Глава 4

Пять лет назад

— Не нервничай. Мама чувствует страх. — Лениво ведя одной рукой руль, а вторую положив на моё колено, Дэвид представляет собой само спокойствие. Его глаза цвета океана отрываются от дороги и он подмигивает мне.

— Очень смешно, — ворчу я, но его спокойствие передаётся и мне. Дэвида ничто не раздражает. В жизни, полной крутых поворотов и не отличающейся стабильностью, я нуждаюсь в той стойкой безопасности, которую такой мужчина, как Дэвид, может обеспечить. Его сложно разозлить. Когда возникают проблемы, он находит решение. Игры не для него. Он звонит, когда обещает позвонить, эмоционально стабилен, без неожиданных истерик и вспышек ярости. Если этого недостаточно, чтобы убедить меня встречать с этим замечательным человеком, то он зацепил тем, что смотрит на меня, как на единственную женщину в мире.

С тех пор как мы познакомились в отеле «Монро», мы виделись или разговаривали каждый день. Под наше описание подойдёт выражение «бурный роман». У меня ещё никогда не было таких отношений, потому что Дэвид — настоящий мужчина. Не ребёнок, как те мальчики, которые водили меня есть хот-доги и пить дешёвое пиво на вписках. На первое свидание Дэвид пригласил меня в стейк-хаус с видом на Атлантический океан. Когда я рассказала, что мне нравится исследовать процветающее искусство Майами, он пригласил меня на эксклюзивное открытие художественной галереи, картины в которой продаются за цену свыше десяти тысяч долларов. Никто, казалось, не заметил моё неуместное присутствие на таком шикарном мероприятии, так как я пришла с Дэвидом. Куда бы мы ни пошли, люди узнавали его и хотели быть рядом. Он ни разу не оставил меня одну, крепко держа за руку, показывая любому, кто осмелился поставить под сомнение моё присутствие, что я с ним. Он заставляет меня чувствовать себя важной, и я быстро привыкаю быть в центре внимания такого мужчины.

Спустя месяц отношений Дэвид решил, что пришло время познакомить меня с родителями. Сейчас мы направляемся к ним.

— Ты уверен, что я одета подходяще? — спрашиваю я, разглаживая лавандовое платье с запáхом без рукавов, которое сшила этим летом.

Он слегка сжимает руку на моём колене, а затем, дразня, проводит пальцами по коже, вызывая мурашки.

— Ты идеальна. — Я вся сияю от его похвалы, губы расплываются в улыбке. — Для меня это тоже впервые. Ты первая женщина, которую я познакомлю с ними.

— Как так? Ты же самый завидный холостяк в Майами, — подтруниваю я.

Дэвид ухмыляется, не сбавляя скорости проезжая через контрольно-пропускной пункт охраняемой резиденции.

— Ни одна не была такой особенной.

Сердце приятно сжимается. Ещё никто не называл меня особенной. Глаза начинает щипать и я быстро моргаю. Смотря в окно, я сдерживаю накатившую волну эмоций. Дэвид заставляет меня гордиться особой. Его искренние комплименты и поддержка не оставляют места для неуверенности.

— Наша семья очень дружная, — продолжает Дэвид. — Мы с Чэндлером не водим женщин к родителям домой каждый день. На воскресных ужинах присутствуют только члены семьи и самые близкие люди. — Он переплетает наши пальцы. Пульс снова ускоряется. Дэвид считает наши отношения серьёзными? Я бросаю на него взгляд, но выражение его лица как всегда безмятежно.

— Сегодня будет кто-то ещё, помимо твоего брата?

— Не должно быть, но мама любит приглашать друзей в последнюю минуту. — Дэвид отпускает мою руку, чтобы заехать на длинную каменную подъездную дорожку. Я задыхаюсь от восхищения. Это строение — не дом, а целое поместье. Двухэтажное, выполненное в стиле средиземноморской архитектуры. Экстерьер драматический и потрясающий. Отделка штукатуркой, круглые колонны и жалюзийные оконные проёмы добавляют фасаду гламурный штрих.

— Я только сейчас поняла, насколько обеспеченная у тебя семья, — признаю я, бросая на Дэвида ещё один обеспокоенный взгляд. Он паркует машину на круглой дорожке и выключает двигатель.

— Деньги не делают нас другими. Мы обычная семья. — Дэвид отстёгивает ремень безопасности и наклоняется через панель управления. Его мятное дыхание щекочет мою щёку, знакомый запах мужского одеколона успокаивающе окружает меня. Он касается моих губ в нежном поцелуе. Раньше от его прикосновений я забывала обо всех мучительных сомнениях. Школа, работа, счета — всё это не имеет значения, когда Дэвид рядом. На этот раз не срабатывает, потому что страх связан с ним. Я хочу понравиться его родителям и брату.

У меня самой семьи не осталось. Отец давно умер, мама с сестрой не заинтересованы в семейных узах. Я хочу, чтобы мне нашлось место в другой семье — мы бы вместе праздновали Рождество возле       ёлки и День памяти возле гриля. Я начинаю понимать, что семейная жизнь Дэвида сложнее, чем мои простые мечты о семейных сборищах.

— Я родом не из такой. Это, — я обвожу руками дом, — пугающе необычно.

Дэвид медленно вздыхает.

