Но потом Рун ощутил вихрь энергии, устремившейся к ним из какого-то неизведанного и очень далекого места. Эта мощь ворвалась в их номер сквозь открытые двери балкона, заполнив пространство хаотичным ревом Силы, и на мгновение массивные стены столетнего отеля оказались тонкими, хрупкими и прозрачными словно газета. Затем стены вернулись на место, а Сила сконцентрировалась в одной точке.

Это был очень древний, могущественный Джинн. И принц среди своего народа. Рун инстинктивно оскалился и принял более устойчивую позу, развернувшись лицом к Вихрю.

Перед ними сформировалась фигура мужчины. Длинные иссиня-черные волосы обрамляли утонченное, худое, нечеловечески бледное лицо. Прищуренные, почти прозрачные с бриллиантовым оттенком глаза частично скрывали поднятые вихрем пряди. Затем обрела форму остальная часть его тела. Он был так же высок, как Рун, со стройной пластичной фигурой под стать своему лицу. Мужчина носил простую черную тунику и брюки, а еще воинственную, поистине королевскую осанку. Он полностью материализовался.

Джинн проигнорировал Руна, как будто того вообще не существовало. Все его внимание сосредоточилось на Карлинг.

Рун с первого взгляда возненавидел это гнусное сучье отродье.

Ну потому что… когда дело касается Джиннов, что больше всего бесит в них, так это способность дематериализоваться в любой неподходящий момент, и поэтому почти нет шанса нанести ему хороший правильный удар. Но даже если вдруг удалось задеть их, им все равно, потому что для них, духов воздуха, смена физической формы сравнима со сменой костюма для человека. Сразиться с Джинном можно только Силой.

Рун очень хорошо знал, как нужно биться с Джинном, но это не принесло бы ему и десятой доли того внутреннего удовлетворения, какое бы он получил, если всадил бы кулак прямо в челюсть ублюдку, хорошо приложив это красивое, слишком идеальное, по-царски самодовольное лицо.

Карлинг повернулась и уставилась на Руна. Со скептическим выражением лица она спросила:

— Ты что, снова рычишь?

Рун свирепо посмотрел на нее в ответ. Ее чертовы волосы были восхитительно взъерошены, из одежды на ней был только этот проклятый гостиничный халат, словно она только что выбралась из постели после секса. Каким-то непостижимым образом текущая обстановка — модный отель, очертания большого города на горизонте, махровый халат, — сделали ее ненакрашенное лицо каким-то слишком открытым, интимным.

— Почему не позвать его после того, как мы бы натянули на себя хоть какую-то гребаную одежду? — прорычал он.

Ее рот приоткрылся.

— Но ты сказал…

Смущенная Карлинг — редкое зрелище. И еще более очаровательное. Мог бы насладиться этим, если бы не был одержим агрессивным необъезженным жеребцом, яростно бьющим копытом. Вцепившись ладонями в бедра, он взревел:

— Забудь, что я говорил.

В этот момент Джинн скрестил руки на груди, приподняв изящную черную бровь, и лицо его приобрело такую надменность, что Рун бросился к нему через комнату.

Внезапно Карлинг оказалась прямо перед ним, преградив ему путь. Она хлопнула ладонями по его груди. Но он продолжал двигаться вперед, не обращая внимания на ее усилия, босые ступни Карлинг заскользили по ковру.

— Не знаю, с чего это мы сейчас впали в психоз, но, черт возьми, я выброшу твою чокнутую задницу в окно, если ты не остановишься прямо сейчас, — процедила она сквозь зубы.

Джинн не сводил с них обоих глаз. Улыбнулся.

— Я уже видел подобное поведение у Вера, — произнес он.

Глядя на него поверх головы Карлинг, Рун выплюнул слова, словно пули.

— Я хочу знать, с чего это ты задолжал три желания. И что такого Карлинг сделала для тебя.

— Да неужели? — спросил Джинн томным голосом, широко раскрыв свои бриллиантовые глаза. — Или что?