— Это речь «давай просто будем друзьями»? — спрашиваю я. — Слышала, что это как последняя надежда.

Джо смеется.

— Нет, я бы хотел быть с тобой больше, чем друзьями, но я не идиот. Если ты не готова встречаться, я не могу этого изменить. Я бы предпочёл, чтобы ты сначала разобралась с Паком.

— Тут уж ничего не поделаешь, — отвечаю я меланхолично. — У нас с ним нет отношений, и никогда не будет. Я думаю, что ты прав — мне нужно прочистить мозги. А пока мы всё ещё могли бы тусоваться и веселиться.

— Может быть.

Звук мотоциклов пронзает воздух, их одинокие фары освещают нас, когда они въезжают на парковку. Жизнь в доме Тини научила меня многому. К пятнадцати годам я могла нанести удар, сделать минет и приготовить для тридцати человек в любой момент… Я также научилась распознавать звуки некоторых мотоциклов, особенно, если они принадлежали кому-то важному. У меня дома было плохо, но было бы еще хуже, если бы я не знала, где можно спрятаться, когда худшие из них останавливались у нас на ночь.

Пак и его братья, «Серебряные Ублюдки», только что прибыли. Я знаю это наверняка, хотя и не вижу их лиц за бликами огней. Горбатого, как говорится, только могила исправит.

— Твой перерыв закончился, — тихо говорит Джо. — Я провожу тебя обратно.

Он слезает со стола и поворачивается ко мне, помогая спуститься вниз. Мы идем назад по дороге и хрустим гравием, пока байкеры выставляют свои Харлеи в линию. Я отказываю себе в желании найти Пака. Что с того, что я странно им одержима? В нашей жизни полно вещей, которые мы хотим, и которых у нас быть не должно.

Чизкейк. Шоколадный фондан с мороженым на завтрак. Обещание себе, что эта бутылка пива должна стать последней… Ну вы знаете, о чём я говорю — та самая, которая превращает небольшую головную боль в похмелье.

Может быть, в этом и заключается проблема. У меня гигантское пятилетнее похмелье.

Пак опасен словно декадентский, непристойный, полночный чизкейк. Той ночью в моей комнате он остановился, когда понял, что мне больно, и, поверьте, я оценила этот жест, но это была лишь маленькая толика того, что такой мужчина, как он, может хотеть от женщины. Это было слишком для меня, но это не означало, что это не было нормой для него. Моё влечение к нему похоже на тупиковую ситуацию. Впервые в жизни у меня есть вещи, которые я могу потерять, если не вытащу голову из задницы, и похоже сейчас пришло самое время это сделать.

К этому моменту «Ублюдки» заканчивают парковать байки и идут к бару, встретившись с нами на полпути. Они похожи на стаю волков, окружают нас, будто собираясь, напасть, и я чувствую себя не в своей тарелке. Мне не нравится быть в окружении больших мужчин, одетых в кожу.

Ещё одна причина избегать Пака.

Конечно, избегать его трудно, учитывая, что он всегда рядом со мной. Джо справа от меня, Пак слева от меня. Это совершенно новый уровень неловкости, и это ужасное напряжение между мной и Паком вспыхивает в одно мгновение. Я украдкой смотрю на него, но темнота скрывает его выражение. Наверное, так даже лучше.

Джо ловит меня за руку, удивляя меня. Пак издает низкий нарастающий рык. Я начинаю дрожать. Несмотря на то, что я знала многое о нем, он все равно мог заставить меня двигаться, даже особо не стараясь. Джо сжимает мои пальцы, успокаивая, и мне приходится сдерживать нервное хихиканье.

Так что... С Джо — справа, а Паком — слева от меня, ситуация не может стать еще более неловкой. На самом деле, она супер-пупер-экстра неловкая, что означает более неловко, чем я вообще могу представить. Напряжение растет и кружится вокруг нас троих, ощутимое и жгучее. Несмотря на это, Джо продолжает держать меня за руку. Может быть, он никогда не будет моим любовником, но он будет чертовски хорошим другом. Тем, кто, очевидно, не боится байкеров, что является большим плюсом. Я пытаюсь посмотреть на Пака, но в темноте ничего не могу разглядеть.

Наверное, это и к лучшему

Не считая Пака, здесь ещё четверо «Серебряных Ублюдков», оказывающих нам «дружеский эскорт», они оставляют свои байки проспекту. Он будет стоять здесь всю ночь, и всё это ради шанса стать частью клуба.

Я снова окунаюсь в свои воспоминания.

Иногда это кажется странным — знать так много о мире МК, не будучи его частью. Я росла в мотоклубах, и далеко не в одном. Мама всегда находилась в движении, вплоть до того дня, пока не встретила Тини. Когда я была маленькой, мне нравились большие, громкие машины, которые быстро ездили. Теперь их звук напоминает мне русскую рулетку — иногда они приносят плохие воспоминания, иногда они заставляют меня чувствовать себя защищенной. Каждую ночь мне снился Тини, Тини и мужчины, которым он меня отдавал. Но сейчас не снится, слава Богу. По крайней мере, нечасто. Как бы мне не хотелось это признавать, «Серебряные Ублюдки» создали мою безопасную зону. Они были рядом, они напугали Тини, и они бы защитили меня случись что.

Неплохо для полной задницы?

— Тебе нравится новая работа? — спрашивает меня Буни, как будто все идет так как нужно. Чёрт, возможно, для него так и есть. — Подралась где-нибудь еще? Ты хорошо справилась вчера утром. Я был впечатлён.

