ГЛАВА 25

Сэйлор

Брей и Милли были достаточно любезны и вели себя осторожно; они не задавали мне слишком много вопросов и если спрашивали, то о пустяках. Я была благодарна. Меня разъедало беспокойство, пока пыталась не шевелиться на диване, глядя в потолок. Телефон лежал будто приклеенный к уху, хотя я знала, что Корд мне не позвонит.

В моём парне не было ничего простого. Да он никогда и не был простым человеком. А в этот момент Корд переживал внутри себя сильнейший конфликт, в котором я ничем не могла ему помочь. Я отдала ему всё, что могла. И если он решит отвернуться и выбрать что-нибудь уродливое, тогда больше не было смысла бороться.

На мгновение я почувствовала вспышку гнева по отношению к Корду Джентри. Он проник в моё сердце, и ничто уже никогда не будет прежним. Я не могла представить, что смогу испытать с кем-то другим такую, как с ним, связь. Любить — было поистине ужасно.

Ночь прошла неспокойно, и утром я была не в настроении разговаривать. У меня не было никакого желания возвращаться в Эмблем, и ещё меньше желания присутствовать на свадьбе матери. Но идея ждать, пока мужчина, которого я любила, умрёт или сядет в тюрьму, казалась ещё менее привлекательной.

— Могу я одолжить тебе платье? — Деликатно предложила Милли.

— Нет, спасибо, — пробормотала я, разглаживая длинное чёрное платье. Это было единственное платье, которому не требовалась химчистка.

Вздрогнув, я поняла, что именно это платье было на мне, когда я поехала в Калифорнию. Именно его я надела в тот вечер, когда мы с Кордом впервые занимались любовью.

Из раздумий меня выдернул нежный голос Милли.

— Сэй? Хочешь поговорить?

Я покачала головой, наполняя свою сумочку вещами, которые понадобятся в течение дня. Свадебный подарок маме я не купила, но и чёрт с ним. В порыве гениальности я вспомнила про подарочную карту Target, которую она прислала мне на выпускной и нашла ту на дне сумочки. Идеально.

— Я поехала, — произнесла со вздохом.

Брейден пристально посмотрел на меня из-за очков.

— Ты сначала заедешь в больницу?

— Да.

— Хорошо, — сказал Брей, обменявшись взглядом с Милли. — Передавай от меня привет Эмблему.

— Конечно. Я привезу вам в качестве сувенира кусок колючей проволоки с тюремной ограды.

Он пожал плечами.

— Возможно, это будет интересный день для возвращения домой. Сегодня вечером состоится казнь какого-то преступника, и я слышал, что она вызвала толпу протестующих.

— Потрясающе. Не могу дождаться. Люблю вас, ребята.

Я направилась к выходу.

— Сэйлор? — окликнул Брейден.

Я нетерпеливо обернулась.

— Да?

Брей неловко улыбнулся мне.

— Я тоже тебя люблю, сестрёнка.

Я проехала мимо дома братьев. Пикапа на парковке не оказалось. Правильно, ведь посещения в больнице начались час назад. Я надеялся, что они там и были. Если бы мне было кому молиться, я бы помолилась.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением, когда увидела на больничной парковке безошибочный силуэт потрёпанного пикапа.

Крид стоял возле палаты Чейза со стаканчиком кофе в руках.

— Привет, — помахала я рукой.

Он не улыбнулся мне.

— Привет.

— Так как у него дела?

Парень облегчённо вздохнул.

— Лучше. Прошлой ночью температура снизилась, инфекция купируется. Возможно, мы сможем забрать брата домой через день или два.

— Хорошо. — Я уставилась в пол. — Корд внутри?

— Нет. Он спустился в кафетерий. Чейз решил, что снова проголодался.

— Что вы, ребята, делали прошлой ночью?

— Ничего. — Крид отвёл взгляд. — Поиграли в видеоигры, а потом легли спать.

— Верно. — Я не смогла сдержать сарказм в своём голосе. — Увидимся, Крид.

Сосед Чейза, мужчина, получивший огнестрельное ранение во время охоты, готовился к выписке. Его жена сыпала цветистыми ругательствами, пока этот несчастный пытался аккуратно упаковать свои вещи. Он посмотрел на меня так, словно предпочитал остаться в больнице.

Чейз лежал с закрытыми глазами. Я задёрнула занавеску вокруг его кровати и села на ближайший стул.

— Привет, Сэйлор, — поздоровался Чейз, не открывая глаз.

Я осторожно сжала его руку.

— Ты напугал нас вчера, крутой парень.

Его лицо было менее опухшим, чем накануне, но кожа всё ещё была покрыта яркими синяками, а порез на щеке выглядел довольно свежим.

— Окажешь мне услугу? — спросил он. — Подай мне вон то судно.

Я скривилась.

— Ты ведь не серьёзно?

Он открыл глаза.

— Нет.

— Хорошо, потому что даже у моей дружбы есть предел.

Чейз изучающе посмотрел на меня.

— Ты хорошо выглядишь.

— Мне пришлось нарядиться, еду на свадьбу матери.

— Чёрный цвет как раз подходит для свадьбы. Корда берёшь с собой?

— Хотела бы, — тихо ответила я. — Я пыталась, Чейз. Я пыталась поговорить с ним. Дело в том, что я не знаю, что он решил.

На лице Чейза Джентри появилось самое печальное выражение в мире.

— Понимаю. Я тоже не знаю.

