— Не люблю смотреть, как ломают красоту, — бормочет он.

В душу закрадывается страх.

— Не понимаю, — шепчу я.

Алек качает головой, словно чувствует себя выше этого разговора.

— Я сказал лишнего, — наконец, произносит он. Я хочу схватить его и наорать. Умолять, чтобы он объяснился. Это моя жизнь! Я хочу кричать.

Но молчу.

Страшно потерять то единственное, в чём я уверена. Нет, страшно — слишком мягко сказано. Я скорее в ужасе. Кто-то наконец-то — наконец-то! — хочет быть со мной. Если расстанусь с Дэвидом, снова буду одна. Меня переполняет такое одиночество, что появляется желание вышвырнуть Алека Кристоса из этого дома за предположение, что Дэвид меня «сломает».

— Каролина! Ты почему так долго? — Голос Дэвида разряжает напряжение, и Алек оборачивается, подходя к двери в ванную.

— Ты что здесь забыл, чёрт возьми? — кричит мой жених из спальни, ведущей в ванную.

— Знаешь, видеть невесту до свадьбы — плохая примета, — уверенно протягивает Алек.

— Знаешь, мешаться под ногами жениху в день свадьбы — плохая примета, — рычит мой будущий муж.

— Пожалуйста, не входи. Я хочу, чтобы ты был очарован, увидев меня, — отзываюсь я, не сумев скрыть волнение в голосе.

Дэвид что-то неразборчиво бормочет.

— Ты опаздываешь, Каролина, — ворчит он. — Пора идти.

Я слышу, как удаляются его шаги. Сделав ещё один ободряющий вдох, я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Оказавшись на первом этаже, я поворачиваю направо и иду в гостиную. В ней ничего не изменилось. Если не считать высокого худого мужчины в тёмно-синем костюме, стоящего рядом с Дэвидом, в гостиной никаких признаков свадьбы. Я должна в первую очередь смотреть на жениха, но мой взгляд, словно магнитом притягивается к Алеку. Он пристально смотрит на меня.

Не люблю смотреть, как ломают красоту. Что он имел в виду? Звучит как угроза или, может, предупреждение. Но мне не о чем беспокоиться, ведь я выхожу за Дэвида. Но во рту сухо.

Сейчас или никогда.

Тёмные облака заслоняют сегодня солнце. Комнату освещает свет тусклых ламп и люстры. У стоящего в центре зала Дэвида царственный вид. Когда он говорит, его жесты аристократичны. Костюм от «Прада», выполненный по индивидуальному заказу, скользит по телу без единой складки. Он классический прекрасный принц. И он хочет меня.

Я отмахиваюсь от сомнений. Что понимает Алек Кристос? Он едва знаком со мной, да и Дэвид никогда о нём не говорит. Важно лишь, что Дэвид обращается со мной, как с королевой.

Словно услышав мои мысли, Дэвид смотрит через всю комнату туда, откуда я нерешительно наблюдаю за ним. На его лице появляется хищная улыбка. «Сногсшибательно», — одними губами произносит он. Я не могу сдержать улыбку и щёки заливаются румянцем.

Всё моё внимание сосредоточено на Дэвиде. Я неуверенно улыбаюсь ему, идя по мраморному полу. Я смотрю на Дэвида, но чувствую на себе взгляд темноволосого мужчины. Не хочу отвлекаться сейчас. Хоть это и формальность, но хочу запомнить каждую прекрасную деталь. Несуразица Алека забывается, как только голубые глаза Дэвида ловят мой взгляд.

По телу растекается тепло, когда он кладёт руку мне на плечо.

— Каролина, рад представить тебя судье Бэку, близкому другу семьи. — Голос Дэвида действует на меня успокаивающе.

В моей жизни всё правильно. Скоро у нас с Дэвидом будет пышная свадьба с приглашённой группой, белым тортом, страстными клятвами и огромным списком гостей. Для девушки, которая и мечтать не могла о свадьбе, все эти излишества — лишь мелочи. Я получу всё, о чём мечтаю, выйдя за Дэвида.

— Судья, спасибо, что пришли.

Мужчина торжественно кивает.

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, Каролина. Прошу, примите мои соболезнования о вашей потере. Ужасно, что трагедии приходится напоминать нам о ценности жизни.

Мне очень грустно из-за смерти Вильяма, Джорджии и Чэндлера, но я никого не потеряла. Да, я очень расстроена, но это скорее из-за Дэвида и моей мечты о семье, а не от утраты близких в лице Морганов. Только Дора знает, что Морганы не полюбили меня. И даже она посчитала, что это ненадолго. Дэвид убеждал, что его мать скорее сгрызла бы ногти, чем раскрыла семейные разногласия. Она бы ни за что не выразила неприязни ко мне. Это меня радует. Если бы у нас была возможность познакомиться поближе, уверена, я понравилась бы Морганам.

Судья Бэк принимает моё молчание за волнение.

— Не беспокойтесь, я понимаю, как важно быть осторожными в таких деликатных вопросах.

— Да, — согласно бормочу я.

— И ещё судья Бэк только что согласился участвовать на большой церемонии. Я подумал, может, следующей весной. Хочешь стать невестой весны, Каролина? — нежно произносит Дэвид голосом обожающего жениха. Я стараюсь игнорировать скрытую снисходительность.

— Весна — лучшее время года в Майами, — отвечаю я без четкого ответа. Я не хочу делать заявлений в присутствии Алека и судьи. Дэвид изумлённо смотрит на меня, но не хмурится.

