Глава 18

В спальне Серемела тактично отвернулась к окну, пока Карлинг освобождалась от одежды. Карлинг растеряла излишнюю скромность в первое столетие своей жизни, но ради доктора облачилась в банный халат. Затем терпеливо выдержала тщательнейший медицинский осмотр.

— Я не уверена, что из этого следует, — пробормотала Серемела, — но у Вас повышенная температура.

— Правда? — брови Карлинг поднялись. — На сколько?

— На пять градусов. Без сомнений, Вы знаете, что Вампиры обычно отражают окружающую температуру, которая, как правило, составляет от 70 до 72 градусов (по Фаренгейту — это около 21–22 градуса по Цельсию — прим. пер.). Ваша температура составляет 76,5 градуса (по Фаренгейту — это около 25 градусов по Цельсию — прим. пер.). Серемела выключила свой пластиковый термометр и сунула в медицинский саквояж.

Карлинг спрятала улыбку.

— Я довольно долго находилась рядом с Руном, а он, как печка.

Медуза опустила глаза.

— Могу представить. Рун очень беспокоится о Вас. — В голосе Серемелы прозвучала нотка тоски, и ещё больше отразилась в её эмоциях.

Желание Карлинг улыбнуться угасло. Она тихо произнесла: — Я стала его парой. А время совсем неподходящее.

Медуза резко подняла голову. Ее глаза расширились, наполнившись сочувствием.

— О, Боги, тогда это вдвойне сложно.

— Да.

Серемела вздохнула.

— Физически с Вами все в порядке, Советник. Ваша Сила очень интересует меня, но, учитывая, что мы только встретились, я не могу измерить или оценить её. Единственное, что я знаю — в ней не было колебаний, пока я здесь. Мне хотелось бы взять кровь для тестов, но у меня здесь нет оборудования и влиятельных знакомств ни в одном из здешних медицинских учреждений.

— По сути, Вампиризм — это заболевание крови, и кажется вполне вероятным, что первоначальный яд был гемотоксичен (гемотоксин разрушает красные кровяные тельца в крови — прим. пер.) по своей природе, — заметила Карлинг.

— Я тоже так думаю, — ответила Серемела.

— Также, употребление крови — единственный способ получать питание для Вампиров, по крайней мере, пока они не достигнут моего возраста, — сказала Карлинг.

— Если все дело в крови, то, думаю, она и является ключом к отгадке.

Все дело в крови. Карлинг задумчиво кивнула. Она прекрасно знала, что чувства не могут быть научным основанием, но это объяснение казалось правильным и настоящим.

Серемела всмотрелась в неё.

— И Вы не принимали физическую пищу уже почти двести лет?

— Да, — ответила Карлинг. — От выпитой крови мне становилось плохо. Извергать потоки крови — не самое приятное занятие, скажу я Вам.

Медуза поморщилась.

— Могу представить. Ваши способности Суккуба появились до или после того, как Вы потеряли способность усваивать кровь?

— Через некоторое время после. Пару недель я была слабой и сонной, и у меня все болело. — Карлинг отложила халат, и снова облачилась в джинсы и романтичную футболку. — Вообще-то, это напоминало мне времена, когда я только обратилась. Я чувствовала голод и пыталась пить, а потом все выходило обратно. В конце концов, у меня окончательно пропало желание пробовать. Некоторое время спустя, я поняла, что чувствую эмоции живых существ. И чем сильнее эмоции, тем более ожившей я себя чувствовала. К тому времени я уже слышала истории о старейших из нас, ставших Суккубами, иначе я бы испугалась намного сильнее, чем была в тот момент.

Серемела села в кресло.

— Вполне возможно, что превращение в суккуба было защитной реакцией Вашей мутировавшей иммунной системы. Вы потеряли возможность перерабатывать привычную пищу, и Ваше тело ответило соответственно.

— Вполне вероятно, — сказала Карлинг. Ей нравилось, как доктор анализирует информацию.

— Если все эти процессы вписываются в рамки причинно-следственной связи, и если мы сумеем найти физическую пищу, которую Вы будете способны усваивать, то это может стать отправной точкой, — промолвила Серемела. — Нам нужно привести Вас в стадию ремиссии. Вероятно, мы не сможем убрать все симптомы, но, по крайней мере, попытаемся остановить изменения. Это даст нам возможность выиграть нужное время.

— Интересная теория, — медленно проговорила Карлинг. — Я приму ее к сведению. А пока, почему бы Вам не взять немного крови, а я погружу ее в стазис. Это сохранит ее до момента, когда Вы сможете ее должным образом заморозить.

— Отличная идея, — удовлетворенно произнесла Серемела.

После того, как Медуза взяла кровь, а Карлинг наложила на флакон заклинание, она повернулась к своей кожаной сумке, открыла ее и достала небольшой тубус со своими папирусными зарисовками Пифон. Она подозвала Серемелу, разворачивая рисунки на гладкой поверхности туалетного столика.

— Они потрясающие, — выдохнула Медуза.

Карлинг наблюдала за лицом женщины, когда та с благоговением протянула руку, чтобы коснуться края верхнего свитка. Удовольствие Серемелы было подобно яркому, пронзительному свету.

— Я хочу, чтобы Вы взяли их, — произнесла Карлинг.

Глаза Серемелы расширились. И она, и все ее змеи выглядели настолько потрясенными, что Карлинг пришлось подавить внезапное желание усмехнуться.

— Я не могу их принять, — сказала Серемела. И потом у неё вырвался сдавленный стон. — Или могу?

