Глава 13

Джудас

Мой член вжимается в ширинку, а спина выпрямляется. Я заставляю свои руки оставаться на бедрах, в то время как мои пальцы сжимаются в кулаки. Эта девушка…

Конечно, я мог бы просто простить ей ее грехи и отпустить, но я не хочу. Я хочу, чтобы она сломалась ради меня, раскрыла свои грязные маленькие секреты, призналась в том, что так злило ее. Я хочу схватить эту крошечную свободную нить и тянуть за нее, пока она не окажется возле моих ног и не раскроет передо мной самые темные части себя. Я испорчу ее. Один прекрасный грех за раз.

- Ты думаешь о нем, когда ты одна? - бормочу я во тьму исповедальни, выпуская слова в мир, как пулю, которую невозможно вернуть и стоит ожидать непредсказуемые последствия.

- Да, - шепчет она, это слово звучит прекрасной мелодией из ее уст.

- А что если он тоже думает о тебе?

- А это так? - Я улыбаюсь тому, как она балансирует на самом краю, просто ожидая, когда я ее подтолкну, потому что она сама хочет упасть. Я чувствую это. Она жаждет бездны, абсолютного погружения в свои грехи без каких-либо сожалений. Она хочет всего того, что находится за гранью правильного. Как и мы все, не так ли? Библия гласит, что Дьявол хочет искусить нас грехом, но истина в том, что все мы грешники. Мы не в состоянии помочь себе. Мы зависим от нашей собственной смерти. И милая Делайла не догадывается, что я самый главный грешник из них всех. Она едва удерживает голову над поверхностью этих темных вод, а я - чудовище, скрывающееся на дне бездны, притаившееся в ожидании, чтобы схватить ее за лодыжку и утянуть к себе.

- Это не моя исповедь, Делайла.

- А что если бы все было так?

- Ты хочешь, чтобы я исповедался тебе? - Ну, теперь, это становится интересным.

- Да. Ты признаешься мне в своей правде, а я – в своей. Ты думаешь обо мне? - мои мышцы так сильно напрягаются, что я чувствую боль, и хочу излить все свои самые темные мысли. Только для нее.

- Постоянно, - одно короткое слово дает сигнал для начала нашей маленькой игры. - И теперь я знаю, какова ты на вкус. Это одурманивает. Я представляю, как ты выглядела бы подо мной, издавая стоны с моим именем на губах, - я слышу ее сбивчивое дыхание по другую сторону перегородки. Да, вот так, Делайла. - Я знаю, насколько прекрасно твое тело под этим маленьким платьем.

- Джудас...

- Я представляю тебя, обернутую вокруг меня.

С другой стороны перегородки раздается очередной стон, и мой член дергается, принося болезненный дискомфорт.

- Прошлой ночью мне снилось, как ты трахаешь меня, - признается она хриплым шепотом. Я сдерживаю стон от ее признания.

- Что я с тобой делал? - спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, расстегивая ширинку и освобождая себя.

- Ты наклонил меня над алтарем...

- Блять! – шиплю я, хватая член и поглаживая его по всей длине. А она, оказывается, такая маленькая похотливая грешница, чья голова полная грязными мыслями.

- Затем ты схватил меня за волосы, как ты это сделал, когда поцеловал меня, - ее слова прерывает тихий стон, который сводит напряжением все мышцы моего тела.

- Я хочу разрушить тебя, Делайла.

- Боже, да, - ее рука прижимается к перегородке, а пальцы впиваются в сетку, словно она может дотянуться до меня.

Черт. Я прижимаю свободную ладонь к ее, наша кожа соприкасается сквозь сетку. Ее прикосновение, эта маленькая заминка в голосе, образы, которыми ее слова заполнили мой разум... все это вместе стягивается в тугое напряжение, достигая кульминации и вырываясь наружу. Теплая жидкость просачивается через мои пальцы, и я стискиваю зубы, сдерживая стон. Я только что кончил от своей руки... на исповеди. Это извращение даже по моим меркам.

Наши ладони прижаты друг к другу в течении долгого времени, до тех пор, пока я, наконец, не позволяю своим пальцем скользнуть вниз. У меня нет другого выхода, кроме как застегнуть ширинку и встать.

- До свидания, Делайла, - говорю я, не в силах сдержать ухмылку на лице.

- До свидания, Отец, - ее слова не должны звучать так сексуально, но все было именно так. Эта девчонка - замаскированный дьявол, и, боже, как я хочу ее.