— Я понял тебя, — прошептал Джереми.

Лейн отстранился от него, посмотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Я рад это слышать, Джереми. Я знаю, что ты не слишком умен, но хочу, чтобы ты очень внимательно сосредоточился на том, что я говорю. Наши глаза будут постоянно на тебе, учти. Мы будем знать каждое твое движение. Мы знаем, где ты живешь, какая у тебя машина, где зависаешь и с кем трахаешься. — Отчасти это, конечно, было ложью, но выражение лица Джереми говорило, что он все слова Лейна принял за чистую монету. — Итак, просто, чтобы повторить и убедиться, что ты понял, ты постоянно будешь на нашем радаре, и нет никакой надежды тебе смыться. Итак, ты играешь с нами.

— Хорошо, — все еще шептал Джереми.

Лейн секунду пристально смотрел на него, затем перевел взгляд на Дэвина и Райкера и вышел из комнаты.

На лестничной площадке перед своим кабинетом он повернулся к обоим мужчинам, когда за Райкером закрылась дверь.

— Выясни у него все, что сможешь, — приказал Лейн Дэвину. — Дейв Меррик скоро должен приехать сюда. Он будет слушать прослушку, с ним приедут еще два его друга Эрни и Спайк, они ему помогут. Они копы в отставке, поэтому знают, что делают, и их проинструктировали. — Дэвин кивнул, и Лейн продолжил. — И мне нужно установить пеленгатор на его машину. Найдешь его в кладовке

— Ключ, — произнес Дэвин, Лейн вытащил ключи из кармана, снял ключ от кладовки со своего кольца связки ключей и отдал его Дэвину.

Затем перевел взгляд на Райкера.

— Примерно через пять минут тебе позвонит Гаррет Меррик. Скажет, где с вами встретится. Ты отвезешь туда Джереми. Можешь не сдувать с него пылинки, — Лейн улыбнулся, глядя на хмурое выражение лица Рейкера. — Ну, по дороге он может случайно упасть с лестницы, случается же всякое дерьмо в жизни. — Лейн увидел, как Райкер улыбнулся своей уродливой улыбкой, и продолжил. — Он напуган, но я хочу, чтобы он адски испугался. Ты останешься во время разговора с Гарреттом, а потом отведешь его обратно в машину и отпустишь.

Райкер кивнул.

— Игра начинается, парни, — прошептал Лейн.

— Бл*дь, бро, — проворчал Райкер.

Дэвин просто уставился на него, затем кивнул.

Лейн отвернулся и спустился по лестнице. Сбор активисток по аукциону холостяков должен был скоро завершится, а это означало, что Рокки останется одна в апартаментах, ему нужно было добраться до своей женщины.

* * *

— Переживаешь? — Лейн, стоя снаружи на балконе Рокки, прижав телефон к уху, спросил своего младшего сына.

— Сегодняшний день напугал меня, пап, но сейчас я спокоен, — ответил Трипп. — Я сделал все, что сказала Рокки, написал Жизель, рад, что с ней все в порядке, Жизель перезвонила, родители Жизель разрешили мне прийти к ним завтра посмотреть футбол, а затем поужинать. Все хорошо.

Лейн окинул взглядом пейзаж и повторил свой вопрос:

— Переживаешь?

Трипп помолчал, потом спросил:

— Не понимаю, о чем ты спрашиваешь, пап.

— Тебе четырнадцать, приятель, и я хочу тебе кое-что сказать. Но я должен знать, что ты справишься.

— Что-то плохое?

— Могло быть и так.

Еще больше тишины, затем Трипп тихо сказал:

— Он хотел причинить ей боль.

— Да, — ответил Лейн, — но этого не случилось, и одна из причин, по которой это не случилось, заключается в том, что вы сделали для него невозможным добраться до Жизель. Это та часть, которую я хотел, чтобы ты знал.

Полная тишина.

— Ты хорошо поработал, приятель.

Еще более полная тишина.

— Позаботился о своей девушке.

Еще тишина, затем:

— Спасибо, пап.

— Нет, Трипп, это тебе спасибо. Все это скоро закончится, благодаря тебе и Джасперу.

— Круто, — прошептал Трипп, но по его голосу было не похоже, что он думал, что это круто. Слово было тяжелым, он почувствовал тяжесть того, что могло бы рухнуть, и, хотя этот груз был снят, воспоминание было слишком свежим.

Дверь открылась, Рок высунула голову и сказала:

— Извини, дорогой, ужин почти готов. Хочешь, чтобы он остыл?

— Иди, пап, — произнес Трипп, очевидно, услышав слова Рокки.

— Минутку, Рок, — сказал Лейн, Рокки улыбнулась и закрыла дверь.

Лейн наблюдал, как она прошла через гостиную на кухню, потом спросил Триппа:

— Ты в порядке, приятель?

— В порядке, пап.

— Если дерьмо засядет у тебя в голове, ты позвонишь мне, да?

— Ага.

— Хорошо, — пробормотал Лейн.

— Пап? — Позвал Трипп.

— Что?

— Джас сказал, что у тебя с Рок все серьезно, — сообщил Трипп, и Лейн сделал глубокий, тихий вдох.

Затем ответил:

— Мне казалось, ты сам об этом догадался.

— Догодался, Джас только подтвердил мои догадки, сказал, что ты ему сообщил, что у вас все серьезно.

— Ну, точно, — снова подтвердил Лейн.

Еще мгновение тишины, затем тихо:

— Я рад.

Он знал, что Трипп рад, но все равно было приятно это услышать.

— Хорошо, парень, — тихо произнес Лейн в ответ, а затем: — Мне нужно идти.

— Хотел бы и я поесть ужин Рокки, — пробормотал Трипп, Лейн тоже это знал и усмехнулся.