— Начнём? — спрашивает судья Бэк.

— Прошу, — быстро отвечаю я, от чего Дэвид и чиновник смеются.

— Я тоже в нетерпении, сокровище моё, — говорит Дэвид. Он впервые так зовёт меня на людях. Если не ошибаюсь, Алек фыркает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза на его грубость.

— Повернитесь друг к другу и возьмитесь за руки, — велит судья.

Несмотря на организацию и странного свидетеля, это самый романтичный момент в моей жизни. Держась за руки, мы с Дэвидом становимся одним целым. Пока судья произносит официальную часть, я тону в голубых глазах Дэвида. Я представляю нашу жизнь вместе. Как после выпуска строю карьеру, каждый вечер возвращаясь домой к любящему мужу. Может, однажды у нас будут собственные наследники Морганов — ангелочки с золотистыми волосами их отца. Я представляю, как поместье Морганов становится нашим домом. И как, столкнувшись с трудностями, мы проходим через них вместе, как муж и жена. Просто прекрасная жизнь.

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз Дэвида Моргана и Каролины Адамчик. Вы оба понимаете ценность любви над всем прочим. Сегодня, вы стоите здесь, как единое целое, заявляя о своём союзе и посвящении жизней друг другу. Я рад, что вы включили меня в свой союз, потому что много лет я был близок с семьёй Морганов. Я верю, что Вильям, Джорджия и Чэндлер смотрят сейчас на вас с миром в сердце, зная, что вы позаботитесь друг о друге.

Взглянув на судью, я понимаю, что он искренен. Он словно читает мои мысли — тот, о ком могу заботиться я и тот, кто позаботится обо мне. «Моя собственная семья», — думаю я с благоговением.

— Каролина, согласна ли ты быть партнёром Дэвида, посвятить ему себя и всю свою любовь? Согласна ли ты быть с ним в богатстве и бедности, в болезни и здравии?

— Согласна, — бормочу я заветное слово, и мурашки разбегаются по телу.

— А ты, Дэвид, согласен ли ты быть партнёром Каролины, посвятить ей себя и всю свою любовь? Согласен ли ты быть с ней в богатстве и бедности, в болезни и здравии?

Дэвид крепче сжимает мою ладонь.

— Согласен, — без тени сомнения отвечает он. Мой Дэвид… такой же сильный и уверенный, как всегда.

— Отлично, — одобрительно произносит судья. — Кольца, пожалуйста.

Алек достаёт чёрную бархатную коробочку из кармана брюк и отдаёт ему. В коробочке два простых платиновых обручальных кольца. Мы будем носить их наедине. После публичной свадьбы мы сможем с гордостью носить их на людях. Судья Бэк достаёт кольцо потолще и передаёт мне.

— Надень кольцо на безымянный палец Дэвида.

Я смотрю не на руку Дэвида, надевая на палец кольцо, а в глаза. Я поражена его взглядом. Он смотрит с нескрываемым голодом. Глаза блестят от радости. Он победно смотрит на меня.

— Теперь, Каролина, повторяй за мной. Этим кольцом, — командует судья Бэк.

— Этим кольцом, — нежно произношу я. Голод во взгляде Дэвида пугает меня.

— Я беру тебя в законные мужья, — заканчивает судья.

— Я беру тебя в законные мужья, — я произношу последние слова шёпотом, не осмеливаясь взглянуть на Алека. Что-то подсказывает, что он молча смеётся надо мной, по неизвестным мне причинам.

— А теперь, Дэвид, надень кольцо на палец Каролины.

Когда металл кольца соприкасается с кожей, я немного расслабляюсь. Дэвид стоически повторяет клятву. Нервозность — признак беспокойства. А какая женщина не нервничает на своей свадьбе? Дэвид радуется, беря меня в жены. Я вижу триумф. К чёрту насмешки Алека Кристоса над нашей любовью. Что он вообще понимает?

— Снова возьмитесь за руки, — командует судья Бэк. — Держась за руки, вы становитесь мужем и женой, и торжественно клянётесь любить и уважать друг друга, пока смерть не разлучит вас. Итак, в соответствии с законом Флориды и в силу полномочий, предоставленных мне штатом, я объявляю вас мужем и женой. Можешь поцеловать невесту, Дэвид.

Дэвид тут же отпускает мои руки. Он берёт моё лицо в свои ладони, проводит большими пальцами по волосам. Я теряю равновесие, когда он притягивает меня ближе. Я обнимаю его и сжимаю руки на задней части пиджака. Дэвид наклоняется, жадно целуя меня. Он готов съесть меня.

— Моя, — шепчет он, а мои губы раздвигаются, впуская его язык. Руки Дэвида спускаются на мою талию. Одной рукой он проводит вдоль позвоночника, другой сжимает талию, наклоняя меня назад. Я стараюсь изо всех сил, но мышцы немного дрожат от напряжения. Меня переполняют чувства, я могу думать только о том, чтобы крепко держаться за Дэвида.

— Ну что, ты пометил свою женщину, Дэвид? У меня есть ещё дела. — Вмешательство Алека вызывает у Дэвида низкий рык.

Я не могу сказать точно, от чего кружится голова: от напряжённости момента или от скорости, с которой Дэвид поднимает меня. Я спотыкаюсь, и муж притягивает меня к себе. Судья Бэк стоит рядом, не обращая внимания на всплеск эмоций. Засунув руки в карманы, Алек стоит со скучающим видом. И только на лице отражается раздражение. Почему он здесь, если не выносит присутствия Дэвида?