Когда Лейн закончил говорить, он прислушался к тишине.

Поэтому позвал:

— Дейв...

— Дай мне время, — тихо сказал Дейв.

— Что? — спросил Лейн.

— Мне нужно подумать, — заявил Дейв.

— Господи, о чем?

— О том, если я скажу тебе и все испорчу с моей дочерью, как я буду себя чувствовать потом, сынок, так как у меня нет впереди восемнадцати лет.

Мышцы шеи Лейна напряглись, и он открыл рот, чтобы ответить, но услышал, как Дейв положил трубку, в то же время он услышал звуковой сигнал, кто-то вошел в дверь его офиса с улицы.

Лейн повернул голову и посмотрел на монитор.

— Черт побери, — прошептал он, закрывая телефон и наблюдая, как Марисса Гиббонс, девушка-игрушка Эстли, поднимается по ступенькам к нему в офис.

Он поднялся с кресла и был уже в двух шагах от приемной, когда она открыла дверь и остановилась, так и держа руку на ручке, уставившись на него.

Лейн скрестил руки на груди.

Марисса Гиббонс сглотнула, затем сказала:

— Э-э... привет.

— Привет, — ответил Лейн с подчеркнутой вежливостью.

— Э-э... мы можем поговорить? — спросила она.

— Поговорим, — согласился он и не двинулся с места.

Она уставилась на него, выглянула в коридор, вошла в кабинет и закрыла дверь. Затем она снова повернулась к нему, ее взгляд скользнул к двери во внутренний кабинет, а затем снова к нему.

— Не могли бы мы... э-э... присесть? — попросила она.

— Нет.

Она поколебалась, опустила глаза, затем снова посмотрела на него, спросив:

— Могу я угостить тебя чашечкой кофе у «Мими»?

— Нет, — повторил Лейн.

Она уставилась на него, и пристально смотрела какое-то время.

Наконец, прошептала:

— Ты думаешь, что я шлюха.

— Ты об этом пришла поговорить? — спросил Лейн.

— Э-э... — начала она, затем запнулась и замолчала.

— Послушайте, мисс Гиббонс, я ничего о вас не думаю. Ты пришла сюда, чтобы что-то сказать, так скажи. Не сочти за неуважение, но я занятой человек.

— Я должна была это сделать, — заявила она.

— Что сделать? — спросил Лейн, смущенный ее словами, начав свой день в постели Рокки и перейдя к передаче фотографий Стью Кольту, что означало, что дни Стью, когда он был свободным человеком, способным носить что-то другое, кроме тюремного комбинезона, сильно сократились. Затем блестящее начало утра начало сходить на нет, когда он нигде не мог найти Мерри, и когда вернулся в «Брендель», чтобы проследить за квартирой Ти Джея, застал мойщиков окон и садовников, сгребающих листья, что означало, он не мог следить за квартирой Ти Джея Гейнса, чтобы вычислить его график и время для взлома. Он все еще злился из-за своего разговора с Дейвом, и поэтому у него не осталось терпения.

— Фильмы, я должна была в них сниматься, я была... — начала она объяснять.

Лейн прервал ее.

— Послушай, мне насрать на фильмы. Я в этом бизнесе уже давно, люди делают всякое дерьмо, говоря, что должны. Я это понимаю. Хотя тебе не нужно было трахаться с мужем моей женщины, никогда, особенно по тем причинам, по которым ты это делала. Это не круто.

Ее глаза заблестели, и она сделала три шага вперед, сказав:

— Но я слышала о тебе и о ней, в Бурге о вас ходят сплетни. Если бы не я, у тебя не было бы шанса...

— Может ты и права, — оборвал он ее, и тем тоном, каким он сказал, заставило ее остановиться. — Но ты заставила ее почувствовать себя куском дерьма. Ты сделала из нее посмешище. Причинила ей боль. Я рад, что она избавилась от этого придурка, но я не согласен с тобой.

— Тогда почему? — спросила Марисса. — Я не понимаю.

— Почему что? — переспросил Лейн в ответ.

— Почему ты это сделал… почему ты...? — Она остановилась и начала снова. — Я получила от него двести тысяч долларов, и он позволил мне оставить себе «Ветту». Мистер Гловер сказал, что ты объяснил правила игры, он помог мне это понять.

— Мистер Гловер питает слабость к людям, которые пытаются изменить свою жизнь, — ответил Лейн.

Она уставилась на него, ее взгляд стал более проницательным.

Затем прошептала:

— Ты тоже.

— Что?

— У тебя тоже есть слабость.

Лейн глубоко вдохнул, затем выдохнул через нос. Но промолчал.

Марисса Гиббонс поняла намек, кивнула, повернулась и направилась на выход. Она открыла дверь, потом повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Я не говорила социальным службам, но сутенер моей матери подкладывал и меня, — объявила она, и Лейн почувствовал, как у него скрутило живот и сдавило грудь, но она не заметила этого, поэтому продолжала вываливать на него еще больше дерьма, которое он не хотел слышать. — Никогда не думала, даже тогда, когда меня трахали, хотя единственное, о чем могла думать в тот момент, когда мне было так больно, одна большая дикая боль, никогда я не думала, что у меня когда-нибудь будут мягкие простыни, модная машина, красивая одежда и я буду жить в доме у озера. И я воспользовалась шансом, ты прав, я не думала о его бывшей жене, я ухватилась за него и этот шанс. И знаешь, что? — закончила она вопросом.

— Что? — переспросил Лейн.

— Это было то же самое, какой–то очередной парень, который мне не нравился, трахал меня на мягких простынях, было не так больно, потому что я уже давно открыла для себя чудеса смазки.

