— Мне есть дело! — закричала она.

— Это смешно, — возразил Лейн.

— Это не смешно, это означает быть хорошим родителем, Таннер, — огрызнулась она в ответ.

— Только не начинай, Габби, — предупредил Лейн. — Я хороший отец.

Она кивнула и скрестила руки на груди.

— О да, это так. Лучший отец на свете. Самый крутой папа в мире. Горячая новость, Таннер, ты еще не слышал, так что позволь мне просветить тебя, — язвительно добавила она. — Быть хорошим отцом не значит быть крутым отцом, это значит просто быть отцом.

Лейн сделал два шага к ней и, делая эти два шага, заметил, как Габби напряглась, по его мнению, это был умным шагом с ее стороны, учитывая, что он потерял терпение и не собирался этого скрывать.

— Я знаю своих мальчиков, знаю, на что они способны, и мы общаемся. Они оба почти мужчины, и им нужно научиться быть хорошими мужчинами, — сказал Лейн, его голос был низким, грохочущим, он разозлился. — Ты ясно дала понять с самого начала, еще до того, как мы развелись, что из нас родители каждый сам по себе. У нас не было единого мнения по многим вопросам, ты никогда не шла на компромисс. Итак, ты поступаешь по-своему, я поступлю по-своему, но как только ты приняла свои решения, ты не можешь кидать мне это в лицо и требовать, чтобы я поступал по твоему. Я буду воспитывать своих сыновей так, как сочту нужным.

— Отлично, так что все в порядке, они матерятся, и это нормально, что твой четырнадцатилетний сын уже встречается, а у него еще нет прав, это тоже нормально, что твой семнадцатилетний сын про*бывает свой путь через пять разных средних школ. Все в порядке, потому что, — она отступила назад и махнула рукой в сторону Рокки, — ты сам подаешь им пример и учишь их быть такими.

— Что это значит? — с шипением произнесла Рокки.

Габби повернулась к ней.

— У тебя нет детей, Святая Рокки, поэтому не знаешь, но это не нормально, когда их отец трахается с учительницей по литературе средней школы прямо у них под носом.

Прежде чем Лейн успел заговорить, заговорила Рокки.

— Ты знаешь, что неправа, — прошептала она шепотом, не крича.

— Знаю? — Габби отшатнулась.

— Ты же знаешь, что неправа, — повторила Рокки.

— Что я знаю? Так это то, что кто-то вроде тебя, у кого и так есть все, у кого всегда было все, забирает еще больше. Забирает все больше и больше, — огрызнулась Габби, шагая к Рокки, и Лейн двинулся вместе с ней, чтобы встать у Рокки за спиной. Габби даже не взглянула на него, остановившись в двух футах от Рок. — Тебе мало твоей одежды, машины и особняка, тебе еще нужны мои дети?

— Ты не столько переживаешь за своих детей, Габриэль, — тихо произнесла Рокки. — Сколько о Лейне.

Тело Габриэль дернулось назад, и она громко выдохнула.

— О, прошу тебя.

— Ты хочешь его назад, ты всегда хотела его, — ответила Рокки.

— Если бы так было, — заявила Габби, усмехнувшись, не глядя на Лейна, — но я же избавилась от него.

Лейн закатил глаза к потолку, но Рокки рассмеялась, и это был смех без юмора, поэтому он снова перевел глаза на свою женщину.

— Ты так полна, Габриэль, дерьма под завязку, — тихо ответила Рокки.

— Поверь мне, дорогая, если ты когда-нибудь задержишься здесь достаточно долго, чтобы надеть его кольцо себе на палец, ты тоже бросишь его очередной раз, — заявила Габби.

Лейн замер, Рокки затвердела.

Но не промолчала. Она сказала:

— Хорошо, и так, чтобы надеть его кольцо мне на палец, что ты посоветуешь, Габриэль? Может, мне перестать принимать противозачаточные и напоить его, как ты?

— Сука, — прошипела Габби, наклонившись вперед.

— О, подожди, — бросила ей в лицо Рокки. — Мне не нужно прикладывать столько усилий, и поить его, чтобы он захотел меня трахнуть.

Черт возьми.

— Женщины, — прорычал Лейн.

Обе проигнорировали его.

— Иди к черту, — огрызнулась Габби.

— Видишь, ты полна дерьма, — ввернула Рокки.

— Это ты полна дерьма, потому что направляешь Триппа по всем шагам с девочкой, играешь в сваху, чтобы Джас получил ту, какую хочет. Да, я знаю, слышала, как Трипп разговаривал по телефону, и видела тебя с Кирой Уинтерс на игре, а потом, пуф, — ее рука взметнулась, — Джаспер встречается с самой популярной девушкой в школе. Черт, ты забралась так далеко в их задницы, удивительно, что они еще могут ходить! — Прокричала она.

— Потише, Габби, — предупредил Лейн, но Рокки ответила:

— Эм… позволь мне просветить тебя, Габриэль, — заявила она. — Я учитель, вижу такие картины из года в год, Кира — самая популярная девочка, а Джаспер — самый популярный мальчик. Такое дерьмо случается, когда самый популярный парень и самая популярная девушка встречаются. Это должно было произойти так или иначе, просто чтобы ты знала, я не подговаривала Киру, Кира сама запала на Джаса.

— Ага, конечно, Кира только почему-то не приходила ко мне домой на ужин, — парировала Габриэль.

— Так спроси ее об этом, — огрызнулась Рокки.

