ГЛАВА 23

Сэйлор

Чейз прекратил притворяться, едва Корд скрылся из виду. Он перестал улыбаться и указал на стул рядом с кроватью.

— Сядь.

— Прекрати меня царапать! Не смотрите на меня! Я вижу львят повсюду! Бл*дь, везде они!

Чейз закатил глаза и крикнул через занавеску:

— Всё в порядке, Ларри. Они уходят, им нужно в туалет. Их не будет по меньшей мере десять минут. Сделай передышку, приятель.

Старик продолжал сетовать, но постепенно успокоился.

Выражение лица Чейза было серьёзным.

— Что происходит, Сэй?

— Ты имеешь в виду с Кордом?

Он попытался сесть. Я видела, как от усилий у него на лбу выступили капельки пота.

— Да, с Кордом и с Кридом тоже. Что, чёрт возьми, они замышляют?

— Ты думаешь, они советуются со мной, прежде чем строить планы?

Чейз вздохнул.

—Значит, они строят планы?

Я почувствовала, как сердце сжалось.

— Думаю, да.

— Проклятье, — выругался он, сжимая кулаки. — Что хорошего, по их мнению, они могут сделать, отправившись на кровавую миссию?

Сердце забилось быстрее. Мне стало не по себе, услышав, как просто и ясно озвучил Чейз, о чём я лишь подозревала. Накануне я наблюдала неудержимую ярость Корда, но на данный момент ему удалось укротить монстра внутри себя. Возможно, так будет продолжаться недолго.

Чейз печально покачал головой.

— Останови его, Сэйлор. Крид никого не будет слушать, но Корд тебя выслушает.

— Ты так думаешь?

Чейз потянулся ко мне и взял меня за руку.

— Да. Он по уши влюблён в тебя, милая. Если кто и может привести его в чувство, так это ты.

По моей щеке скатилась одинокая слеза.

— На данный момент он мне тоже вроде как нравится.

На лицо Чейза вернулась хитрая ухмылка.

— А, так ты его любишь. Ты хочешь завести с ним милых маленьких детей и всё такое.

Я покраснела, не отвечая. Я даже не могла описать те сумасшедшие американские горки эмоций, которые вызывала у меня мысль о Корде.

— Эй! — продолжил Чейз, указывая пальцем на моё колено.

— Не поняла.

Он прочистил горло.

— Есть кое-что, что ты должна знать. Про тот бардак в Эмблеме с тобой и Кордом.

Я отмахнулась от него.

— Мы это уже обсуждали. Всё в прошлом, и значения не имеет.

— Мне всё равно нужно кое-что тебе сказать. Идея была моя, Сэйлор. Это я думал, что тебя будет легко затащить в постель. — Чейз сделал паузу, печально опустив взгляд. — И я тот, кто рассказал всем, у кого есть уши, чтобы услышать. Хочу сказать — Корд сделал то, что сделал. У него нет оправдания. Но сплетни распространил не он. Кордеро никогда не смог бы этого сделать. Это всё моя вина. — Чейз прочистил горло, испытывая боль. — Мне очень жаль.

Несколько мгновений я молчала. Если бы попыталась, я могла бы вызвать боль и унижение тех давних дней, но зачем? Это случилось давным-давно, и в другом месте. В то время я знала каждого из них не больше, чем они меня. Но теперь я их знала. Чейз и Крид стали моими друзьями. А Корд моим сердцем.

Чейз ждал, что я что-нибудь скажу. Может быть, пошлю к чёрту или вздохну и скажу, что я уже простила его.

— Что означает твоя? — спросила я его вместо этого.

Он выглядел растерянным.

— Ты о чём?

Я указала на татуировку на его груди, выглядывающую из больничного халата.

— Корд говорил, что ты единственный, кто неравнодушен к латыни. Что означает твоя, Чейз?

Он опустил взгляд и раскрыл халат улыбаясь.

— Читай.

— «Vivo pro hodie», — прочитала я, пожимая плечами. — Что-то про жизнь.

— В переводе это означает «Живу сегодняшним днём», но существуют академические разногласия по поводу правильной формы.

— Хм. Живу сегодняшним днём. Очень прозорливо.

Чейз осторожно потрогал свои бинты.

— Похоже на то, правда?

— Я постараюсь, — прошептала я, — не позволить ему наделать глупостей.

— Постарайся изо всех сил, Сэйлор.

— Обещаю.

— И если словесное убеждение не сработает, не стесняйся использовать свои сиськи. Кстати, учитывая, как много я страдал, могу взглянуть на них хотя бы на мгновение?

— Придурок, — засмеялась я. — Нет.

В моей сумочке зазвонил телефон.

— Чёрт, это моя мать. Уверена, она хочет напомнить мне о своей завтрашней свадьбе. Ну что ж, голосовую почту придумали для таких случаев. Ты знал, что моя мать выходит замуж за Гари Чавеса?

Чейз склонил голову набок.

— Гнома?

— Единственного и неповторимого.

— Говоря о горячих цыпочках МакКенна, твоя мама, безусловно, может составить конкуренцию. Помню, как однажды она и мой дядя...

— Остановись, — взмолилась я, содрогаясь. — Просто остановись. Некоторые воспоминания должны быть похоронены в расплавленной коре ядра земли и никогда не возрождаться.

— Окей. Ты будешь кормить меня хлопьями с ложечки?