— Конечно, можете, — ответила Карлинг. — Общение с Вами было невероятно полезным. А также явилось большим утешением.

— Встретиться с Вами, и помочь в силу возможности — это честь для меня, — Серемела снова коснулась края рисунка. — Вы не должны чувствовать, что обязаны их мне дарить.

— Примите это в знак моей благодарности, — ответила Вампиресса. — И, если честно, я думаю, что они доставят Вам гораздо большее удовольствие, чем мне. Я не вспоминала о них столетиями, пока у нас с Руном не зашёл разговор о Пифон.

— Огромнейшее спасибо, — проговорила Серемела. — Рун что-то говорил насчет оплаты за потраченное мною время и возмещение дорожных расходов. Если я приму эти рисунки, то больше не хочу слышать никаких разговоров об оплате. Хорошо?

— Раз Вы таким путём даёте себе разрешение наслаждаться ими, то я не собираюсь спорить с Вами, — ответила Карлинг.

Серемела рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Тогда, спасибо Вам, я принимаю подарок.

Улыбаясь, Карлинг свернула рисунки, сунула их обратно в футляр и вручила Серемеле, а та разместила его между ремнями своего докторского саквояжа. Улыбаясь, обе вышли из спальни, и обнаружили Руна, все ещё одетого в чёрное, и вооруженного до зубов.

Из наплечной кобуры торчали два пистолета, а за спиной был пристегнут короткий меч. Он сменил стильные туфли на ботинки со стальными носами. Когда Карлинг и Серемела входили в комнату, он закатывал рукава и пристегивал на предплечья кожаные браслеты с метательными звездами.

Бросив на него задумчивый взгляд, Карлинг не стала требовать объяснений. Вместо этого, она обратила свое внимание на Серемелу.

— Нам нужно как можно скорее вывезти тебя из Сан-Франциско.

— И как можно быстрее, — добавил Рун. Он рывком застегнул ремни на одном браслете и принялся за другой.

— Что случилось? — спросила Серемела. Медуза выглядела напуганной.

— Не обращай внимания, Серемела, — сказал ей Рун. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Чем меньше ты знаешь обо всем, тем лучше.

— Я собираюсь позвать Халила, и использовать последнюю услугу. Он проследит, чтобы Серемела добралась домой без приключений, — сказала Карлинг.

— Отличная идея, — прокомментировал Рун. — А потом мы с тобой можем улететь.

В дверь номера громко постучали.

— Служба безопасности Ночных! — произнес мужской голос, пытаясь изобразить важность. — Открывайте.

— Зови его, — велел Рун.

Она произнесла заклинание, пославшим вызов в ночь.

Стук в дверь перешёл в громкие удары.

— Страж Аиниссестаи, мы знаем, что Вы там. Вы должны пройти с нами для допроса.

— Идите в спальню, — приказал Рун Карлинг и Серемеле. Он расположился напротив входной двери.

Карлинг схватила Серемелу за руку, и прошествовала с ней в спальню, когда в номер влетел шторм. В дверях, она обернулась и увидела, как Рун бросился к двери, плечом удерживая ее от удара.

Халил материализовался перед ее глазами. Он взглянул на Руна через плечо, затем перевёл взгляд на неё. Элегантные, узкие черты лица Джинна выражали острый интерес.

Карлинг повернулась, развернув Серемелу.

Она бесцеремонно толкнула Медузу в руки Халила, вместе с докторским саквояжем и остальными вещами.

— Немедленно доставь ее в Чикаго, — проговорила она. — Проследи, чтобы она благополучно добралась до дома.

Она увидела, как позади Халила Рун прижался к двери уже всем телом, когда на нее обрушился новый удар.

— Косяк ломается, — сказал Рун. — Я не смогу долго удерживать ее.

Халил поднял бровь. Он выглядел слегка скептичным.

— Ты уверена, что именно так хочешь потратить последнюю услугу? — поинтересовался он.

— Да, черт возьми, ИДИ! — рявкнула Карлинг. Она не стала дожидаться, пока вихрь с Серемелой исчезнет. Вместо этого, она поспешила в спальню. Двигаясь максимально быстро, она начала рыться в сумках, в поисках оружия, которое Руфио мог туда положить, и ругая себя за то, что не уточнила, что конкретно ему нужно упаковать. Она и в самом деле, слишком много и долго полагалась на Розвен.

Ах, Руфио, благослови тебя. Два стилета. Ее любимое оружие для ближнего боя. Она схватила их вместе с кожаными чехлами. Было бы здорово на всякий случай иметь пистолет, но самым эффективным и действенным ее оружием были агрессивные заклинания. У нее промелькнула мысль надеть обувь и более закрытую одежду, но резкий звук ломающейся двери и рычание из другой комнаты заставили ее развернуться и рвануть обратно в гостиную.

Рун, словно вихрь, врукопашную сражался с шестнадцатифутовым (ок. 4,8 м — прим. ред.) троллем и тремя упырями. И, хотя этимологически слово упырь (гоул) происходил от месопотамского термина «галлу», обозначающего демонов, упыри все-таки являлись Ночными созданиями. Они легко покрывались волдырями на сильном Солнце, были нечеловечески сильными и быстрыми, и если умудрялись поранить кого-нибудь, их Сила пожирала плоть жертвы. Мощный серокожий тролль не была так быстра, как упыри, зато ее сила позволяла ломать огромные валуны. Если бы ей удалось схватить Руна, она могла убить его одним мощным ударом по голове.