— Сыграй что-нибудь? Пожалуйста? Музыка исцеляет душу, ты же знаешь.

Я ждала, полагая, что Крид придумает какую-нибудь отговорку и вернётся к видеоигре. Но к удивлению, он на мгновение уставился в милое личико Милли, а затем взял гитару, медленно кивнув.

Пока Крид настраивал инструмент, Милли перетащила Брейдена на диван и пригласила меня присоединиться к ним. Я устроилась на подлокотнике и наблюдала, как Крид заканчивает настройку. Он прочистил горло.

— Не привык играть на публику, — проворчал он.

— Мы не зрители, — сказала я ему, — мы просто мы.

Крид на мгновение уставился на всех нас троих, затем склонил голову. Гитара ожила в его руках. Мне показалось, что первые такты звучат смутно знакомо. И когда Крид начал петь, я была очарована мощным и страстным тембром его голоса. Всё в нём менялось, когда он пел. Жёсткие линии осанки смягчались, а лицо стало выглядеть расслабленным. Эмоции, которые его стоический внешний вид держал в узде, выходили на поверхность в том, как он пел. Я даже не могла придумать другого голоса, который мог бы превзойти Криденса Джентри. К тому времени, когда он дошёл до припева, я поняла, что очень хорошо знаю произведение. Мой отец коллекционировал винил и очень любил альбомы конца шестидесятых и начала семидесятых годов. Крид пел завораживающе красивую песню, которую я хорошо помнила.

Когда он остановился, то застенчиво посмотрел на нас. Брей и Милли разразились громкими аплодисментами, и я улыбнулась ему.

— Неудивительно, почему ты жаловался на моё пение, — засмеялась я. Крид пожал плечами и отложил гитару.

— Чувак, ты великолепен, — выпалил Брейден. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сыграть где-нибудь вживую? Клубы всегда ищут новые таланты.

Крид покачал головой.

— Не-а. Не могу представить себя играющим для кучки пьяных ублюдков и их девок.

— Danny’s Song, — сказала я, вспомнив название.

Крид кивнул, выглядя удивлённым.

— Точно. Я тяготею к старым произведениям. Не знаю почему.

— Кенни Логгинс написал это для своего брата, ты знаешь? Дэнни — это имя его брата.

— Нет, — пробормотал Крид, — я этого не знал.

В его голосе снова звучало беспокойство. Возможно, Крид думал о своём брате, лежащем на больничной койке в нескольких милях отсюда, или надеялся написать песню, которая могла бы что-то изменить.

— Что там написано? — спросила Милли, указывая пальцем. — Что написано на твоей татуировке?

Крид посмотрел вниз. Первые несколько пуговиц на его рубашке были расстёгнуты, и на груди виднелось несколько чёрных букв в том же месте, где и татуировка у Корда. Крид расстегнул ещё несколько пуговиц, чтобы мы могли увидеть латинские слова.

Милли шагнула вперёд и прочитала фразу.

— Concedo nulli.

— «Никому не уступай», —перевёл Брейден, и Крид кивнул.

— Чертовски верно.

Милли и Брей ещё немного поболтали с Кридом, прежде чем отправиться домой. Я проводила их до двери и обняла, благодарная за такое родное тепло.

— Позвоню тебе завтра, — пообещал Брейден, сжав мой локоть, прежде чем обнять Милли за плечи и направиться в сумерки.

Крид не вернулся к своей игре. Он сидел, опустив голову, глубоко задумавшись.

— Хочешь посмотреть фильм? — предложила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Не особенно.

Я сделала паузу, ожидая, не скажет ли он что-нибудь ещё. Однако Крид не был болтуном. Он всегда предпочитал сказать несколько слов, а затем уйти.

— Ну, — наконец, сказала я, — думаю, пойду ненадолго в комнату Корда, пока он не вернётся.

Крид не ответил, поэтому я пожала плечами и пошла по коридору.

— Сэйлор?

Я обернулась и увидела, что он смотрит мне вслед.

— Ты классная девчонка, — сказал он. — На самом деле. Эта история между тобой и Кордом, я рад за вас, ребята.

Я покраснела, польщённая. Вероятно, это было самое близкое к одобрению Криденса Джентри.

Крид встал и вышел на задний дворик, возможно, поднимать гири, которые парни держали там. А я вернулась в комнату Корда.