За занавесом раздражённая пара спорила о том, кто виноват и разбил на прошлую Пасху фамильную керамическую тарелку. В какой-то момент показалось, что женщина избивает своего мужа хозяйственной сумкой.

Вошёл Корд с подносом, полным еды. Увидев меня, он на мгновение приостановился, а затем улыбнулся. Я мысленно послала ему проклятье за то, что он держит в плену моё сердце. Он обнял меня, и мы поцеловались.

— Скучал по тебе ночью, — прошептал он мне на ухо, и я подумала, что если бы я только могла сохранить его целым и невредимым, то мне никогда больше не пришлось бы загадывать другое желание.

Чейз прочистил горло, и через минуту Корд отстранился. Он оглядел меня с ног до головы.

— Сразу уезжаешь?

Я взяла его за руки и посмотрела на него так умоляюще, как только могла.

— Поехали со мной.

Чейз откусил яблоко и начал громко жевать.

— Ты должен поехать с ней. Что, чёрт возьми, ещё нужно солнечным днём и с красивой девушкой?

— Да, — добавила я, — Что ещё тебе нужно?

Корд только нахмурился, выглядя раздражённым. Он попятился и отошёл к противоположному краю кровати.

— Я не могу, Сэйлор.

На его лице появилась непокорная решимость. Он уже выбрал что-то, что не включало меня.

Я не собиралась снова плакать. Просто захотела выбраться оттуда к чёртовой матери. Я тронула Чейза за плечо.

— Пока, малыш. Я зайду вечером, если не вернусь слишком поздно.

Едва не врезавшись в Крида в дверях, я поспешила выйти из палаты, ничего не сказав Корду. Он последовал за мной.

— Подожди, — сказал, взяв меня за руку, — я провожу тебя до машины.

Я отпихнула его.

— Не утруждай себя.

— Сэйлор.

Я проигнорировала.

— Сэйлор!

Корд схватил меня за обе руки и попытался удержать.

— Отпусти меня, Корд, — прошептала я, не в силах сделать что-либо ещё не разрыдавшись. — Просто, бля, отпусти меня.

Он прижался своим лбом к моему и на минуту замер, дыша медленно и тяжело. Наконец отпустил, не сказав ни слова, как я и просила.

Поездка в Эмблем была ужасной. Как только я миновала Куин-Крик, меня начало тошнить. Я остановилась на грунтовой дороге, что шла вокруг хлопковой фермы, и вышла из машины. В отчаянии я рухнула на колени в пыль и зарыдала, пока не заболело сердце.

Через полчаса я вымоталась, не найдя ни одного ответа на мою внутреннюю боль. Очевидно, Корд больше нуждался в том, чтобы пойти навстречу тёмному импульсу своей жестокой натуры, чем во мне. Конкретных слов он не произнёс, но в этом не было необходимости.

Когда я снова встала, мне показалось — я постарела лет на двадцать. Потом я вспомнила, что забыла забрать букет невесты, и мне стало ещё хуже.

К счастью, по пути я проезжала «Уолмарт». К несчастью, у них оказался скудный цветочный ассортимент. Потом меня осенила интуиция, и я подобрала в отделе «сделай сам» то, что матери точно подойдёт. Мне предстояло ещё полчаса езды, но времени в запасе оставалось достаточно. И я решила заглянуть к отцу.

Эмблем — уродливый город. Проезжая по единственной ведущей туда двухполосной дороге, первое, что можно было увидеть — это тюрьма. Это было обширное скопление низких зданий, окружённых высокими заборами, увенчанными колючей проволокой. Обогнув комплекс, я увидела скопление протестующих людей с плакатами. По другую сторону забора несколько мужчин в оранжевых комбинезонах наблюдали за происходящим. Они стояли слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, но я всё равно начала думать о них, задаваясь вопросом: есть ли где-нибудь у них друзья или семья, люди, которым они небезразличны? Что они сделали, чтобы оказаться там, где они сейчас и сожалели ли об этом?

Я выросла недалеко от этого места. Мои родители всю жизнь проработали в тюрьме. И хотя для меня она была частью пейзажа, я редко задумывалась о том, какое количество человеческих страданий должно было содержаться в её стенах.

Отец по-прежнему жил в доме, где я выросла. В этом районе проживали в основном семьи тех, кто работал в тюрьме. Но район был одним из самых красивых в Эмблем. Уже на подъездной дорожке меня охватило сомнение. Я не разговаривала с отцом после возвращения в Аризону. Он понятия не имел, что сегодня я могу появиться у его двери. Потом отбросила все колебания. Мы были не в лучших отношениях, но уверена, он будет рад нашей встрече. Он всегда был таким.

Дверь открыла пышногрудая блондинка с сигаретой во рту.

— Да?

Женщина, видимо, была последней подружкой отца, холодно оглядела меня, словно уже решила, что я ей не нравлюсь.

— Привет, — я попыталась улыбнуться. — Я дочь Джона, Сэйлор.

Она затянулась сигаретой и почесала открытый участок кожи над левой грудью.

— Верно, я узнала тебя. Возможно, ты тоже меня помнишь.

Я присмотрелась к ней повнимательнее. Её черты выглядели смутно знакомыми. Затем что-то щёлкнуло. Она была старше и грузнее, но её лицо было таким же, как у одной из моих одноклассниц.

— Вы мать Марни Харт. Как Марни?

Женщина помрачнела.

— Она беременна от досрочно освобождённого бездельника.

— О, — сказала, не зная, что именно добавить. Марни мне всё равно никогда по-настоящему не нравилась.