Глава 11

Два года назад

— Миссис Каролина, миссис Каролина. Прошу, очнитесь, миссис Каролина.

Подняв руку, я отмахиваюсь от надоедливого голоса в попытке его заткнуть. Но как только рука касается щеки, запястье не слушается. Я распахиваю глаза от стреляющей боли и вскрикиваю.

— О, слава богу, миссис Каролина. Я решила, вы… — Миранда стоит надо мной, на лице отражается беспокойство. Почему она переживает за меня? В голове туман. Я хочу успокоить её, сказать, что волноваться не о чем. Это не её ответственность. Я не под её ответственностью.

— Я в порядке, — с усилием произношу я. Я точно в порядке? Рука ужасно болит, и голова кружится. И я не помню, что произошло.

Миранда промокает мой лоб холодным влажным полотенцем, что-то бормоча по-испански.

— Всё хорошо, Миранда, — настаиваю я и поднимаю руку в просьбе убрать полотенце. Её нежность вызывает желание закутаться в одеяло, однако я должна узнать, что случилось.

— Чёрт! — Забыв про запястье, я опираюсь на него, садясь в кровати. И тут же ощущаю боль в груди. Миранда отступает назад, чтобы дать мне возможность сесть. От усилий кружится голова.

Собрав остатки мужества, я поднимаю голову. Мы с Мирандой смотрим друг на друга в напряжении. Миранде уже доводилось приводить меня в чувство. За полгода, что прошли с фестиваля, такое происходило не раз.

В каком-то роде ближе друга, чем Миранда, у меня нет. Конечно, я часто встречаюсь с женщинами моего социального статуса, но я не считаю их подругами. Едва ли они знают обо мне что-то действительно важное. Миранда же видит, что происходит за закрытой дверью. Она знает, что наши с Дэвидом отношения вовсе не такие, какими их видит мир. Миранда, наверное, также как и я боится Дэвида, потому что никому не говорит, в каком состоянии находит меня. Вместо этого она изображает медсестру.

Вот бы хоть раз она меня поддержала.

Миранда прерывает напряжённое молчание:

— Вам нужен врач. — Она многозначительно смотрит на моё прижатое к груди запястье. В большинстве случаев повреждения можно обработать самостоятельно. В этот раз всё намного хуже. — Она сломана, — добавляет Миранда.

Взглянув на руку, я всё вспоминаю. Дэвид вернулся домой с делового ужина. Пьяный. Дэвид редко перебарщивает с алкоголем, но прошлой ночью он едва мог внятно говорить. Я не знаю, чем разозлила его. Его гнев извергался словно вулкан на всё, что попадалось на пути. Вот я вязала свитер, совершенно неподходящий для тропического климата Майами, и в следующий миг уже оказалась на полу с неестественно выгнутым запястьем. Видимо, кто-то переодел меня и уложил в постель. На мне одна из кружевных сорочек, которую Дэвид купил мне после особенно жёсткой ссоры.

Думая о Дэвиде, я начинаю дрожать. Не знаю, сколько еще выдержу. Не знаю, как справиться с ним.

Береги себя. Тихий голос звучит в голове, но его достаточно, чтобы привести меня в чувство.

— Хорошо. Мне нужно одеться. — Мне стыдно. Я опускаю взгляд на замысловато сшитое одеяло, смахивая слёзы. Я плачу не от боли, а потому что позволила этому произойти. Снова. Уже в третий раз за полгода он избивает меня так сильно, что я не помню, как оказалась в кровати. Миранда сочувственно цокает. И снова берёт влажное полотенце, но на этот раз чтобы смыть солёные слёзы на щеках.

Миранда помогает мне надеть легинсы и длинный свитер, после чего Карло отвозит меня в приёмный покой. Зарегистрировавшись, я сажусь на одно из неудобных пластиков сидений.

— Каролина?

Как будто этот день недостаточно ужасен, кто-то узнаёт меня. Я поднимаю голову и вижу Стивена Льюиса, ещё одного знакомого/клиента Дэвида, который смотрит на меня сквозь очки. Дружелюбно улыбается.

— Доктор Льюис. Здравствуйте. Рада вас видеть. Как ваши дела?

— Лучше, чем твои, дорогая. Что случилось?

Добавляя ещё один грех в свой список, я вру. Заставив себя улыбнуться, отвечаю:

— Похоже, я лунатила утром. Не выпив кофе, свалилась с лестницы. Запястье пострадало.

Доктор Льюис замечает странное положение руки. Даже если он подозревает меня во лжи, то не подаёт вида.

— Ничего не могу делать, не выпив кофейку. Давай-ка быстро разберёмся с твоей рукой, чтобы ты могла дальше заниматься делами.

— Ой, спасибо, доктор Льюис, но мне не нужно особое отношение. Я спокойно могу подождать. — Не хочу использовать привилегии Морганов. Я их не заслуживаю.

Доктор Льюис усмехается.

— Дэвид очень разозлиться, узнав, что я не оказал тебе срочную помощь. Он паркует машину?

— Он в командировке на этой и следующей неделе, вообще-то. Поехал по делам в Китай. — Слава богу.

— Посиди тут, Каролина. Мы о тебе позаботимся. — Дружески похлопав меня по плечу, мужчина идёт к стойке регистрации. Через пару минут медсестра ведёт меня в смотровую. Там доктор Льюис внимательно осматривает моё запястье.

