Глава 2

— Ты можешь быть здесь через час? — спрашивает меня Линг.

Я оглядываю свою пустую квартиру, словно у меня есть ещё какие-то дела. Он знает, что я могу быть где угодно, так что вопрос действительно спорный. Особенно если учесть, что подпольные бои — это мой единственный источник дохода с тех самых пор, как я покинул город и прошлая жизнь, которую мы вели с Зои, также закончилась, в которой я каждый день тренировался с Логаном. Раньше у меня был план по завоеванию титула, но это было до того, как я всё потерял.

— Да, как обычно на складе?

— Да.

— Скоро буду.

— Разве ты не хочешь знать, с кем сражаешься?

— Это не имеет значения.

Я кладу трубку и начинаю рыться в своей одежде в поисках шорт. Всё свалено в кучу, чистая и грязная одежда смешалась, я знаю, что где-то здесь были чистые вещи, так как только вчера вечером стирал белье, а затем иду к сушилке, и я радуюсь тому, что оказался прав. Вытащив пару чёрных шорт, я бросаю их в свою спортивную сумку, затем роюсь в ней, проверяя, лежит ли в ней всё необходимое, прежде чем застегнуть её.

Открыв холодильник, я достаю из него баллон воды и радуюсь, что за сегодня ещё не успел опустошить его полностью. Направившись к выходу и загрузив всё в грузовик, я отправляюсь в Джерси. Я стараюсь по возможности не драться в Нью-Йорке, так как здесь подобное незаконно. Мне всё равно, окажусь я в тюрьме или нет, но если всё-таки меня посадят, то я не смогу там выпивать, и это, вероятно, заставит меня столкнуться со многими демонами, а к этому я не готов.

Телефон звонит, и я сразу же отвечаю на звонок, как только сажусь за руль.

— Алло? — ответа нет, и я смотрю на экран. Это Айви. — Просто дыши, девочка.

Я слышу, как она выдыхает, и говорю ей:

— Не спеши, ты же знаешь, что я никуда не денусь.

Мимо меня проносятся машины, а на другом конце провода слышатся тихие всхлипывания. Айви — действительно единственный человек, с которым я могу общаться с тех пор, как потерял Зои. Мы оба были раздавлены этой потерей.

— Я… — она замолкает и начинает плакать ещё сильнее.

— Дыши глубже, Айви.

Из трубки доносятся глубокие вздохи, и я знаю, что она пытается успокоится. Чтобы отвлечь её от того, что её так расстроило, я говорю:

— Закрой глаза, и давай мысленно отправимся куда-нибудь вместе. Что ты видишь?

— Ничего.

— Ну же, Айви, ты можешь это сделать, отправь нас куда-нибудь.

Сначала она молчит, но затем, наконец, шепчет:

— В джунгли.

Я усмехаюсь:

— Ладно, джунгли так джунгли, только дай мне время, чтобы туда добраться.

Она едва слышно смеётся. Я предполагаю, что она рассмеялась от того, что понимала, что мой мозг, вероятно, выдал бы несколько иное место.

— И что же ты видишь?

Она лишь несколько раз всхлипывает, к счастью успокаиваясь, и я понимаю, что моя тактика отвлечения внимания сработала.

— Солнце яркое, всё такое зелёное и красивое.

— Ты всегда водишь нас в столь красочные места, — поддразниваю я её.

— Это лучше, чем те дыры, в которые отправляешь нас ты.

Я припоминаю несколько подобных разговоров, понимая, что она права, потому что я водил её исключительно по тёмным местам.

— Так что же тебя беспокоит, девочка? — спрашиваю я только тогда, когда понимаю, что немного переключил её внимание, при этом не отрывая глаз от дороги.

— Я нашла открытку, которую приготовила для Зои. Я сделала её для неё, когда она получила своё последнее повышение на работе, но я так и не отправила её ей, потому что была слишком занята, думая лишь о себе.

Она начинает задыхаться.

— Боже, Крейн, я была такой ужасной сестрой.

— Перестань, это не так. Зои любила тебя. Да, вы немного отдалились друг от друга, но ты так много ездила в командировки, а она была занята переездом в город. Такова жизнь, и это не делает тебя ужасной сестрой.

— Спасибо за эти слова, но я ничего не могу поделать с этим чувством. Это отстой, что именно теперь, когда я наконец поняла, что по-настоящему важно… она ушла.

Слушая её, я жалею, что до сих пор не могу разобраться во всём сам.

— Как ты думаешь, что сказала бы Зои? — спрашиваю я Айви, надеясь, что она сможет во всём разобраться самостоятельно.

— Она сказала бы тебе, чтобы ты отпустил её, жил своей жизнью и был счастлив.

— Я не об этом спрашивал, — она молчит, поэтому я переспрашиваю её. — Я имел в виду, чтобы она сказала тебе?

— Что она любит меня и всегда будет любить и… неважно что!

— Айви, именно в те слова, что ты сейчас произнесла, ты тоже должна поверить.

— Я знаю… я просто не могу избавиться от чувства вины.

— Ты должна это сделать, ради Зои.

— Я стараюсь, но…

Я прерываю её

— Тогда тебе стоит постараться сильнее.

— Хорошо, — шепчет она.

— Вот и хорошо! Слушай, я ненавижу прерывать разговор, но сегодня вечером я дерусь и уже подъехал к месту, — произношу я.

— Не беспокойся, иди. Спасибо, что успокоил меня. Береги себя.

Мы заканчиваем разговор, а слова Айви продолжают звучать у меня в голове: «отпусти её, иди дальше и будь счастлив».

