Потом он возвращается к нам.

— С нетерпением жду, когда мы сможем расширить бизнес, — говорит он, протягивая мне руку. Интересно. Его рукопожатие крепкое и сильное. — Меня зовут Рурк Мэллой.

— Пак.

Он кивает, явно запоминая меня, затем уходит, уверенной непринужденной походкой. Я смотрю на Буни.

— Мы закончили?

— Ага, — отвечает он. — Пойдём за Дипом и возвращаемся в клабхаус. Завтра мы обговорим все в церкви. Хочешь вернуться внутрь, например, пожелать спокойной ночи своей девушке?

Вопрос меня раздражает, потому что я планировал сделать что-то очень похожее. Не желать спокойной ночи, конечно, нет. Но я думал проверить её хотя бы ещё раз, убедиться, что у неё всё в порядке.

Теперь я не мог, и Буни это знает.

Господи, мне нужно покурить. Чего я тоже делать не могу.

— Ненавижу тебя.

— Перестань быть маленькой сучкой и позаботься о делах, — говорит он, смеясь. — Сделай ее своей или смирись с этим.

Бл*дь, хотел бы я, чтобы всё было так просто.

Бекка

— Подожди, я провожу тебя, — говорит Блейк. — Просто сначала мне нужно захватить кое-что из задней комнаты.

Я вытаскиваю стул и падаю на него, потому что мои ноги убивают меня. Я ценю тот факт, что он не хочет, чтобы мы, девочки, бродили по тёмной парковке в три часа ночи одни, но стоять и ждать его — просто не вариант.

— Как ты? — спрашивает Даниэль, захватывая своей задницей место рядом со мной. — Я разобралась во всем лучше, чем ожидала — неплохо для первой ночь. А это место не такое плохое. Конечно, столик с теми маленькими придурками почти подтолкнул меня к краю, но тут ничего удивительного. Я знала чего ожидать, с той минуты, как они вошли. Думаю, что они ужасное дерьмо, не так ли?

Я жму плечами, потому что она не ждет ответа.

— Дамы, вы готовы? — спрашивает Блейк.

— Да, — отвечаю я.

Он смеется и, потянувшись, стягивает нас за руки с насиженных мест, поднимая на ноги.

— Ты когда-нибудь устаёшь? — бормочу я.

— Нет, — отвечает он, отвратительно свежим и самодовольным голосом. — Бесконечная энергия. Бойся меня.

— Да я живу в страхе.

Даниэль смеется и поднимется на цыпочки, чтобы поцеловать его. Когда он пытается поймать её и поцеловать в ответ, она ныряет за него и прыгает ему на спину без предупреждения.

— Господи! — шепчет Блейк, шатаясь, но выглядя счастливым.

Джо был прав — Блейк влюблен в Даниэль по-настоящему. Дерьмо. Я надеюсь, что она не уничтожит его…

— Отведи меня к моей машине, — объявляет она, подпрыгивая вверх и вниз. — Если будешь хорошим мальчиком, то получишь награду.

Он направляется к двери, и я следую за ним, чувствуя себя лишней. Обычно, для меня не проблема находиться с ними двумя, но сейчас поздно, и, очевидно, Блейк хочет её дома и в своей постели. Тот факт, что меня нужно подвозить, усложняет все, потому что это должно привести её не в то место назначения.

— Мне жаль, что моей машины здесь нет, — говорю я ей.

— Не беспокойся об этом, — говорит она, когда мы проходим через заднюю дверь, запирая её за собой.

Тереза всё ещё сидит в своём кабинете, но у нее квартира наверху, поэтому нам не нужно ее ждать. Блейк сбегает вниз по ступенькам, а я позади, плетусь как щенок. Мы находимся на полпути, когда я вижу, как кто-то двигается в темноте.

— Дерьмо, — шиплю я. — Здесь кто-то есть.

— Если ты убийца, можешь отвалить! — кричит Даниэль. — У меня есть пистолет, и Блейк может убивать голыми руками, мудак!

Блейк останавливается.

— Что за черт?

— Всё дело в создании атмосферы страха, — уверенно говорит Даниэль. — Мы просто отпугнем его. Наверное, это какой-нибудь тупой подросток издевается над нами.

Кто бы он ни был, он не излучает страх. Я догадываюсь об этом по тому, как он идет к нам, каждый шаг отдается хрустом гравия. Я представляю, как на заднем плане звучат угрожающие звуки. Может быть, одинокий зов гагары… Блейк опускает Даниэль и возвращает себе ту угрожающую ауру, которая была у него во время вчерашней драки.

Я сейчас очень, очень рада, что он на моей стороне.

Потом фигура появляется в луче света, освещающего крыльцо. Пак.

Я чувствую неподходящее возбуждение, слишком хорошо помня, как он поцеловал меня раньше… Неприкрытая потребность в его глазах и разочарование, написанное в каждом его движении.

Теперь он ждет меня во тьме.

Я не уверена, стоит ли мне радоваться, что нас не убьют, или бояться, потому что какими бы ни были намерения Пака, они не будут чистыми и невинными.

«Встреться с ним лоб в лоб», — решаю я. — «Никогда не показывай слабость байкеру».

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, бросив ему вызов. — Недостаточно того, что Буни подставляет меня, пока я пытаюсь работать? И не отрицай этого — я видела выражение его лица.

— Подумал, что тебя нужно отвезти домой, — отвечает он, его голос мягкий и глубокий. — И я случайно проезжал мимо. Решил подождать.

— Ты что, какой-то чертов преследователь? — спрашивает прямо Даниэль.

— Даниэль, я справлюсь с этим, — спорю я.

— Так разберись с этим, — бормочет она. — Я готова идти домой, а он мне мешает.

