Было ясно, что он не собирался таким образом ее соблазнять. Он просто наслаждался ею, и это был совершенно новый опыт, который перенес ее к другому впервые испытанному ощущению, в то далекое и ужасающее время, когда ее выкрасили сурьмой, зеленым малахитом и красной охрой, чтобы она смогла соблазнить бога. Как странно, что какие-то события из далекого прошлого все еще имели власть над ней, все еще наполняли глаза слезами.

А может, Рун просто пробуждал ее душу.

И она позволяла ему.

— Приоткрой рот, — промурлыкал Рун.

Карлинг так и сделала, и он нежно, словно поцелуй, провел по ее губам помадой. Карлинг тайком взглянула из-под ресниц на его спокойное, сосредоточенное лицо. Свет, расположенный над зеркалом в ванной, отражался его глазах, наполняя их сиянием. Указательным пальцем он приподнял ее подбородок, чтобы оценить результаты своей работы.

— Хорошо, — произнес он, — я закончил.

Она открыла глаза. Они посмотрели друг на друга. Его зрачки расширились, полностью сфокусировавшись на ней. Рун провел кончиком большого пальца по краю ее нижней губы, и выдохнул:

— «Она идет в красе, подобна ночи —

Заоблачных высот и неба в звездах.

Все лучшее от темноты и света

Встречается в глазах ее и взгляде»(Д.Г. Байрон «Она идет в красе», пер. С. Козий — прим. пер.). Дорогая, ты всегда была великолепна, но сейчас ты реально охренительна.

Уголок ее губ дрогнул и приподнялся.

— Ты действительно так думаешь?

— Я это знаю, — сказал он, его голос стал ниже, глубже, чем раньше. Он снял ее со столешницы и повернул лицом к зеркалу, и Карлинг снова увидела себя. Проигнорировав свои естественные черты лица, она сконцентрировалась на искусной утонченности, с которой он увеличил ее глаза, подчеркнул высокие скулы и добавил блеска полным губам. Ни одного неверного мазка. Она выглядела свежей и прекрасной, и сияла, как женщина, которую боготворят.

Обожают.

Карлинг прислонилась спиной к его груди. Он обнял ее. Их глаза снова встретились в зеркале. В нем отражались элегантный, опасный Рун и загадочная незнакомка, и сила возникшей между ними связи была также первобытна, как когда Парис и Елена впервые взглянули друг другу в глаза и обрекли на войну мир богов и людей.

Или, возможно, тому виной был циклон, который взревел в ванной, а затем обратился в высокую фигуру надменного принца.

Карлинг с Руном одновременно повернулись к Халилу.

Джинн протянул руку. На широкой бледной ладони лежало нечто черное, частично рассыпавшееся. Время разъело предмет так сильно, что в нем едва можно было узнать нож.