Первое, что увидела, когда включила свет, был ноутбук, до сих пор лежащий в коробке. Я совсем забыла про него. Я села на край кровати и вытащила ноут из упаковки. И снова меня поразил уровень заботы Корда, побудивший его совершить покупку.

После возвращения в Аризону я почти ничего не писала. Каждый день я садилась перед пустым экраном ноутбука Милли и пыталась набрать несколько предложений рассказа, который, как мне уже начинало казаться, никогда не закончу. Я сказала Корду, что не знаю, чем всё закончится, потому что не понимаю, как писать о любви.

Но пока настраивала систему, я думала о Корде, о разрушительной страсти, с которой его тело вторгалось в моё, о его грубоватом юморе, о его стремлении угодить мне. По мне пробежала горячая волна, она не была просто похотью. Я скучала по нему. Внезапно на меня нахлынуло желание начать печатать и вдохнуть слова в сложную природу сердца.

Когда я посмотрела на него, я увидела мужчину. Но я видела и кое-что ещё. Он был диким и свирепым. Опасения, о которых мой народ долго шептался, могли быть оправданы. Но он не раз спасал меня, и чувство защиты, которое я испытывала в его объятиях, было ни с чем не сравнимо. Я изо всех сил пыталась подавить нарастающую волну эмоций, но он не позволил мне этого. Мы родились по разные стороны невидимой черты, и нам сказали, что наш вид никогда не найдёт мира друг с другом. Но когда он прикасался ко мне, всё это не имело значения. Это была битва, в которой не могло быть победителей. Лучшим исходом была ничья. И в конце концов остались только мы.

— Сэйлор. Сэй.

Корд прокрался в комнату так, что я даже не услышала. Он усмехнулся мне, присаживаясь на край кровати. Я потянулась к нему, закрывая крышку ноутбука.

— Ты потерялась, — сказал он, с некоторым удивлением, поглаживая мои волосы.

— Не потерялась, — возразила я, забираясь к нему на колени. — Нашло вдохновение. — Я взглянула на часы. Была половина одиннадцатого. — Часы посещений закончились, я так понимаю?

Корд устало кивнул.

— Ага. В больнице сказали, что позвонят, если будут изменения. Чейзу дают антибиотики, чтобы предотвратить возможную инфекцию.

— Как он себя чувствует?

— Ну, ты же знаешь Чейза. Он с шуточками заберётся даже в сосновый ящик. Корд поморщился. — Ему больно. И его гордость, вероятно, пострадала больше, чем тело.

— На него напали. Бой был нечестный.

Глаза Корда сузились.

— Нет, — серьёзно сказал он, — это было не так.

Его хмурый взгляд напомнил мне о Криде. Я вспомнила о загадочном комментарии Крида по поводу отправления правосудия, но не хотела говорить об этом сейчас. Я просто хотела оказаться в объятиях Корда.

Он смотрел, как я расстёгиваю его рубашку и снимаю её, обнажая его бронзовые плечи. Подушечкой пальца коснулась отметины, которую оставила на его шее и вспомнила, как несколько часов назад мы неистово отрывались в гостиной.

— Первый раз, когда я ставлю засос.

Корд ухмыльнулся.

— Да, в больнице на меня бросали грязные взгляды. А Чейз немного посмеялся надо мной, говоря, что я думаю об удовлетворении своих похотливых потребностей, пока он лежит на больничной койке. — Корд провёл руками по моей груди. — Кстати, об этом...

Не имело значения, сколько раз мы были вместе или сколько времени прошло с последнего раза. Я всегда хотела его. И не могла себе представить, что это когда-нибудь изменится. Корд просунул руки под мою футболку и коснулся обнажённой кожи.

— Ты не собираешься закрыть дверь? — спросила, глубоко вдохнув. Я не знала точно, где находится Крид, и не слишком желала выставляться напоказ.

Корду нравилось заводить меня. Он расстегнул лифчик и стянул футболку, прикасаясь повсюду.

— А если я не закрою дверь? — Он опустил одну руку мне между ног, а другой ласкал мою шею.

— Тогда меня всё равно трахнут, — честно ответила я.

Корд рассмеялся, встал и захлопнул дверь. Он сбросил брюки и в мгновение ока широко раздвинул мои ноги.

— Я скучала по тебе сегодня, — сказала я, выгибаясь и слегка постанывая, когда почувствовала, как он коснулся моей влажной сердцевины.

— Я здесь, — ответил Корд, пристально глядя мне в глаза.

— Тогда и оставайся там, — прошептала я.

В ответ он резко вошёл в меня.