— Хм, спасибо. Пока всё хорошо, — говорю я, становясь ближе к Джо.

Он будто случайно закидывает руку мне на плечо, я могла бы расцеловать его. Очевидно, он не боится «Ублюдков», определённо очко в его пользу. Буни фыркает, очевидно, он видит меня насквозь и находит это интересным.

Пак кажется не таким веселым… Если раньше он выглядел угрожающим, то теперь возвращается в режим полного хищника. Моё глупое тело считает это чертовски сексуальным.

В таком составе мы идем к лестнице у парадного крыльца бара, эту «прогулку» можно было бы официально назвать самой долгой прогулкой в истории. По крайней мере, мне так кажется. Раньше здесь был двухэтажный автобус, наверху которого была гостиница. Ну или бордель — все зависело от того, чего желал посетитель. Дверь открывается, и яркий свет ослепляет нас. После чего я захожу внутрь. Джо в последний раз сжимает мою руку, а затем отпускает. Я поворачиваюсь к бару, чуть не столкнувшись с Паком, который стоит слишком близко.

— Осторожнее, — предупреждает он.

Даниэль — Боже, я люблю эту женщину — подходит и хватает меня за руку, толкая меня от мужчин в сторону бара.

— Эти придурки из академии — боль в моей заднице, — шипит она, не обращая внимания на мою драму.

Вот какой она была хорошей подругой — она действительно почувствовала мои проблемы и, сама того не зная, исправила их.

— Блейк хочет убить их, но я сдерживаю его. Как думаешь, сможешь обслужить их ненадолго, пока я не потеряла свое терпение?

— Конечно, — соглашаюсь я, ныряя за стойку, чтобы захватить фартук.

— Ты в порядке? — спрашивает Джо, садясь на табуретку.

В десяти футах позади него стоит Пак, который смотрит на нас с прищуром, скрестив руки на своей мускулистой груди. У меня внезапно возникает желание схватить Джо за рубашку, потянуть его вниз и крепко поцеловать. Просто чтобы разозлить Пака. Бекка, в своем репертуаре. Я заставляю себя сконцентрировать всё своё внимание на Джо, не смотря на сварливого байкера, уставившегося на нас.

— Извини, — говорю я, и он склоняет голову.

— За что?

— За то, что облажалась, — отвечаю я, тоже склонив голову.

Он, потянувшись вперёд, с улыбкой поднимает мой подбородок.

— Ну, как твой друг, я уверен, что научусь жить с этим, — заверяет он. — Ты знаешь, это даже хорошо в каком-то смысле.

— То есть?

— Теперь я могу рыгать и пукать рядом с тобой. — Я морщу нос, а Джо смеется. — Мне нужно вернуться домой. Завтра рано вставать.

— Береги себя, — говорю я ему.

— Ты тоже.

Джо подмигивает мне, потом поворачивается и уходит. Пак всё ещё стоит там, наблюдая за всем этим, и тьма в его глазах заставляет меня дрожать.

И далеко не от страха.

Пак

— Ты жалок, — заявляет Буни, ухмыляясь мне.

Мы занимаем один из столов в задней части «Лося», что облегчает наблюдение за этим местом. Коллинз ушел. И хорошо. Когда он обнял Бекку, моя кровь закипела. Оказалось, что я схватился за пистолет в кармане. Буни, похоже, думает, что это смешно, мудак.

— Если ты хочешь её, возьми её.

— Конечно, ведь это так чертовски легко.

Он фыркает, обмениваясь взглядами с Дипом и Демоном. Дип жмет плечами.

— Если ты настоящий мужчина, ты сделаешь то, что нужно, — бормочет он, потянувшись за пивом.

— Типа того, как ты ведешь себя с Карли? — Я спрашиваю его, подняв брови. — Не мог не заметить, в чьей постели её не было прошлой ночью.

Его глаза сужаются, и он наклоняется вперёд, но Демон ударяет его локтем в ребра. Сильно. Они были близнецами-ирландцами, родившимися с перерывом в 10 минут, и я еще никогда не видел братьев, которым больше всего нравилось драться друг с другом.

— Он прав, — говорит Демон. — Закрой свой гребаный рот.

— Как мило, — фыркает Буни. — Мы должны делать это чаще, вы так не считайте?

Игнорируя его, я сажусь на стул и осматриваю зал. Мы сидим в секции Бекки, и то, что я вижу, не радует меня. Я знал, что она хорошая официантка, но она только начала работать здесь, и это так очевидно. Она не только уже испортила несколько заказов, но и, похоже, не совсем понимает ритм бара. Но это не моя проблема.

Моя проблема заключается в том, что, несмотря на ее ошибки, никто, похоже, не возражает. Закрадывается неприятное подозрение, что это из-за её классных сисек, дружелюбной улыбки и упругой маленькой задницы, которая серьезно напрашивается на то, чтобы ее укусили.

Ей очень, очень нужно найти другую работу — каждый мужчина в этом месте хочет её. Включая меня. Особенно меня. Я ненавижу их. Всех их. Мне неудобно, потому что, как и каждый раз, когда я делю с ней одно пространство, мои штаны натягиваются.

Пытка. Бекка чертовски хороша на всех уровнях, и не только во внешности. Есть что-то в том, как она держит себя... Я не могу прикоснуться к ней и пальцем. Как будто она танцует всю жизнь под какую-то песню, которую больше никто не слышит. Никогда не встречал такую женщину, как она — она не просто сексуальна, она живая, и я восхищаюсь ею.