— Расслабься, — сказал он, облизывая, посасывая и проникая в неё двумя пальцами, начиная двигаться внутри гармонично с ритмом своего языка.

Скарлетт застонала на грани оргазма. Она ухватилась за простыни, смущённая интенсивностью ощущений, которые дарил его способный рот и глубокий эротичный голос. Её живот напрягся, спина выгнулась, дыхание превратилось в отчаянные хрипы, а ноги сжали голову Матиаса в крепкой и неконтролируемой хватке.

— Отпусти себя, Скарлетт. Ты прекрасна, — прошептал он ей, продолжая ласкать руками и поднимаясь к лицу девушки. — Ты такая чувственная… отпусти… покажи мне какая ты красивая, когда наслаждаешься для меня…

Сдавленный крик, которым ответила Скарлетт, было то, что он ожидал. Матиас посмотрел ей в лицо. И от этого образа — откинутая назад голова, покрасневшая от возбуждения кожа лица, а между набухшими грудями тонкая нить пота, — Мати испытал головокружение, ощутил себя потерянным. Ни одна женщина на пике удовольствия никогда не возбуждала его так сильно, как Скарлетт. Из его горла вырвался сдавленный хрип, пока устраивался у неё между ног, прижимая головку члена к ещё пульсирующему и невероятно влажному лону, готовый, наконец, проникнуть в храм, который чтил в течение многих месяцев. Он наклонился и страстно её поцеловал, не задумываясь, протолкнул свой язык, на котором продолжал ощущаться оргазм, между горячими губами женщины, которую собирался сделать своей.

— Святой Христос! — прохрипел Матиас, на секунду приподнявшись на руках, чтобы лучше контролировать проникновение, и позволяя Скарлетт увидеть его во всем великолепии: с красными, как кровь губами, с волосами, растрёпанными пальцами, которые взъерошивали их бесконечные минуты, и с глазами, похожими на глаза дикого животного, в момент захвата добычи.

— Я сделаю тебе больно, но только на несколько минут. Поверь мне... Отпусти себя... — сказал он.

— Да, — ответила Скарлетт, впустую глотая от ощущения давления твёрдого члена, заполняющего её миллиметр за миллиметром.

Понемногу, с изнурительной медлительностью, Матиас вошёл внутрь. Затем немного вышел, но только для того, чтобы со следующим толчком погрузиться больше, всё глубже и глубже, с ритмичной точностью метронома. Матиас, слишком привыкший иметь дело с телами женщин, которые просили трахать их жестоко, начал терять рассудок, пытаясь сдержать желание полностью погрузиться в горячее и узкое лоно, но он знал, что должен ждать подходящий момент, потому что не хотел причинить ей боль. Никогда.

И поэтому он продолжал двигаться вперёд и назад, не доходя до точки разрыва барьера, о который задевал при каждом ударе таза. Матиас сопровождал эти движения новыми ласками, подталкивая Скарлетт к её второму оргазму. Когда Скарлетт снова стала стонать от удовольствия, спровоцированного руками и деликатным проникновением, Матиас понял — время пришло.

Он пронзил её одним сильным толчком. Скарлетт издала удивленный и приглушенный крик, а Матиас зарычал как зверь. Эти звуки эхом отозвались в тихой комнате. Внезапная и острая боль, которую она почувствовала, смешалась с сильным удовольствием от охватившего оргазма. Скарлетт ощущала, как в уголках глаз скапливаются слёзы, не в силах понять, были ли они вызваны физической болью или испытываемым одновременно чрезвычайным наслаждением.

Матиас ласкал её грудь, потом снова между ног, пытаясь уменьшить причиняемую боль. Успокаивал звуком своего низкого и страстного голоса: он нежничал, шепча слова любви, уговаривал расслабиться, закрыть глаза и наслаждаться. Затем боль превратилась в незнакомое чувство переполненности, и удовольствие от того, что ею обладал Матиас, перевесило физический дискомфорт от вторжения.

Матиас смотрел загипнотизированный на член, блестящий от смазки и окрашенный кровью. Наблюдать за своими ритмичными движениями между ног у Скарлетт стало самой эротичной вещью, которую он когда-либо видел.

— Бля... Как ты прекрасна. Боже... Ты такая узкая... Такая маленькая... Чёрт... Твою мать...

Через несколько минут такого медленного проникновения Матиас остановился полностью в неё погрузившись; их животы соприкасались, его эрекция была зажата между узкими стенками. Он погладил грудь и бёдра Скарлетт и поцеловал в плечо. Посмотрел ей в глаза, схватил за запястья и поднял над головой, а потом одним ударом снова оказался внутри неё, на грани оргазма.

— Чёрт…

Хриплый, как гравий голос, закрытые веки, стиснутые зубы в попытке максимально продлить этот момент.

— Бл*дь... бл*дь... бл*дь…

Всё жестче, всё быстрее, не в силах сдерживаться, в то время как Скарлетт смотрела на Матиаса, потрясенная его инопланетной красотой, почти невыносимой. Всё ей казалось нереальным. Звук их тяжелого дыхания, его чистые и тёплые глаза, такой большой и алый рот, исказившийся в гримасе нарастающего удовольствия. Она больше не чувствовала боли, только тупой и приятный дискомфорт, физическое и окончательное доказательство того, что отмечена им навсегда.

