ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Следующие несколько дней я занимаюсь музыкой, слушаю музыку, пишу музыку и делаю все возможное, чтобы снова стать тем человеком, которым была до того, как снова встретилась с Шоном Скарлеттом.

Сильной. Независимой. Несокрушимой.

Мои часы проходят с медиатором между пальцами или губами, а еда становится раздражением, которое наполняет мой желудок во время песен, между песнями и после песен. Я питаюсь крекерами с арахисовым маслом и кофе, а когда в среду утром они заканчиваются, мне приходится переодеваться в настоящую одежду и выходить из квартиры. Одетая в черную куртку, рваную черную юбку, пару носков до колен со звездами и мои надежные армейские ботинки, я сижу в своем джипе, споря с телефоном, пока он не выдает мне направление к ближайшей кофейне «Старбакс» рядом с кампусом местного колледжа, в котором нет даже долбаного авто-кафе.

Мне каким-то образом удается держать глаза открытыми во время поездки, и после того, как неохотно вылезаю из своего джипа в реальный мир, я пересекаю видавшую виды парковку. Внутри я нахожусь в мешанине одетых в поло студентов колледжа, которые делают меня похожей на неоновый синий маркер в коробке шариковых ручек. Некоторые парни пялятся на меня так, словно я заразная, а некоторые так, словно готовы есть с моей руки, но большинство просто глазеют на меня, как будто я иностранная еда, которую все хотят попробовать, но слишком напуганы, чтобы сделать это.

Я рассматриваю клиентов, собравшихся за столиками и уютно устроившихся на диванах в углу, прежде чем мой взгляд перемещается к началу очереди, где один парень подталкивает другого, чтобы заставить сделать заказ, но последний слишком занят, улыбаясь мне так, будто я очаровательный котенок с табличкой «Бесплатно в хороший дом», висящей над головой.

Он одет в розовые конверсы, длинные шорты-карго и футболку с рисунком клубничного пирожного и чувствует себя во все этом очень комфортно. Темные очки надвинуты на густые волосы омбре, отчего парень выглядит здесь так же неуместно, как и я.

Когда он улыбается мне, я хмурю брови, а он оборачивается и делает заказ.

Я набираю сообщение Кэлу, пока жду своей очереди.

Я: Какой-то странный чувак пялится на меня в «Старбаксе».

Кэл: О, смотрите-ка, кто жив.

Я: Если он убьет меня, похороните меня в моих ботинках.

Кэл: Эти ботинки, вероятно, срослись с твоими ногами. Мы не смогли бы снять их, даже если бы захотели.

Я: Хорошо!

— Мисс?

— О, э-э-э. — Я кладу телефон в карман и сканирую доску за головой баристы. — Карамельный мокко, пожалуйста. Двойная соль. Двойной эспрессо.

Я оглядываюсь в поисках мистера Пироженки, но все, что осталось — это Поло, Поло, Поло. Сдерживаю смех, когда понимаю, что, если бы я прямо сейчас крикнула «Марко», каждый парень во всем этом заведении отозвался бы на зов. И судя по тому, как некоторые из них продолжают пялиться, они не станут возражать.

Я игнорирую нежелательное внимание и иду в конец бара, чтобы подождать свой напиток, снова вытаскивая телефон.

Я: Прости, что пропустила семейный ужин в воскресенье.

Кэл: И где пропадала?

Я: Зарылась в записях. Я все тебе компенсирую.

Кэл: Лучше бы тебе помириться с Брайсом и Мэйсоном тоже. Все это время они только и делали, что скулили о том, что их заменили.

Учитывая, что я редко виделась с Адамом, Джоэлем или Майком, а Шон никогда не будет мне как брат, им не о чем беспокоиться.

Я: Ты сказал им, чтобы они перестали быть девчонками?

Кэл: У меня есть доказательство — синяки на руках.

Я улыбаюсь и снова кладу телефон в карман, когда бариста пододвигает мне стакан. Он пахнет как рай, и я рискую обжечь нёбо, делая большой глоток. Конечно, напиток чертовски горячий, но вкус карамели на языке стоит того, и я все еще потягиваю его, выбрасывая свою упаковку в мусорное ведро. Находясь в пяти шагах от двери, замечаю, как один из парней в красной рубашке поло резко встает, чтобы открыть ее для меня, но я ускоряю шаг и выхожу наружу, прежде чем он успевает до нее добраться.

Я хихикаю себе под нос, когда голос позади меня чуть не заставляет меня выронить стакан.

— Эй. Кит, верно?

Я резко разворачиваюсь, и мистер Пироженка отталкивается от стены.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Я иду спиной назад, одновременно обращая на него свое внимание и осматривая местность вокруг нас в поисках кого-нибудь, кого могла бы знать. Видимо, это какой-то розыгрыш, потому что понятия не имею, кто этот парень или почему он смотрит на меня и говорит со мной так, будто он мой самый большой поклонник.

— Я также знаю, что у тебя три… нет, четыре брата, и что ты выросла в Даунингтауне, и… — Он закрывает глаза и машет рукой вокруг меня, как будто считывает мою ауру или что-то в этом роде. — И ты только что присоединилась к группе.

Когда я останавливаюсь, он открывает один глаз и улыбается мне.

— Откуда ты все это знаешь? — насторожившись, спрашиваю я.

— Я умею предсказывать будущее.

Его улыбка становится шире.

