Глава 18

Джудас

Я смотрю на часы и постукиваю костяшками пальцев по столешнице. Восемь утра.

Делайла так и не появилась вчера в клубе. Могло ли это быть простым совпадением? Должно быть, она нашла другую работу или просто отказалась от этой идеи. Но я чувствую, в этом кроется что-то еще. Могла ли она узнать, что заведение принадлежит мне? Неужели она настолько полна решимости держаться от меня подальше, чтобы отказаться от работы?

Прошла неделя с последней нашей встречи. Ей нужно время, чтобы осознать, кто она есть на самом деле, и я думаю, что мог бы дать ей все это. Но единственное, что мне остается, так это ждать, когда она придет ко мне сама, но с каждым днем становится все сложнее быть вдали от нее. Я скучаю по этим печальным глазам и невинности, которая пытается ужиться в ее темной душе.

Я все еще слежу за ней на расстоянии. Когда она дома или в университете. Делайла кажется такой потерянной и разбитой. Если бы она только поняла, что я могу исцелить ее, и мы - половинки одного целого, две паршивые овцы без пастуха.

Я никогда не думал, что в жизни мне чего-то не хватает, пока в мою церковь не вошла эта милая маленькая штучка. Я - бизнесмен, жесткий человек, но она нашла слабое место во мне и впилась в него когтями. Мне хочется ненавидеть ее за это, но я не могу.

Впервые в жизни я жажду чего-то большего, нежели деньги и власть, и по этой причине все прочее кажется несущественным. Она словно ослепляющая одержимость, а я не могу остановиться в своей зависимости от нее.

Но ей нужна работа. Не так много я могу сейчас сделать для нее, но не в этом случае. Я боюсь, она вернется к этому паразиту, своему бывшему, потому что она уязвима, но в то же время очевидно, что будет стремиться во тьму, нуждаясь в ней, чтобы уравновесить себя. Натаниель - как маленькая опухоль для наркомана.

Достав телефон, я набираю ее номер, и она снова не берет трубку. Бросив телефон, я хватаю ключи и выхожу из квартиры.

Пока я еду к ее дому, мрачная серая морось струится по лобовому стеклу машины подобно слезам. Оказавшись на месте, я бегу трусцой через дорогу, под навес веранды.

Какое-то время я просто стою там, и мне хочется рассмеяться над нервным напряжением в груди. Я же Джудас Кингсли, черт побери.

Наконец-то, я стучу, повисает тишина, прежде чем я слышу шаги, и дверь распахивается. На пороге появляется блондинка с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом.

- Эм, привет.

- Делайла здесь? - спрашиваю я. Она кивает, после чего ее взгляд медленно скользит по моей фигуре, а ее зубы впиваются в нижнюю губу. И она начинает накручивать прядь волос на палец.

- Конечно. Заходи, - она отходит, пропуская меня внутрь. - Не желаешь чего-нибудь выпить? - спрашивает она, когда мы оказываемся на кухне.

- Мне просто нужно увидеть Делайлу.

Выражение ее лица становится кислым, и она закатывает глаза, прежде чем выйти в коридор.

- Лайла! - она кричит, задрав голову к лестнице, ведущей на второй этаж. - Тут к тебе пришел молодой человек.

Девчонка возвращается на кухню, запрыгивает на кухонный стол и кладет ногу на ногу. Ее джинсовая юбка обнажает бедра, а губы растягиваются в ухмылке. Я отворачиваюсь от нее и скрещиваю руки на груди.

- Джудас, - я оборачиваюсь на голос Делайлы, хмурясь возникшей дрожи в нем.

- Делайла. - Ее джемпер, похожий на платье, свисает с одного плеча, и все, чего мне хочется, это прижаться губами к открытой коже и попробовать на вкус каждый дюйм восхитительного тела. Она напоминает мне цветок чистейшей красоты, который так легко уничтожить, но вместо этого я испытываю желание ласкать мягкость его лепестков, позволяя ему расцветать. Я не могу перестать смотреть на ее полные розовые губы на фоне бледной кожи.

- Нам нужно поговорить.

- Ну, давай, - она разворачивается и поднимается по лестнице. Я следую за ней в комнату, и она закрывает за нами дверь. Ее комната выглядит просто: кровать, письменный стол, комод. Бледно-желтые простыни в белый горошек, и я улыбаюсь, потому что с того дня, когда она пришла на мессу, это всегда заставляет думать о ней.

Она прислоняется к подоконнику, скрестив руки на груди и опустив взгляд в пол.

- Почему ты отказалась от работы?

Она начинает смеяться с истерическими нотками в голосе.

- Потому что ты - владелец "Пламени", - ее глаза встречаются с моими. - Я знаю твое настоящее имя.

- Кто я такой не имеет значения. Меня никогда не бывает в клубе. Просто согласись на эту вакансию. – И мне просто хочется знать, где она, чтобы присматривать за ней.

Делайла запрокидывает голову и прикрывает глаза.

- Я не могу работать на тебя, Джудас.

Я подхожу к ней, пока нас не разделяет всего пара футов. Она поднимает руку, призывая меня оставаться на месте. Неважно, что было между нами, она никогда не смотрела на меня так, как сейчас, словно она боится меня или даже испытывает отвращение. И это бесит.