— Лучше. Я позволю тебе есть прямо с моей ладони.

Крид вошёл в палату как раз в конце разговора. Он бросил на нас недоуменный взгляд, а затем вздрогнул, когда Ларри из-за соседней занавески снова начал кричать о невидимых кошках.

Чейз крикнул в ответ.

— Не волнуйся, Ларри. Здесь только что был контроль за животными и забрал всех зверей.

— Что это за хрень? — спросил Крид, морща нос.

Пришёл Корд с подносом, на котором лежали жареные пончики и яичница. Чейз принюхался к запаху и оттолкнул еду.

— Я больше не голоден. Отдай всё Кинг Конгу.

— А я голоден, — согласился Крид, ныряя за подносом.

Было приятно находиться втроём. Я чувствовала себя членом семьи. Около полудня пришли Брей и Милли, нагруженные цветами и воздушными шариками. Чейз спросил Милли, не хочет ли она обтереть его губкой. Она улыбнулась и вежливо отказалась.

Трули тоже позвонила мне. Я была рада получить от неё весточку. Она сказала, что ей удалось убедить Эда (менеджера ресторана), что я страдаю от крайней предменструальной паранойи и прохожу курс лечения. И она от души рассмеялась.

— Он говорит, что ты можешь вернуться на работу, как только разберёшься с гормональными проблемами.

— Ты прелесть, — сказала я ей, улыбаясь и радуясь, что нашла ещё одного друга.

Потом прослушала хрипящее сообщение, оставленное мамой на автоответчике. Она целую вечность говорила о маргаритках и выдала множество напоминаний о том, что мне нужно быть в ресторане завтра к трём часам дня. Я лишь покачала головой, решив пока не перезванивать ей и удивляясь тому, как быстро превратилась из человека, о котором почти не думали, в ключевой элемент её свадебного торжества.

Она не очень хорошо воспримет, если скажу, что не поеду. В конце концов, я даже и не ожидала, что Корд оставит своего брата на больничной койке одного ради приятного путешествия в Эмблем. Я не хотела, чтобы он это делал. Мне и самой не хотелось ехать. Казалось более важным быть здесь, с Кордом и его братьями.

Корд нашёл меня сидящей в вестибюле больницы, рассеянно уставившейся в свой телефон.

— Привет, красотка, — ухмыльнулся он, и мой желудок сделал небольшое сальто.

Я вскочила и бросилась прямо в его объятия. Он так хорошо пах. Мне было приятно находиться рядом с ним; и хотела остаться в его объятиях навсегда. Я не хотела возвращаться к напряжённому разговору с Чейзом, к страхам по поводу того, что произойдёт в ближайшие дни. Просто хотела быть с Кордом и сказать всей жестокости в мире, чтобы она отвалила.

— Привет, — он погладил меня по спине. — Что-то случилось?

— Ничего.

Я вдыхала его запах, эту неповторимую смесь мыла и лосьона после бритья, чувствуя, как между ног разливается тепло.

Корд знал. Он всегда знал. Он прижал меня к себе так, что я почувствовала, как он твердеет.

— Хочешь прокатиться?

— Конечно. — Я поцеловала его. — Давай. Только сначала поднимемся наверх и посмотрим, не нужно ли что-нибудь парням.

Мне нравилось ощущение от его объятия, когда мы поднимались в палату к Чейзу. Я тоже обняла Корда за талию и закрыла глаза, думая о пьянящем ощущении его широкой обнажённой груди напротив моей.

Корд внезапно напрягся, а затем громко выругался. Я открыла глаза и увидела толпу медперсонала, бегущего в палату Чейза и выходящего из неё.

— Может быть, случилось что-то со стариком, — предположила я. Но чувство паники в груди усилилось, когда я увидела Крида, стоящего за дверью со страдальческим выражением лица.

Корд бросился к нему, а я сразу за ним.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Крид едва мог говорить.

— У него слишком сильно поднялась температура. Одна из медсестёр сказала, что его сердцебиение нестабильно.

— Проклятие, — простонал Корд и попытался заглянуть в палату.

Над Чейзом склонилось несколько врачей. Один снимал повязки с живота, и они обсуждали тихими голосами.

Ларри с кошками заметил нас в дверях и погрозил пальцем.

— Я же говорил вам всем избавиться от маленьких львов, — печально сказал он.

Корд остановил медсестру, выходящую из палаты.

— Можете сказать, что происходит с братом?

Она сочувственно улыбнулась ему. Вероятно, женщина привыкла к тому, что её перехватывают и дёргают за руки взволнованные люди.

— Доктор выйдет через несколько минут, чтобы проинформировать вас о состоянии мистера Джентри.

Крид с несчастным видом прислонился к стене, а Корд молча уставился в пол. Я ничего не могла поделать, кроме как беспомощно наблюдать.

Вскоре Чейза вывезли из палаты на каталке. Он лежал на спине с закрытыми глазами и прикрывал лицо руками. Корд попытался подойти ближе.

— Чейзин! — позвал он.

Чейз поднял руку и вяло помахал.

Новости были мрачными. У Чейза появились признаки серьёзной инфекции. В результате открылись швы, и началось внутреннее кровотечение.

Доктор поспешил уйти, пообещав сообщить нам любые новости. А потом случилось нечто такое, что разбило мне сердце. Братья Джентри — Кордеро и Криденс — опустились на пол и заплакали.