Скарлетт крепко схватила Матиаса за ягодицы, толкая глубже, снова и снова направляя его внутрь себя, жестче и агрессивнее чем это делал он, пока грань между удовольствием и болью не была полностью размыта.

— Я не могу… — Матиас заговорил сдавленным голосом. — Я не могу этого сделать… слишком много… слишком много… Христос… я знал это… я это знал…

— Тогда отпусти себя. Кончай. Кончай внутрь меня, — приказала она, задыхаясь.

— Скарлетт… — выдохнул он в последний раз, в тоне его голоса прозвучало сожаление.

Затем, с долгим душераздирающим стоном, он стал двигаться беспорядочными толчками, наполняя её струя за струёй, всем своим семенем, густым и тёплым.

Они долго лежали в тишине, обнимая друг друга. В сознании Матиаса бурлила тысяча смущенных мыслей, тысяча противоречивых чувств, а в его теле поселилось новое спокойствие, которого он не испытывал долгое время. Он больше не мог лгать самому себе, и, если это была не любовь, которую он испытывал к Скарлетт, это было нечто, что находилось опасно близко к этому чувству.

Снаружи наступила поздняя ночь, и мужчина понял, ему нужно как можно скорее вернуться домой, но он не мог снова убежать, не объяснив, как всё пойдёт со следующего дня. Матиас посмотрел на Скарлетт и увидел, что она уснула с безмятежным и довольным выражением лица. Он был с сотнями женщин после секса, но впервые заботливо смотрел на лицо и тело этой, лежавшей рядом с ним сейчас. Он чувствовал огромную благодарность и нежность к Скарлетт; молча поблагодарил за то, что она вновь открыла ему сердце, за то, что растопила окружавший лёд, за то, что заставила его биться ещё один раз. Он думал, что будет мучительно скучать по ней, но к такому Матиас уже привык и был готов. Несколько мгновений обдумывал идею продолжать тайно встречаться со Скарлетт, но тотчас же отложил в сторону. Он не был настолько безумным и эгоистичным, чтобы вовлекать девушку в своё беспорядочное существование. В другой жизни, в другой ситуации он, возможно, мог бы лелеять фантазию начать с ней с нуля. Но в этой не существовало никакого способа изменить ход событий. Потом была Элизабет. Он никогда не рискнёт спокойствием своей маленькой девочки, строя отношения, которые могут закончиться в любой день. Он был благодарен судьбе за то, что она привела его на встречу с этой замечательной молодой женщиной; знал, что не забудет её, но Матиас также понимал, что должен быть с ней честен. Больше никаких оскорбительных слов, никаких игр. Только, правда.

Матиас осторожно потянул лёгкое покрывало и накрыл их обнаженные тела. Посмотрел на часы, которые показывали два часа ночи, и решил дать Скарлетт поспать ещё немного. Он успевал вернуться домой до рассвета, чтобы проводить Элизабет в детский сад. Днем он сможет выспаться, а вечером отправится на большую вечеринку Фиби Ньюманн для встречи с новой клиенткой.

Мати решил насладиться этими последними моментами счастья со Скарлетт, и потом продолжить свой путь, как всегда.

Несколько часов спустя Скарлетт с удивлением открыла глаза, со стремительно бьющимся сердцем. На мгновение она испугалась, что всё ей приснилось, но когда увидела Матиаса рядом с собой, поняла — всё это правда. Он лежал рядом и занимался с ней любовью не потому, что связан глупым контрактом, а из-за той алхимии, которая объединяла их с самого начала.

— Ты всё ещё здесь, — прошептала она. Мати кивнул головой, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать Скарлетт в губы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Никогда не было лучше, — искренне ответила Скарлетт.

— Возможно, несколько дней будешь испытывать дискомфорт, — сказал он, нежно поглаживая её руку, — мне жаль…

У Скарлетт в горле образовался комок. Она хотела сказать, что будет принимать боль с радостью, потому что это послужит напоминанием — они наконец-то были вместе, он любил её, хотя бы только и одну ночь.

— Как долго ты будешь отсутствовать? — спросила она, освобождаясь от объятий и присаживаясь рядом.

— Это не имеет значения, — ответил Матиас, следя за ней взглядом. — Важны только проведённые вместе часы. И воспоминания, которые мы создали сегодня ночью.

Скарлетт встала, сдаваясь, покачала головой и подняла с пола халат.

— Пойдём со мной. Я приготовлю тебе завтрак, — пробормотала она, приглашая Матиаса следовать за ней, тщетно пытаясь продлить последние минуты как можно дольше.

Матиас встал с постели и быстро оделся. Он решил принять душ дома, чтобы сохранить запах Скарлетт ещё на несколько часов.

Они пошли на кухню бок о бок, не касаясь друг друга. Тяжесть случившегося нависала над ними, а также ложь, которую они могли присоединить к этой памяти.