- Потому что я не такой набожный священник, как ты думала? Или потому, что я злодей? - усмехаюсь я, сокращая расстояние между нами, пока ее рука не упирается в мою грудь. - Потому что, не будем забывать, до передозировки твоей подруги, ты сознательно встречалась с таким же плохим парнем, как и я, без всяких вопросов торгуя наркотиками ради него.

Я едва замечаю, как она двигается, а затем ее ладонь сталкивается с моей щекой. Мою кожу обжигает, когда я снова перевожу на нее взгляд.

- Вот так, - улыбаюсь я. - Просто выплесни это, ягненок, позволь силе и ярости овладеть тобой.

Слезы выступают у нее на глазах, а затем скатываются по щекам.

- Ты чертово чудовище, Джудас! Так что не смей меня судить. - Я моргаю. Чудовище? Хорошо, меня называли и похуже. - Я знаю! - повисает тишина, а мой пульс учащается.

- Что ты знаешь? - спрашиваю я, хотя не нуждаюсь в ее ответе. Она знает мое имя. И есть только один известный инцидент, связанный с этим именем.

- Все! - она смотрит на меня, а слезы все еще продолжают бежать по ее щекам. - Я знаю, что ты сделал. Я знаю о Бренте Джеймсе. - Я отступаю на шаг и сажусь на край кровати, давая ей больше пространства.

- Я отбыл за это наказание.

Тихий всхлип вырывается из ее груди.

- Ты посадил его в инвалидное кресло, Джудас.

- Это меньшее, что он заслуживает. - Ее рот открывается и закрывается, когда она качает головой. - Мир - это не радуга и благодать. Он ужасен, а грехи требуют наказания.

- То, что ты говоришь, безумие, - шепчет она.

- Ты ничего не знаешь.

- Тогда расскажи мне, - умоляет она. - Позволь мне понять. - Я вижу отчаяние в ее глазах. Она такая же одержимая, как и я. Ей нужны оправдания, чтобы уверять себя в том, что я не чудовище. Только так она не будет бояться своей нужды во мне.

- Я избил его монтировкой. И он оказался в инвалидном кресле, а меня приговорили к десяти годам за нападение при отягчающих обстоятельствах. Я стал священником, отбывая срок в тюрьме, и отсидел пять лет, после чего был выпущен за хорошее поведение, - я складываю руки перед собой. - Вот и все. Я - не твой прекрасный принц, Делайла, потому что жизнь - это не чертова сказка, - я возненавидел выражение лица, которое было у нее прямо сейчас.

Ее глаза были полны болью и разочарованием.

- Почему ты сделал это? - Я молчу. Я обещал Марине, что никогда никому не расскажу, что случилось с ней, и не сделаю этого сейчас. Ни тогда, когда меня допрашивали, ни перед присяжными, ни во время отбывания срока. Повлияла бы правда на мое дело? Возможно. Но я человек слова, и я всегда питал слабость к своей двоюродной сестренке. - Он обворовал тебя? Наркотики? Деньги?

Перечисленное было бы логичной причиной. Конечно, я наносил увечья и даже убивал ради бизнеса, но это было другое. Это была необузданная ярость. Меня не волновали последствия, потому что я был молод и безрассуден.

- Джудас. - Я моргаю и поднимаю глаза на Делайлу. Она качает головой, и свет покидает ее глаза, словно я только что погасил его. Я молчал долгих восемь лет, но я не могу сдержаться перед ней.

- Он изнасиловал мою двоюродную сестру, - я не буду извиняться за то, что я сделал, потому что мне не жаль. - Я бил его до тех пор, пока в нем не осталась всего капля жизни, и только тогда я остановился. - Она качает головой, а ее брови нахмурились. - Я мог убить его, но мне хотелось, чтобы он страдал, - я выложил все, как есть. Позволил ей увидеть танцующих демонов на дне моих глаз. - И он страдает. Каждый день.

- Я...

Я поднимаюсь и одергиваю рубашку.

- Если ты хочешь эту работу, будь вечером в клубе. В девять тридцать.

Я иду к двери, мои мышцы напряжены, а кулаки сжаты по бокам. Я чувствую ее осуждение, и это бесит меня больше, чем я могу выразить.

- Джудас, - она зовет меня по имени, и я останавливаюсь. - Мне жаль.

- Как и мне.

***

Клуб забит под завязку. Похоже, что закрытие из-за передозировки только повышает популярность места в наши дни. Очередь тянется вдоль всего квартала, а в баре люди выстроились в пять рядов, ожидая напитки.

Мой клубный менеджер, Маркус, запланировал грандиозное открытие в эти выходные, чтобы привлечь как можно больше людей. Тема субботнего вечера - Чистилище. Потрепанная ткань свисает с потолка, залитая искусственной кровью, как в доме ужасов. В центре зала разместились клетки с металлическими решетками, а девушки, одетые в крошечные шортики, армейские ботинки и рваные топики, танцуют внутри них. Балаклавы обезличивают, оставляя открытыми только глаза. Танцоры огненного шоу двигаются над диджейской зоной, где новый репер разогревает толпу. Из своего офиса мне видна VIP-зона, расположенная на трехъярусном балконе. Мой взгляд останавливается на самом верхнем уровне, у столика с людьми, которые смеются и флиртуют, попивая шампанское. Делайла подходит к ним, протягивая бутылку водки, которая увенчана горящей бенгальской палочкой. Каждый мужчина за столом обращает на нее внимание, потому что они не могут совладать с собой.