— Мисс Гиббонс... — начал Лейн.

— Как-то, — произнесла Марисса, не слушая его, — когда я сосала очередной член, вспомнила о социальном работнике, который меня выдворил из этого ада. Она была молодой, хорошенькой. У нее на пальце было большое обручальное кольцо. Она была милой, ей было не наплевать на меня. Она устроила меня в хорошую приемную семью, в которой я оставалась, пока семья не перебралась в другой штат, и я снова потерялась в системе, потому что та, социальный работник вышла замуж, сменила работу, и меня снова трахали… Я сосала член и думала, что лучше бы я сидела за столом, носила обручальное кольцо и помогала девушкам таким, как я, чтобы они не сосали постоянно член. Я начала искать тропинку, а потом сбилась с пути. — Она выдержала его взгляд и закончила: — И ты с мистером Гловером помогли мне снова найти мой путь.

— Марисса, — пробормотал Лейн, поднял руку, провел по волосам.

— Если услышишь, что кто-то хочет купить новую «Ветту», дай знать, я продаю, — заявила она, повернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Прошла секунда, Лейн пробормотал:

— Черт, — затем убрал руку из волос и последовал за ней.

Когда он оказался на лестничной площадке рядом с дверью, крикнул:

— Марисса.

Она спускалась по лестнице, но, услышав свое имя, ухватилась за перила, задрала вверх голову и посмотрела на него.

— Не сбивайся опять с пути, — предупредил он, и ее лицо, наполненное ожиданием, замкнулось.

— Хорошо, — пробормотала она и начала отворачиваться, но остановилась, когда Лейн продолжил.

— Если у тебя вдруг опять закрадутся мысли, вернуться на старую дорожку, я всегда здесь. Ты найдешь меня, я куплю тебе кофе у «Мими» и отговорю от этого шага.

И вот тогда Лейн стал свидетелем того, что в ней нашел Эстли. То, что он хотел. И это были не волосы, и не схожие черты лица с Рок. Это были ее губы, ставшие мягкими, и именно они изменяли в ней все. Она не говорила глазами, как Рокки, но была близка к тому, что Рокки была способна высказать взглядом, и это было приятно.

— Слабость, — прошептала она, повернулась и спустилась по оставшимся ступенькам, вышла через парадную дверь.

Дверь еще не успела закрыться, как ее остановила рука, открывая, и Лейн увидел Веру, вошедшую внутрь, которая смотрела вслед Мариссе.

Лейн посмотрел в потолок и взмолился, бормоча:

— Убейте меня.

— Привет, дорогой! — Крикнула Вера.

Лейн посмотрел вниз на мать.

— Что ты здесь делаешь?

— Я так рада, что застала тебя в офисе, — заявила она, поднимаясь по лестнице с белым стаканчиком, обернутым коричневым манжетом, она остановилась, посмотрела на свой стаканчик, затем посмотрела на него. — Хочешь кофе? Я зашла за кофе, а затем решила заглянуть к тебе в офис и...

— Ма, что ты здесь делаешь?

Она продолжила подъем, бормоча:

— Похоже, кое у кого плохое настроение после встречи с симпатичной девушкой.

Господи. Это дерьмо должно было обрушиться на Рокки следующим.

— Она бывшая звезда порнофильмов, которая только что обчистила Джеррода Эстли на двести тысяч. Она симпатичная, но не в моем вкусе, — сообщил ей Лейн, его мать остановилась в двух шагах от него, от удивления открыв рот.

Затем прошептала:

— Порно?

— Бывшая порно. Теперь она натуралка. Итак, теперь, когда мы с этим разобрались, я повторю, какого хрена ты здесь делаешь?

— Ты слишком часто произносишь слово на букву «х», Таннер Лейн, — огрызнулась Вера.

— Ма, — прорычал Лейн.

Она посмотрела на дверь, потом на него.

— Мы можем пройти в твой кабинет?

— Тогда ты скажешь мне, зачем пришла? — возразил Лейн.

— Да, — ответила она.

Лейн вздохнул. Затем вошел в свой кабинет, его мать последовала за ним. Он направился прямо к стойке администратора, присел на нее. Она направилась прямо к дивану и устроилась так, будто они собирались мило побеседовать в течение следующего часа.

— Ма, — подсказал Лейн.

— У меня появилась блестящая идея, — объявила Вера.

Лейн подозревал, что он не сочтет ее идею лучшей.

— Так ты мне скажешь? — спросил он, когда она промолчала.

— Я хочу продать свою квартиру во Флориде, вернуться сюда домой и стать твоей секретаршей! — заявила она, слегка подпрыгнув на диване. — Разве это не здорово? Тебе не придется много мне платить, и я доберусь до...

Лейн прервал ее.

— Это исключено.

Ее лицо стало растерянным.

— Что? Почему?

— Сколько причин тебе нужно? — спросил Лейн.

— Все, — выпалила она в ответ.

— Ладно, во-первых, дерьмо, которым я занимаюсь, фотографирую и расследую, тебе лучше не видеть и не знать. Если ты не можешь справиться со словом на букву «д» и «х», ты не справишься с тем, чем я занимаюсь. Во-вторых, я заканчиваю дерьмо, которое ты устроила в отношении Рокки. Я сказал тебе, когда ты приехала, если ты не научишься скрывать свое негативное отношение к ней, а ты так и не научилась, я укажу тебе на дверь. Я терпел, но сейчас, прямо сейчас, я больше не собираюсь этого терпеть. Если ты выкинешь еще один трюк с Рокки, я поставлю точку, ты полетишь домой.