Глава 18

После последнего занятия я старалась не думать о Джоше, Мадлен и своем прошлом.

В среду я решаю вернуться на занятия, и Джош, кажется, искренне рад меня видеть. Я протягиваю ему свою регистрационную форму и платежные реквизиты, чтобы подтвердить свои обязательства, и сажусь рядом с Брук. После семи, когда все рассаживаются, он выходит и прислоняется к длинному столу, скрестив ноги.

— Для тех из вас, кто не знает, в рамках этого курса я предлагаю факультативный полный рабочий день в моем доме на полуострове Морнингтон в следующую субботу, — он оглядывает комнату, где мы сегодня вшестером собрались. — Я знаю, что это долгие выходные, так что у вас могут быть другие планы, но кто-нибудь поедет?

— Я согласна, — говорит Зои, поднимая руку.

Все остальные подтверждают свое присутствие, оставляя меня пялиться на свои ногти.

— У тебя есть планы на субботу? — спрашивает Джош, глядя на меня.

— Мне нужно свериться с календарем, — говорю я, не желая соглашаться.

Его улыбка на мгновение исчезает.

— Ладно. Все принесли какой-нибудь предмет?

— О боже, — Эрик вскидывает руки. — Я забыл.

— Не проблема, — успокаивает его Джош. Он берет коробку с открытых полок и протягивает ее Эрику. — Выбери что-нибудь отсюда.

Эрик изучает содержимое, и вытаскивает кусок веревки, завязанный в двух местах.

— Спасибо.

Прежде чем обратиться к нам, Джош ставит коробку на стол.

— Первое упражнение на сегодня – рисование по памяти, — он берет ситцевый мешок. — У каждого из вас есть такой, и я хочу, чтобы вы положили, то что принесли внутрь него, — я кладу в мешок свой предмет, кусок плавника, и туго затягиваю шнурок. — Правильно. Теперь, используя любой из доступных материалов: соберите, нарисуйте или вылепите свой объект.

— Джош, какой в этом смысл? — спрашивает Брук.

— Честно? Нет никакого смысла, кроме как отключить свой разум. Вы можете найти это расслабляющим.

Я беру карандаши и начинаю рисовать по памяти. В прошлое утро воскресенья я вернулась к реке и подобрала кусок плавника, пораженная его измученной формой. В его неровных линиях и зияющих дырах была какая-то красота.

С уверенностью, которой у меня давно не было, я коснулась карандашом бумаги. Закрыв глаза, я вспоминаю один из тех моментов, когда тьма не могла сравниться с сияющим светом Мереки и меня на нашем месте у реки. Я мысленно возвращаюсь в то время, когда мне было лет четырнадцать-пятнадцать, и настроение у меня было ужасно мрачное. Как обычно, мама унижала меня, вымещая свое разочарование.

— Подожди и увидишь, Эмерсон, глупая девчонка, — сказала она и глубоко затянулась сигаретой. Ее худые щеки стали впалыми, когда она вдохнула дым.

Не сводя глаз с пепла на кончике ее сигареты, я гадала, когда он упадет на потертый ковер. Еще я представила путь дыма, когда он вошел в ее легкие и украл неизвестную часть ее вероятной жизни. Меня это волновало? Когда пепел упал, я снова сосредоточилась на ее словах, и не смогла пропустить конец сегодняшней лекции.

— Ты зря тратишь время со своими дурацкими рисунками и нелепыми мечтами выбраться из этой дыры, — сказала она с насмешкой.

Схватив сумку, я выскочила за дверь и пошла в город. Я знала только одно место, где хотела находиться, и одного человека, с которым хотела быть.

Мереки сидел в кресле-качалке на веранде и что-то записывал в блокнот.

— Что пишешь? — спросила я, стоя у подножия лестницы.

Его глаза встретились с моими, и широкая улыбка осветила его красивое лицо.

— Эмерсон, — он произнес мое имя с волнением, заставляя мое сердце трепетать. Этот мальчик заботился обо мне, и я верила, что так будет всегда. — Что ты здесь делаешь? Я думал, тебе надо учиться.

Покачав головой, я попятилась.

— Пойдем со мной к реке?

Мой лучший друг вскочил и сбежал ко мне по ступенькам.

— Как будто надо спрашивать.

Добравшись до нашего особенного места, мы сели рядом на берегу реки. Несколько птиц гневно закричали на нависающих деревьях, но в остальном было все спокойно.