Лицо Пака ужесточается, и я понимаю, что мы ступаем на опасную тропу. Даниэль храбрая и преданная, но ей не хватает чувства самосохранения. Добавьте сюда готового кинуться на защиту Блейка и Пака… Ну, туда ходить не стоит.

— Даниэль, он спас мою задницу сегодня, — объясняю я быстро, выходя из режима крутой девчонки. — Всё хорошо. Он просто застал меня врасплох, и я устала. И Пак, очень мило с твоей стороны предложить, но...

Я внезапно перестаю говорить. Даниэль и Блейк, конечно, хотят побыть вместе, но она настолько хорошая подруга, что сначала отвезла бы меня домой. Это добавит ей дополнительные почти сорок минут езды в глухой ночи, чтобы мне не пришлось проводить время с Паком.

Она сделает это, не задумываясь, потому что... просто такой она человек. Но должна ли я просить её об этом только потому, что он вроде как пугает меня?

— Знаешь, что? Было бы здорово прокатиться, — говорю я ему, заставляя себя улыбаться.

Блейк пялится на меня, когда Даниэль снова начинает протестовать:

— Тебе не нужно...

— Поехали, — отвечает Пак, потянувшись и поймав меня за руку.

И мне ничего не остается как идти за ним через парковку. Даниэль кричит, и Блейк хватает её. До меня доносится их громкий шепот, и думаю, что она находится примерно в десяти секундах от того, чтобы начать джихад против Пака.

К счастью, мы почти добираемся до его мотоцикла. Он делает паузу, глядя на меня, задумчиво смотря в лицо.

— Если хочешь остановиться, сейчас самое время, — говорит он тихим голосом, и я думаю, что он имеет в виду не только поездку.

Чего я хочу?

Я устала, у меня болят ноги, и от Пака так хорошо пахнет. Я оглядываюсь на свою лучшую подругу, все еще спорящую с Блейком. Это нужно уже заканчивать.

— Даниэль, все хорошо, — говорю я, крича на всю парковку. — Пак подвезет меня, и ты сможешь пойти к Блейку. Не волнуйся.

Она останавливается, и Блейк обнимает её за шею, притягивая к себе. Он ничего не говорит, просто ждет, когда она примет решение. Она щурится, скрестив руки.

— Если ты что-нибудь сделаешь с ней, я достану тебя, Редхаус, — угрожает она.

Чёрт. Даниэль всегда была жестокой.

— Отведи свою женщину домой, — говорит Пак Блейку.

Даниэль что-то бормочет, но Пак игнорирует её, таща меня к Харлею, припаркованному рядом со зданием. Потом он садится на него, возвращая его к жизни, когда я стою там, застыв, потому что серьезно ошибалась. По какой-то причине я думала, что он приехал на грузовике.

Я не сидела на байке пять лет.

Они были огромной частью моей жизни, пока я взрослела. Чёрт, у мамы даже была фотография со мной, сидящей на байке. Насколько я знаю, мужчина, который держал меня на фото, был моим отцом, она никогда не говорила так ли это, и однажды я спросила, на что она велела мне заткнуться. Может быть, мужчина был просто очередным моим «папой». Непонятно.

Теперь Пак хочет, чтобы я села на его байк. Я вспоминаю, как мои руки крепко обвивались вокруг его живота в тот день, когда мы покидали Калифорнию, я прятала свое лицо за его спиной, дрожа от боли и страха. Я плакала часами, хотя не то чтобы это имело значение. Мы все ехали и ехали, останавливаясь только на заправках и иногда на перекур. Они хотели убраться с территории «Лонгнеков», прежде чем кто-то решит отправиться вслед за мной.

Не то чтобы «Серебряные Ублюдки» были напуганы.

Никогда.

Но у них были дела поважнее, чем вступать в войну из-за незнакомой девушки, которую они подобрали на вечеринке.

— Давай, — говорит Пак, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Его лицо затенено, но я могу поклясться, что его глаза горят словно угли.

О чем я думала, соглашаясь поехать с ним? Я что, сошла с ума?

Может быть.

Но, может быть, я просто гигантская слабачка. А Даниэль и Блейк заслуживают уединения.

— Хорошо, — говорю я, забрасывая ногу на мотоцикл.

Я глубоко вздыхаю и обнимаю его за живот, стараясь не думать о том, насколько все становится запутаннее и запутаннее. Пак выезжает со стоянки на дорогу, и мы несемся сломя голову, улетая в ночь.

***

Забавно, как мы решаем поступать в некоторых ситуациях, которые нас пугают.

Я вздрагивала каждый раз, когда слышала звук мотоцикла в течение многих лет. Они олицетворяли всё плохое из моего детства — боль, страх... Иногда они несли за собой и хорошее. «Серебряные Ублюдки». Пак, всегда присматривающий за мной.

Хорошо это или плохо, но я полностью блокирую одну критическую реальность — лететь по шоссе на байке — это охренеть как потрясающе.

Ночной воздух все еще теплый, хотя через неделю или две все поменяется. Пак хорошо пахнет, и он мастерски управляет большой машиной. Я закрываю глаза, сосредоточившись на ощущении его спины, прижатой к моей груди, его громоздких объемов передо мной.

Чёрт, он очень сексуален.

Конечно, тот факт, что мощный двигатель Харлея ревет между моими ногами, как самый большой в мире вибратор, совсем не помогает. Не знаю почему, но к тому времени, как мы проезжаем первую милю, я забываю о страхе. Есть что-то совершенно освобождающее в езде с мужчиной, потому что он все контролирует. Ты можешь только держаться и следовать его примеру. И поверьте, он знает, что делает. Что он привезет тебя домой в целости и сохранности.