудь пойму её мотивы, но теперь вместо того, чтобы просто злиться, я благодарен судьбе за то, что всё, что меня в ней возмущало, привнесло в мою жизнь нечто такое, чего я и представить себе не мог. Я позаботился о том, чтобы после её смерти каждый человек, который работал здесь, нашёл новую работу у людей, которые не будут относиться к ним плохо.

— Торн, — выдыхаю я, прижимаясь лбом к его лбу.

— Она была не первой, а просто ещё одной в длинной череде женщин, которые сделали меня тем мужчиной, которым я стал. А потом появилась ты, и оказалось, что я ни хрена не знал. В тот вечер, когда ты рассказала мне об изменениях, которые внесла в контракт, помнишь?

Я киваю, моя голова прижимается к его.

— Я никогда, никогда не смогу сказать тебе, как много для меня значило то, что ты прошла через столько трудностей, чтобы показать мне, что ты была там со мной, потому что хотела этого, а не потому что хотела какой-то материальной ерунды или лёгких денег. Я буду честен, Ари, я хотел тебя так чертовски сильно, что был готов игнорировать тот факт, что ты могла быть там только для того, чтобы получить всё это дерьмо и просто хорошенько заработать. С тех пор как я стал достаточно взрослым, чтобы осознавать, что женщины сделаны не из того же, из чего мужчины, я думал, что понял их. Я возвёл стену, держался в стороне, использовал лёгких женщин и убедился, что они знают, где мои границы. Это не мешало каждой из них пытаться что-то получить от меня. Они видели лишь деньги, и моё мнение о женщинах и отношениях с годами только ухудшалось. А потом появился ты. Ты открыла мне глаза, и всё, что, по моему мнению, я знал, вылетело в трубу.

— Милый, — говорю я кротко, моё сердце бешено колотится, всё из-за этого мужчины.

— Ты сбежала, но, Ари, я бы не перестал искать тебя. Только не после этого. Никогда.

— Пожалуйста, перестань, — умоляю я.

— Я никогда не нуждался в том, чтобы идти к чему-то мелкими шагами, но впервые в жизни я собирался бороться за женщину и сделать всё возможное, чтобы получить то, что я никогда не рассчитывал найти. Это тебе нужны были эти мелкие шаги, но не мне. Я боролся за то, чтобы полностью отдаться кому-то, и я знал, что могу верить, и ты никогда не причинишь мне боль, как это делали женщины в прошлом.

Слёзы возвращаются, только на этот раз не из-за боли, которую этот человек перенёс, а из-за силы, олицетворением которой он является. Я невероятно горжусь тем, что называю его своим. Что он увидел во мне нечто такое, что позволило ему подарить мне себя. Он заставил поверить, что я могу довериться ему в ответ, и это то, что я никогда не перестану пытаться вернуть ему в десятикратном размере.

Его большие пальцы скользят по моим щекам, тщетно вытирая слёзы. Когда становится ясно, что я не собираюсь останавливаться плакать, он наклоняется, сокращая расстояние между нами, и глубоко целует меня. Я держусь за него, отдавая ровно столько, сколько получаю. Когда он отстраняется, прижимаясь лбом к моему, я слабо улыбаюсь, но, по крайней мере, мои слёзы прекратились.

— Я же говорил, что знаю о боли всё, детка, — тихо говорит он. — Из-за всей это боли я теперь могу сидеть здесь с красоткой в своих объятиях и чувствовать благодарность за каждый грёбаный день, который пережил. Жизнь привела тебя ко мне, и знаю, что именно благодаря тому, что я пережил, я смог осознать, что мне было подарено. Каждый испытывает боль. Одни больше, другие меньше. Именно то, какие уроки мы извлекаем из этого, определяет наше будущее. Пережить боль, которая оставляет глубокий след в твоей душе, и выжить? Это значит, что я могу по-настоящему оценить, когда последние тридцать секунд моего прошлого закончились, и я получил своё прекрасное будущее.

— Торн, — выдыхаю я, сглатывая застрявший в горле комок эмоций.

— Что, малышка?

— Забери меня из дома этой ужасной женщины и отвези нас домой. Позволь мне показать тебе где-нибудь в другом месте — где нас не будут преследовать воспоминания о ком-то настолько отвратительном, — что я думаю о том, чем ты только что со мной поделился.