— Поверь мне, Каролина. Они полюбят тебя также, как… Расслабься. Пойдём.

Как что? Я теряю дар речи. Полюбят, как он? Нет, не может быть. Мы знакомы всего месяц. Невозможно чтобы Дэвид меня любил. Я вроде не люблю его. Вообще-то, я не уверена, что такое любовь. Но, допустим, я, может, люблю его. Он заботливый и внимательный, и ухаживает за мной, как за сокровищем. Мне хорошо рядом с ним.

Дэвид отпускает мою руку и отворачивается, чтобы выйти из машины. Я поднимаю ручку со своей стороны. Повернувшись, я встаю золотыми босоножками на дорожку и тоже выхожу. Дэвид снисходительно улыбается, беря меня под руку.

— Дама никогда не открывает дверь машины сама. Не когда я рядом, и тем более не в случае, когда водитель привозит нас на мероприятие. — Эти слова, хоть и вежливо произнесённые, напоминают мне, что я не знаю, как правильно вести себя в мире Дэвида.

Дэвид останавливается, чтобы поцеловать меня в кончик носа.

— Подумай об этом так, Каролина. Ты — моё сокровище, а я хорошо забочусь о том, что для меня ценно. Я хочу покрасоваться тобой и оказать честь, которую ты заслуживаешь.

— В тебе прячется романтик, — упрекаю я, хотя и сияю. Обычная речь Дэвида далека от поэзии и романов, которые приходят на ум, когда думаешь о настоящей любви.

— С тобой нечего скрывать, сокровище моё. Ты вдохновляешь меня на поступки, которые я не совершал раньше. Итак, готова идти?

Я таю, слыша новое прозвище. Сокровище нужно беречь. Я хочу, чтобы меня берегли.

— Да, Дэвид Морган. Познакомь меня с родителями.

Он ведёт меня по дорожке, обрамлённой зеленью. Вместо того чтобы открыть дверь, он звонит. И успокаивающе похлопывает меня по руке, пока мы ждём.

Темноволосая женщина в белой униформе домработницы распахивает дверь.

— Мистер Дэвид, проходите, — говорит она с сильным латиноамериканским акцентом.

Он кивает без особого дружелюбия.

— Миранда, познакомься с мисс Каролиной Адамчик, моей девушкой.

Миранда опускает голову, бормоча приветствие. Боковым зрением я оцениваю реакцию Дэвида. Он не обращает внимания на такой жест послушания, но мне такая формальность не по душе.

— Здравствуйте, Миранда. Приятно познакомиться. Я с нетерпением жду возможности попробовать вашу еду сегодня вечером. Дэвид рассказал, что вы отлично готовите. — Женщина сухо улыбается, не встречаясь со мной взглядом. Я сделала что-то не так?

Дэвид ведёт меня вперёд, оставляя странное приветствие позади, и я вижу дом во всей красе. Повсюду мраморные полы. На стенах висят впечатляющие картины, большая часть мебели светится белизной. Из прихожей открывается вид на столовую с колоннами и многоуровневым потолком. В центре овального обеденного стола стоит потрясающая стеклянная скульптура блестящего синего цвета. Хочу запомнить этот цвет и использовать в одном из своих дизайнов. Поразительная красота.

Дэвид, очевидно, привык к головокружительной красоте дома и декору, он проводит меня через столовую и глазом не поведя. Мы заходим в большую комнату с камином, выходящую на веранду, откуда открывается вид на безупречный задний двор и воды Корал Гейблс.

— Мама, позволь представить тебе Каролину Адамчик. Каролина, моя мама, Джорджия Морган. — Отвлечённая декором, я не замечаю, что мы стоит перед очаровательной женщиной, сидящей на краю кресла. В строгом белом платье с элегантной укладкой она является воплощением всего своего класса. Я вдруг жалею, что надела фиолетовое платье. В этом доме яркие цвета уместны только на произведениях искусства.

— Миссис Морган, спасибо, что пригласили к себе домой. У вас уютно. — Надеюсь, слова звучат с той же искренностью, с какой я их произношу. Несмотря на все волнения, глубоко в душе я горжусь тем, кем являюсь. Грязная, обнищавшая девчонка, которой я была, превратилась в яркую девушку, получающую степень в области дизайна одежды.

Джорджия Морган выпрямилась во весь рост. Нюдовые лодочки сделали её на несколько сантиметров выше меня. Она изучает меня, словно я лишь недавно обнаруженный вид. Окидывает меня взглядом бронзовых глаз с головы до ног, задерживаясь на босоножках, которые я недавно купила в комиссионном магазине. Они из прошлой коллекции, но хорошо сохранились. Как и сын, Джорджия пользуется дорогим парфюмом — аромат Chanel No.5 окутывает меня, когда она наклоняется, чтобы соприкоснуться щеками. Я неловко следую ритуалу, не зная, нужно ли касаться кожи губами. Видимо, нет, учитывая, как быстро отстраняется Джорджия. Она коротко кивает сыну, её приветствие не такое теплое, как я рассчитывала. Она выглядит раздражённой, хотя сложно судить по её реакции, потому что ни улыбка, ни, если уж на то пошло, морщинки не искажают её гладкие черты лица.

— Не благодари меня. Это мой сын пригласил тебя. — В отличие от мягкого вежливого голоса Дэвида, голос его матери гнусавый и высокий.