— Угу. — Из моего голоса сочится скептицизм, и я делаю еще один глоток своего напитка, чтобы продемонстрировать, насколько он не впечатлил меня. — Ну и что в моем будущем?

Он делает глоток кофе, копируя меня, а затем причмокивает губами.

— О, это очень просто. — Он делает эффектную паузу, а потом ухмыляется и говорит: — Мы станем лучшими друзьями. Ну, вообще-то, второстепенными лучшими друзьями или… третьестепенными лучшими друзьями, но… семантика, Кит-Кэт, это не важно.

— Еще раз, кто ты? — спрашиваю я, и мистер Пироженка протягивает мне руку, усмехаясь, когда я не делаю попытки пожать ее.

— Если я скажу тебе, что я друг Роуэн и Ди, это поможет?

Я смотрю на него, и он улыбается.

— Меня зовут Лэти.

— Лэти?

Он опускает руку и недовольно поднимает бровь.

— Ты хочешь сказать, что девочки не рассказывали тебе о своем большом лучшем друге-гее?

— Нет?

— Серьезно? — Когда выражение моего лица не меняется, он надувает губы и опускает очки на глаза. — Ну, это просто разочаровывает.

Лэти говорит, и говорит, и говорит — и каким-то образом, в течение пяти минут, убеждает меня пойти с ним в кампус. Он настаивает на том, чтобы показать мне окрестности, и за все это время я выдаю всего пять, может быть, десять слов.

— А вот здесь, — произносит он, указывая на аудиторию в Джексон-Холле, — Роу-Коу познакомилась с Адамом. Но еще важнее, здесь она встретила меня. — Он одаривает меня ослепительной улыбкой и поправляет темные очки на макушке. — Раньше мы все занятие впадали в экстаз, глядя на его затылок. — Он на мгновение задумывается, прежде чем продолжить нашу прогулку, и добавляет: — Но предполагаю, он не в твоем вкусе.

— С чего ты решил? — Я сцепляюсь взглядами с сопливой девчонкой, которая явно не одобряет армейские ботинки или розовые конверсы, празднуя маленькую победу, когда она первой отводит взгляд.

Лэти поворачивается и начинает пятиться назад, делая вид, что снова читает мою ауру рукой.

— Твой тип такой… высокий, худой, но с мышцами… черные волосы. Зеленые глаза. — Когда он останавливается, я тоже останавливаюсь. Он закрывает глаза в притворной сосредоточенности. — Имя начинается с…

Когда он приоткрывает один глаз и прямо говорит: «Шон», я изображаю лучшего «оленя в свете фар», которого кто-либо когда-либо видел. Просто смотрю и смотрю, размышляя о том, стоит ли убежать, размахивая руками, затем смотрю еще немного, а после заставляю свои губы изогнуться в медленной, веселой улыбке.

— Хорошая попытка.

Густые ресницы Лэти опускаются на прищуренные глаза, уголки рта приподнимаются в скептической ухмылке.

— Знаешь, не очень-то приятно хранить секреты от своего нового лучшего друга.

Удовлетворенная тем, что не подтвердила и не опровергла его подозрения, и едва сдерживая желание сильно встряхнуть его, требуя знать, какую нечестивую черную магию он использовал, чтобы узнать о моей затянувшейся влюбленности в Шона, я прохожу мимо него, понятия не имея, куда иду.

— Мне казалось, ты говорил, что мы станем лучшими друзьями третьей степени.

Розовые конверсы спешат пристроиться рядом со мной.

— А что, если я открою тебе свой секрет?

Я прикрываю глаза от солнца и смотрю на него, а потом хихикаю.

— У тебя нет никаких секретов.

Его наряд, прическа, улыбка — все это кричит о том, что ему нечего скрывать, а даже если бы и было, он бы этого не скрывал. Он усмехается моей оценке.

— Туше. Но у тебя их куча.

Я не открываю ни одного из них, пока мы идем — ни о моей нынешней влюбленности, ни о прошлой, ни о потере девственности в спальне наверху на вечеринке Адама. Если бы у меня была подруга девушка, я могла бы позвонить ей и выложить все начистоту, но вместо этого у меня есть только властный брат-близнец и парень в неоновых конверсах, которого я знаю всего двадцать минут.

В конце концов, последний признает свое поражение, переключаясь на разговоры о городе, колледже и сотне других безопасных тем.

— Ты уже была в Mayhem? — спрашивает он со своего места напротив меня в ближайшем кафе колледжа. Мы делим большой заказ французских тостов, пока ждем, когда Роуэн выйдет из класса.

Я отрицательно качаю головой.

— Только на прослушивании. Роуэн приглашала меня в прошлые выходные, но я отказалась.

Она сказала, что там будут все, а я ответила, что не могу пойти, потому что обещала братьям поехать домой на выходные. Но на самом деле, я просто была сыта по горло Шоном. Я была почти уверена, что еще немного и это меня убьет. Или превратит в одержимого наркомана.

— Возможно, это и к лучшему, — комментирует Лэти, разглядывая Поло, который только что вошел в дверь. — Мы пробыли там недолго. Все превратилось в драм-о-раму.

— Что за драма?

Он постепенно обращает на меня свое внимание.

— Я не спрашивал. Просто еще одна глава в продолжающейся саге о Ди и Джоэле.

Я хмурюсь, вспоминая, в каком беспорядке был Джоэль на последней репетиции.