— Это ни к чему не приведет, — вмешался Лейн, и его глаза остановились на Габби. — И это не круто. Ты все сказала, и, как обычно, у меня другое мнение. Теперь мы двигаемся дальше.

— О нет, нет, мы не двигаемся дальше, — заявила ему Габби, ее глаза все еще горели огнем, и он по опыту знал, особенно по выражению ее лица, что она вот-вот переступит черту. И она переступила. — Хочешь знать, что не круто? Не круто то, что вы двое объединились, чтобы забрать единственное, что у меня осталось, моих сыновей. И также не круто то, что ты, — она ткнула пальцем в Лейна, — позволяешь им делать то, что они, черт возьми, хотят и когда хотят. Я уйду отсюда, только если мы договоримся, что она, — Габби ткнула пальцем в Рокки, — не будет оставаться в твоем доме, когда у тебя будут жить мальчики, а ты, — она снова ткнула пальцем в Лейна, — научись смирению и будь достойным отцом!

Лейн стиснул зубы, начав считать до десяти, хотя знал, что это не поможет, он должен был что-то предпринять, чтобы не ударить случайно мать своих детей.

Рокки, видно, не собиралась считать до десяти.

Она подошла к входной двери, открыла ее и приказала:

— Убирайся.

— Не собираюсь, Святая Рокки, ты хотела, чтобы мы поговорили у тебя в квартире, — возразила Габриэль, указывая на пол у своих ног.

— Убирайся, — повторила Рокки.

— Ты сама предложила, за что боролась, на то и напоролась, — парировала Габби.

— Я ни за что не боролась, Габриэль, это мой дом! — Голос Рокки был близок к крику.

— Хватит, — отрезал Лейн, и обе женщины посмотрели на него, но его глаза были прикованы к Габриэль. — Я долго терпел твое дерьмо, касаясь, что в свое время облажался с моими сыновьями, но с меня хватит. Предупреждаю тебя прямо сейчас, Габби, с меня хватит. Ты облажалась, я разобрался с твоим дерьмом. Хочу напомнить кое-что, ты видно забыла, и это отстойно, что я должен тебе напоминать, хотел избежать этого, но ты вынуждаешь меня женщина, я больше не собираюсь прикрывать твою спину. Похоже, ты совсем меня не слушала, когда мы разговаривали в последний раз, так что ты снова сделала выбор, неправильный, но это твой выбор.

Он встал напротив нее, посмотрел на нее сверху вниз и понизил голос.

— Ты не имеешь права указывать мне, как воспитывать моих сыновей. И не имеешь права, ставить условия, когда моя женщина может спать в моей постели. Ты не должна устраивать истерику ни у моего порога, ни у порога Рок в шесть сорок пять утра и в любое другое время. Ты получаешь от меня алименты на наших сыновей. Ты существуешь для меня только как их мать, и все. Мост тлел долгое время, женщина, но ты только что сожгла его дотла. Мы... закончили.

— Ничего подобного, — парировала она, наклоняясь и вставая на цыпочки, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я знаю, что ты ненавидишь это, Таннер, но я их мать, у тебя нет выбора, ты будешь иметь со мной дело.

— Джас в следующем году уедет в колледж, Трипп уедет через три года. Они уже почти уехали, Габби, поэтому будет, как я сказал, потому что я сделаю все, чтобы так было.

— Ага, посмотрим, что скажет суд, узнав, что ты трахаешься со Святой Рокки, когда сыновья находятся у тебя в доме, — ответила она.

— Да, посмотрим, не думаю, что им не понравится, что у одинокого мужчины есть девушка. Можно подумать, что такого никогда не было. Но об одинокой женщине, у которой жил парень, являясь вышибалой бандита, думаешь, им понравится услышать?

Ее лицо побледнело, она опять неудачно разыграла свои карты, и понимала это, но Габби, будучи Габби, не собиралась идти на попятную. Наоборот она вошла в «пристальный взгляд». У нее это получалось не так хорошо, как у Рокки, потому что ее лицо было перекошенно от горечи, а не от очарования. Было неприятно смотреть и было совсем не весело.

Лейн отступила назад, готовый двигаться дальше, но тут заговорила Рокки, и говорила Рокки тихо.

— Это грустно, — произнесла, отчего Габби повернулась к ней лицом, — как сильно ты хочешь его и на что ты готова пойти, чтобы заполучить его внимание.

И голос Рокки звучал грустно, так она и выглядела, ее глаза больше не сверкали, были полны понимания.

Но Лейн не обратил на это внимание потому, что его внутренности сжались, он перевел взгляд на Габби, ее лицо стало совершенно белым, и она выглядела так, словно ее ударили.

Джаспер говорил же ему об этом, но Лейн тогда не придал особого внимания его словам.

«Я вижу, как она смотрит на тебя, так мама всегда смотрит на тебя, когда ты не видешь, но взгляд Рокки нечто большее».

Господи, бл*дь, Господи. Стиль Габби налаживания отношений с ним напомнил ему стиль отношений Джеррода Эстли с Рокки.

— Габби, — пробормотал он, и ее взгляд метнулся к нему, а затем она уставилась ему поверх плеча.

— Пошел ты, — выплюнула она, затем развернулась к Рокки. — И ты тоже. — Она подошла к двери, остановилась, обернулась и окинула их обоих взглядом, который на самом деле не был связан ни с одним из них. — У тебя есть все, делай что хочешь, у тебя всегда было все и ты делал, что хотел. Я должна была понимать, что это никогда не изменится.