Визит в больницу проходит быстро и без происшествий. Сделав рентген, мы выясняем, что запястье действительно сломано, и я должна несколько недель носить шину. Получив рецепт на лекарства, я возвращаюсь на заднее сиденье роскошного седана и позволяю Карло отвезти меня обратно в поместье Морганов. Остаток дня проходит в тумане из-за обезболивающих, которые дал мне ортопед, пока накладывали шину. Я благодарна за лёгкий туман, притупляющий чувства. Не хочу думать о серьёзности ситуации.

Когда на следующее утро я захожу в кухню, там стоит гигантский букет фиолетовых гиацинтов. Миранда суетится по кухне, готовя мой утренний белковый коктейль.

— Это откуда?

— Там есть записка, — тихо отвечает она, избегая моего взгляда.

К одному стеблю действительно прикреплён маленький белый конверт. Я вытаскиваю из него записку. На ней всего два слова, написанные, естественно, флористом, а не отправителем.

Прости меня.

Как? Дэвид никогда не бил меня так сильно. Были синяки и царапины, но кости никогда не ломались. Только послушайте, как я его оправдываю. Отвратительно. Если бы у меня осталось хоть немного мозга, я собрала бы вещи и сбежала ещё до его возвращения из поездки.

Звонит стационарный телефон. Миранда берёт трубку, затем протягивает мне, опустив голову.

— Алло, — шепчу я.

— О, сокровище моё. Перед моим отъездом твоя рука, похоже, была сильно повреждена. Прошу, скажи, что её обработали должным образом? — Меня словно бьют хлыстом. Когда мы последний раз говорили, он был ужасно зол. В трубке звучит искреннее раскаяние.

Я глухо отвечаю:

— Да. Я встретила доктора Льюиса, и он провёл меня без очереди.

— Скажи, что прощаешь меня, Каролина, — умоляет Дэвид. — Сделка провалилась, и я переборщил с виски, запивая горе. Это не повторится. Я слишком люблю тебя, чтобы ранить. Ты же знаешь это, правда?

Нет. Я вообще не в курсе.

Моё продолжительное молчание беспокоит его, он начинает тараторить:

— Ты нужна мне, Каролина. Ты — причина, по которой бьётся моё сердце и кровь течёт по венам. Без тебя мне не жить.

Во мне борются противоположные чувства.

— Почему ты хочешь быть со мной, если я так тебя злю? — наконец, спрашиваю я.

— Потому что для меня ты единственная. Разве не понимаешь, что мы прекрасная пара, Каролина? Каждому королю нужна королева, и для меня это ты. Я не могу править королевством без тебя.

— Правда? — с надеждой спрашиваю я. Ты нужна ему, понимаешь?

— Конечно, сокровище моё, — хрипло произносит он. — Я собираюсь на ужин. Поговорим позже, да? Я перезвоню.

— Хорошо, — немедленно отвечаю я.

— Я люблю тебя, — бросает он.

— И я тебя, — бормочу я, и звонок обрывается. Я стойко игнорирую взгляд Миранды и наполняю стакан водой, чтобы принять лекарства.

Занятия в зале откладываются до восстановления руки. Я решаю, что прогулка по ботаническому саду заменит сегодняшнюю тренировку. Карло довозит меня до ближайшего парка.

Обычный день. Типичные для южной Флориды жара и солнце. По всему парку растут цветы. Прохожие наслаждаются окружающей красотой. И я очень похожа на простую девушку, гуляющую по великолепному саду. И тем не менее, я хочу злиться. Хочу кричать от несправедливости жизни. Но я понимаю, что истерика ничего не изменит.

Жизнь во всём мире продолжается, пока моя разваливается на части. Солнце светит, цветы распускаются, люди просыпаются по утрам, ходят на работу, проживают свои жизни. Никто не остановится, чтобы подержать тебя за руку, когда особенно тяжело. Людям вокруг хватает собственных проблем. Земля по-прежнему вертится, невзирая на то, переживаешь ты личную трагедию или нет.

И тут я замечаю тень, падающую на цветы, которые я рассматриваю последние десять минут. Мне не нужно поднимать голову или слышать его голос, чтобы узнать, кто передо мной. Мужчина, благодаря которому я чувствую себя защищённой. Что ж, безопасность уже в прошлом.

— Ты что-то припозднился, — говорю я ему. По крайней мере, я всё ещё могу общаться с ним без страха наказания.

— А? — озадаченно переспрашивает он.

— Когда ты сказал, что нам нужно «определиться», я и не думала, что это означает, что мы полгода не увидимся. Теперь всё, что между нами было, уже в прошлом, нет?

— Если ты правда веришь в это, то повредила не только руку, но и голову. Позволь я посмотрю. — Очень осторожно, словно боясь сделать мне ещё больнее, он берёт меня за руку и осматривает запястье. Другой рукой Алек исследует шину и хмурится. От его осторожности ноет в груди. Словно ему невыносима мысль о причинении мне вреда. Словно я осколок стекла, которое он боится разбить ещё сильнее. Его сильные руки не причиняют боли, они по-прежнему действуют успокаивающе. Странное ощущение появляется в груди и окутывает сердце, пока зазубренные маленькие кусочки не возвращаются на место.

— Прошу скажи, что всё не так плохо, как выглядит?

Я закрываю глаза и с грустью качаю головой.

— Не понимаю, почему ты продолжаешь так себя вести.

— Как «так»? — Он искренне удивляется.