— На следующей неделе, Трипп.

— Хорошо, — ответил Трипп и снова позвал: — Пап?

— Слушаю.

— Я не знаю, как это сказать, — произнес Трипп, и мышцы на шее Лейна напряглись, потому что Трипп говорил так, как будто не знал, как сказать то, что собирался, но также и то, что ему не хотелось этого говорить.

— Ты можешь быть со мной полностью откровенен во всем, ты же знаешь, — добавил Лейн.

— Ну, это может показаться глупым.

— Все, что ты говоришь, не может казаться глупым.

— А это может, — парировал Трипп.

— Нет, Трипп, не может. Итак, какие проблемы тебя мучают?

— Просто... — он сделал паузу, — Рокки.

Все тело Лейн напряглось.

— А что с Рокки?

— Я рад, что ты вернул ее, — поспешно заявил Трипп, напряжение покинуло тело Лейна, но его тело оставалось совершенно неподвижным, Трипп продолжил. — За тебя, потому что ты мой отец, но в основном за нее.

Лейн молчал.

Наступила пауза, затем Трипп продолжил.

— Тебе не кажется это странным? Я имею в виду, ты мой отец, и я должен...

Лейн прервал его.

— Ничего странного здесь нет.

— Я имею в виду, я рад за тебя, но за Рокки... — быстро проговорил Трипп.

— Я понял, приятель, — прошептал Лейн.

— Как она ... — Трипп замолчал на секунду. — С ней все будет хорошо?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что… ну, не знаю, когда я сегодня разговаривал с Жизель, поначалу она вела себя странно, потом я понял, что она думает, что я злюсь на нее, мне стало не по себе от этого, потому что ей тоже было не по себе, и мне не хотелось, чтобы ей было плохо, потому что она не сделала ничего плохого. И это навело меня на мысль, возможно, из-за того, что случилось восемнадцать лет назад с тобой, Рокки тоже чувствует себя плохо, потому что думает, что ты на нее злишься, но у вас всего гораздо больше, намного больше, чем то, что случилось с Жизель и что... что-то в этом роде… ну, я думаю, просто думаю, что ей трудно отпустить это чувство.

Господи, его ребенок был очень сообразительный.

— Я отпустил это чувство, приятель, — заверил его Лейн.

— А она?

— Над этим мы работаем.

— Хорошо, — прошептал Трипп.

— Еще какие-нибудь проблемы тебя мучают? — спросил Лейн.

— Нет, — ответил Трипп.

— Например, мир во всем мире? Голодающие Африки? Состояние экономики?

Он услышал смех Триппа, затем:

— Нет, пап, боже.

— Если вдруг эти дерьмовые вопросы начнут на тебя давить, парень, я всегда рядом с тобой в одном телефонном звонке.

— Хорошо, я позвоню, когда начну переживать за мир во всем мире, — ответил Трипп.

— Мне пора отправиться к столу, — сказал Лейн сыну с улыбкой.

— Хорошо, увидимся позже.

— Увидимся, — ответил Лейн, а затем позвал: — Трипп?

— Да, пап?

— Люблю тебя, парень.

— Я тоже тебя люблю.

— Пока.

— Пока.

Лейн захлопнул телефон и повернулся к двери. Как только он открыл ее, на него нахлынули запахи. Куриное тако. Рокки весь день тушила мясо, беспокоясь о Жизель. Это был еще один рецепт, который она усовершенствовала на их кухне много лет назад. Тушение мяса в кастрюле в течение целого дня означало, что мясо будет нежным, а после приготовления в специях в течение последнего часа наполнится ароматом.

Рокки стояла у кухонной стойки спиной к нему и не повернулась, спросив:

— Тебе достать свежее пиво, малыш?

— Я принесу, — ответил Лейн, но подошел к ней сзади, прижался к ней грудью, скользнув руками по ее животу, заглядывая ей через плечо, чтобы увидеть, как она натерает сыр.

Продолжая натерать сыр, она заметила:

— Пиво не хранится у меня в животе, Лейн.

— Мм, — ответил Лейн с улыбкой, опустил голову и поцеловал ее в шею.

Затем он поднял руку, выдернул заколку из ее хвоста, волосы рассыпались по плечам.

Она перестала натерать сыр, повернула голову и посмотрела на него.

— Серьезно, прекрати это делать.

Лейн все еще улыбался, ответив:

— Серьезно, нет.

Ее глаза сузились, затем она резко посмотрела на него. Лейн выдержал ее пристальный взгляд, другой рукой обхватив за талию, когда он закончил играть в гляделки, его руки напряглись, и он пощекотал чувствительную кожу на ее боках.

Она дернулась и изогнулась, голова откинулась назад, руки выронили сыр и терку, схватила его за запястья, пытаясь убрать его руки, крикнув сквозь смех:

— Прекрати, Лейн!

— Нет, — ответил Лейн.

— Прекрати! — закричала она, все еще извиваясь в его руках, с силой пытаясь оттащить его запястья, вовсю хихикая.

Лейн был неумолим, продолжая ее щекотать, потому что скучал по ее смеху. Он знал, что скучал по ее смеху, но, услышав смех Рокки, почувствовав ее тело рядом с собой, делая что-то нормальное, например, готовясь вместе поужинать, он понял, что скучал не только по ее смеху, а скучал по нормальной, вот такой семейной жизни с ней.

И когда это чувство угрожало захлестнуть его, он перестал ее щекотать, обняв крепко и сильно, зарывшись лицом ей в волосы, дотронувшись губами до ее шеи.

Поскольку он молчал, когда она перестала хихикать, то позвала:

— Лейн?

— Я здесь, детка, — глухо произнес Лейн ей в шею, не поднимая головы, но сжимая ее своими руками.