Мереки толкнул меня локтем.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе историю об Аберфорте, мальчике, который превратился в рыбу, чтобы спасти свой город?

Я покачала головой и положила ее ему на плечо.

— Расскажи мне все, что нужно знать.

Закрыв глаза, я почувствовала глубокий покой и благодарность к этому мальчику, который, казалось, точно знал, что мне нужно.

— Он был проклят речным Богом с именем Риопель.

— Как ты до этого додумался? — спрашиваю я, не в силах удержаться, чтобы не прервать его рассказ.

— Я ничего не придумал, — ответил он. — Просто слушаю реку, и она рассказывает мне истории. Записываю их в блокнот, чтобы запомнить все детали.

— Это безумие, но мне нравится, — я взяла его за руку. — Расскажи, пожалуйста, всю историю.

Вскоре я чувствую движение реки. Ее сила пульсирует во мне, направляя мою руку, пока полностью не поглощает меня. Я представляю, как волна достигает берега, задевая затонувшие камни. Наблюдаю за движением как зрительница и участница, не желая, чтобы это останавливалось. Вода холодная и неумолимая. Она ни перед кем не извиняется за свою безжалостную силу. Это вне моей досягаемости, но я не боюсь. Мне это не нужно. Я не стою на месте. Я – вода.

— Эмерсон, вот это да, — голос Брук звучит рядом со мной. Я подпрыгиваю. — Это необыкновенно, — продолжает она. — Где ты научилась так рисовать?

Мое тело покалывает от осознания того, что Джош рядом, и когда я смотрю на него, он стоит слишком близко, полностью сосредоточенный на моем рисунке. Осознав, что не следовала инструкциям Джоша, я быстро решаю вырвать страницу, скомкать ее и бросить на пол.

— Зачем ты это сделала? — кричит Брук. — Это было так прекрасно.

Я пожимаю плечами, но мои руки дрожат. Джош наклоняется и поднимает мой рисунок.

— Ладно. Следующее упражнение, — громко говорит он всем. — Достаньте предмет из мешка и держите его в руке, которой не рисуете, — я сижу как вкопанная без желания участвовать. — Это прозвучит немного странно, но я хочу, чтобы вы притворились муравьем, исследующим свой объект. В любом случае, нужно показать свое путешествие над вашим объектом на бумаге. Возможно, это будет одна длинная линия или может быть серия небольших набросков. На самом деле это не имеет значения, но ваши глаза будут закрыты, а рука на вашем объекте в процессе работы.

Когда все закрывают глаза и начинают, Джош машет мне рукой и идет к двери. Я тихо встаю и выхожу вслед за ним.

— Поговори со мной, — говорит он, указывая на комок бумаги в руке.

Я прикусываю нижнюю губу, глядя прямо перед собой.

— Я не хотела это рисовать, — шепчу. — Извини.

— В этом рисунке было много боли, но еще и сила и решимость, — говорит он мягко. Его голос полон ободрения и тепла. — Эмерсон, ты умеешь выражать широкий спектр эмоций с помощью своих рисунков. Я вижу в твоей работе талант, который редко встречал раньше. В одну минуту ты детально рисуешь перья для своих крыльев, показывая свет и надежду, а в следующую – гаснет свет и появляется тьма.

— Думаю, ты слишком много об этом думаешь, — уклончиво отвечаю я.

— Тебе никогда не казалось, что ты тонешь? — спрашивает он.

Качаю головой, не уверенная, солгать или нет.

— Я думала о грустной истории, которую мне когда-то рассказал друг. Вот и все.

Он опускает руку мне на поясницу и придерживает дверь.

— Эмерсон, ты прекрасная художница.

— Спасибо, — шепчу я, улыбаясь и развернувшись. — Это много значит.

— Это все на сегодня, — говорит Джош. — Спасибо, что пришли, — он смотрит на меня. — А для тех, кто придет в субботу, встретимся в кафе «Кошка/Мышка» рядом с Туристическим информационным центром, — я смотрю на адрес с листовки, которую он оставил на каждом из наших столов. — Это недалеко от моего дома, и мы отправимся туда примерно в девять тридцать.

Я не тороплюсь со сборами и ухожу последней.

— Приходи в субботу, — говорит Джош, открывая мне дверь. — Думаю, это пойдет тебе на пользу.

Я киваю.

— Это определенно возможно.