Я не верю, что именно это сказала бы Зои, но ведь не имеет значения, что я думаю, потому что её здесь нет, чтобы разубедить меня. Выйдя из машины, иду к задней части промышленного склада, где один из людей Линга сторожит вход. Он кивает мне и открывает дверь. Я вхожу, и скандирование и крики толпы эхом разносятся по залам в связи с очередной дракой. Завернув за угол, я обращаю внимание на дверь с приклеенной бумажкой, на которой написано моё имя, именно в этой комнате Линк обычно заставляет меня переодеваться.

Он управляет этим местом, словно хорошо отлаженным механизмом. Всё здесь настолько законно, насколько это вообще возможно для подпольной боевой организации. Кроме того, здесь делают ставки на бойцов, поэтому порой всё происходит достаточно шумно и скорее напоминает сумасшедший дом. Теперь, когда я выхожу на бой я преследую другую цель, нежели ту, которая была у меня, когда Зои была рядом. Борьба стала средством выживания. Способом освободить скопившуюся агрессию и ярость, которые бушевали внутри меня.

Я не участвую в боях ради обеспеченного будущего или карьеры, как когда-то мечтал. Я бьюсь, чтобы убить своего противника, чтобы обрушить на него всё то, что Вселенная свалила на меня. Переодевшись, я сажусь на скамейку и начинаю обматывать костяшки пальцев. Смотрю на свои руки, обматывая белой лентой, и слышу стук в дверь.

— Войдите, — говорю я, и Линг просовывает голову.

— В чем дело, приятель? — спрашивает он.

— Ничего особенного, уже заканчиваю, — отвечаю я, поднимая кулак.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой.

— У тебя есть кто-нибудь, кто будет сидеть в твоём углу?

— Нет, но я в порядке, дальше первого раунда дело не пойдёт.

Он громко смеётся.

— Ты даже не знаешь, с кем дерёшься.

— Я же сказал, это не имеет значения.

Он кивает головой.

— Хорошо, я попрошу Бо быть наготове, на тот случай, если это произойдёт во втором раунде.

Я поднимаю подбородок в знак согласия, когда он уходит, и заканчиваю обматывать руки. Глядя на них сверху вниз, я понимаю, что всё выглядит довольно дерьмово. Но это не моя сильная сторона; Логан всегда делал это за меня. Но это всё в прошлом; я повернулся спиной к нему и всем тем, кто помог мне осуществить мою мечту, именно в ту ночь, когда потерял Зои. И это действительно к лучшему. Они не должны скатываться вниз вместе со мной. Особенно Логан — у него впереди блестящее будущее, и он не должен тратить время впустую, пытаясь помочь мне. Никто больше не мог помочь.

Встав, я потягиваюсь, чтобы привести своё тело в порядок, разминаю грудную клетку — чтобы заставить сердце биться быстрее. Раздаются два быстрых стука в дверь, и Бо просовывает голову в приоткрытую дверь.

— Готов, парень?

— Да.

Я хватаю с пола баллон с водой, он тут же забирает его. Чёртов Линг, наверное, велел ему оставаться в моём углу на всю ночь. Как бы то ни было, в тот момент, когда звучит сирена, я вижу лишь красный цвет.

Выходя, я не отрываю глаз от клетки и высматриваю своего противника. Борьба — это такой же ментальный процесс, как и везде. Как только я его вижу, всё меняется. Я ничего так не хочу, как оторвать его голову, уничтожить его на ринге и заставить почувствовать ту же боль, что и я.

Толпа приветствует моё появление. Я сражался за Линга дюжину раз, и он говорит, что я приношу ему больше всего денег. Для меня это не имеет большого значения. Рефери останавливает меня перед входом в клетку, проверяя мои руки, чтобы убедиться, что они правильно обёрнуты. Затем я показываю ему свои зубы, чтобы доказать, что у меня есть капа, при этом всё это время я бегаю на месте, нервничаю, сержусь и испытываю острую необходимость начать бой.

Как только он даёт отмашку, я выбегаю на ринг и подхожу прямо к своему противнику, тем самым застав его врасплох, возвышаясь над ним и прижимаясь лбом к его лбу, глядя в его маленькие глазёнки-бусинки.

Рефери отодвигает меня прочь, и толпа ликует, когда я снова бросаюсь в сторону противника. Но меня останавливает чья-то рука, положенная на середину моей груди. Я стою там и жду, пока нас представят и назовут правила. Я чувствую, что рычу и жду, словно зверь, который вот-вот вырвется из меня.

Затем раздаётся гонг, и я снова бросаюсь на него, злобно размахивая руками. Противник пригибается и быстро блокирует мои удары; маленький ублюдок быстр. Отступая, я понимаю, что должен вести себя умно и держать себя в руках. Работая ногами, я вспоминаю слова Логана, как он кричал на меня, когда мы вместе тренировались. «Расслабься немного, пусть этот парень почувствует себя в безопасности». Он мотается взад-вперёд, как грёбаный боксёр, и я жду, нападения. Толпа беснуется, и тут я замечаю, что он на самом деле не поднимает ноги. Поэтому пнув его изо всех сил, я зажимаю его ноги в тиски своими, и он моментально падает.

Всё происходящие вокруг отдается эхом, я сажусь на него сверху, нанося удар за ударом. Ощущения, которые я испытываю при каждом ударе, чертовски удивительны. Такие волнующие. Но всё это даёт лишь мимолетное облегчение от боли и агонии, которые являются моей жизнью, потому что я знаю, что вся это эйфория закончится в ту же секунду, как закончится бой. Парень приоткрывает глаз, и из него начинает течь кровь. Однако я не останавливаюсь, зная, что рефери вот-вот закончит этот бой, поэтому я хочу насладиться этим моментом сполна.