— Позвони Татум, — приказываю я по Bluetooth, выезжая из гаража.

— Звоню Татум, — отвечает голосовой помощник, и я включаю стерео как раз в тот момент, когда в динамиках начинает звучать «The Exorcist». Сделав звук чуть тише, чтобы могла слышать Татум, она почти мгновенно берет трубку, и я позволяю ей и музыке успокоить меня.

За исключением того, что ты включила ремикс песни «The Exorcist». Кого ты пытаешься успокоить? Своего девятого демона?

— Девочкаааа! — Татум визжит в трубку, ее голос заглушается приглушенными пьяными тонами и громкой музыкой.

Я смеюсь, выезжая на главную магистраль, которая приведет меня туда, где они находятся. Согласно моему GPS-навигатору, это тридцатиминутная поездка буквально в самую глушь.

— Что?

— Эта вечеринка просто потрясающая! И, боже мой! — невнятно бормочет она. О, боже. — Картер поставил нас на самую плоскую часть земли, ну, знаешь, вроде как рядом с ним, что чертовски сомнительно! Но все же, палатки у всех остальных немного перекошены. — Она хихикает, а потом рыгает. — Упс. Прошу прощения.

— Тейт? — я смеюсь. — Притормози, или ты не сможешь встретиться со мной, когда я приеду. Где Тилли?

— Она где-то здесь. — Отмахивается от меня подруга. — Поторопись! Ты нам нужна! О! И Королей здесь нет. Ты в безопасности!

Качаю головой.

— Хорошо, увидимся через тридцать минут! Попроси кого-нибудь трезвого пойти с тобой.

Татум вешает трубку. Королей там нет? Это странно, учитывая, что они были так одержимы тем, чтобы сделать мою жизнь несчастной. Должно быть, они нашли новую игрушку для игр. Я должна быть счастлива, но другая сторона меня — девчачья сторона — хочет знать, что, черт возьми, я сделала не так.

Включив радио на полную громкость, я позволяю тексту песни Disturbed поглотить все мои чувства. Как только добираюсь до выезда, мой телефон загорается на сиденье.

Неизвестный: Беги.

Я сворачиваю на дорогу, фары мигают передо мной и отвлекают внимание от телефона. Как только вывожу машину обратно на дорогу, загорается еще одно сообщение.

Неизвестный: Ошибка дилетанта. Я действительно надеялся, что это убьет тебя раз и навсегда.

Бросив телефон на пол, я смотрю в зеркало заднего вида, но ничего не вижу. Никаких фар, ничего, кроме темноты и отражающегося света от уличной разметки. Капелька пота выступает у меня на лбу, и я смахиваю ее. Меня преследуют? Что, черт возьми, происходит? Бросив взгляд на свой телефон, лежащий на полу со стороны пассажира, игнорирую входящее сообщение и сосредотачиваюсь на том, чтобы добраться до места в целости и сохранности.

— Вы достигли пункта назначения, — сообщает GPS, когда я съезжаю с темной, ухабистой гравийной дороги.

— И где именно это находится? — спрашиваю я себя. Через две секунды мой телефон снова загорается на полу, и я закатываю глаза, тянусь к нему и беру в руки. Разблокировав, открываю его на недавнем сообщении.

Неизвестный: Ад.

Меня начинает охватывать паника, и я снова смотрю в зеркало заднего вида, но вижу, что я совершенно одна, без каких-либо дорожных указателей. Теперь меня окружает непроглядная тьма, полная жути, среди чертова леса. Смотря вперед, концентрируюсь на том, что делаю. Наклонившись, открываю бардачок и вижу отцовский пистолет, который он хранит там. Улыбаясь и чувствуя себя намного безопаснее, чем две секунды назад, достаю его и кладу на колени. Мой папа всегда говорил мне: «Мэди, никогда не направляй пистолет на человека, если у тебя нет смелости нажать на курок». Достаточно сказать, что сейчас у меня большие яйца. Я не хочу никому причинять боль, но меня учили заботиться о себе, и вот как я это делаю. Оружие не убивает людей. Люди убивают людей. Оружие существует для защиты людей, которые нуждаются в защите от тех, кто убивает других.

Как только я останавливаюсь рядом с вереницей машин, приходит еще одно сообщение.

— Серьезно? — стону я, поднимая телефон и разблокируя его.

Неизвестный: Нет, детка. Это ни хрена не поможет, когда мои руки обхватят твою шею, а твой рот будет сосать мой член.

Я оборачиваюсь, выглядывая наружу, но за все это время за мной никто не следил. Какого хрена? Я замечаю, что все еще получаю сигнал, так как его сообщения приходят нормально, но когда смотрю на панель обслуживания, вижу, как сеть то появляется, то исчезает.

— Черт. — Все равно рискнув, набираю номер Картера. Бесполезно пытаться дозвониться до Татум: она, скорее всего, уже пьяная, и, насколько знаю, у Тилли вообще нет телефона. То есть, мы пишем ей смс, когда мы не с ней, но у нее никогда нет телефона, когда она с нами.

Картер берет трубку, но я слышу голоса девушек на заднем плане. Закатываю глаза.

— Картер?

— Алло? Мэди? Ты меня слышишь?

Нет, я не слышу тебя из-за огромного члена во рту.

— Да, Картер... — Линия разрывается, и я опускаю взгляд на свой телефон, чтобы увидеть, что сигнал исчез. — Черт! — Подхватив свою сумку с пассажирского сиденья, засовываю телефон в передний карман и беру пистолет.

Это больше не кажется отличной идеей. Еще в школе, когда я сказала, что сделаю это, это было потому, что я была при свете дня. Теперь я в темноте и ни хрена не вижу. Слегка дрожа, думаю о том, чтобы накинуть свитер, но мой отец всегда говорит, что холод — это то, что помогает оставаться начеку. С этой мыслью выскальзываю из машины, не обращая внимания на приступы паники, которые пронизывают всю мою плоть от того, что я нахожусь на холоде. Тихо открываю, а затем захлопываю дверь, пряча пистолет за спортивной сумкой, которая висит у меня на плече, но не настолько далеко, чтобы не могла вытащить его, когда он мне понадобится. Идя вперед к тропе в лесу — туда, куда Картер сказал идти, — я крепче сжимаю пистолет. Слишком тихо. Почему так тихо? Это сбивает меня с толку. Ни птицы, ни сверчки не стрекочут.

Я мысленно пинаю себя. Надо было купить наушники. Это сделало бы эту прогулку немного менее пугающей, и тогда, возможно, смогла бы бежать через лес, пока не доберусь до места. Хруст опавших листьев вибрирует под подошвами моих ног, а холодный густой воздух развевает волосы по лицу.

— Я хочу поиграть в игру, — шепчет голос позади меня, и я подпрыгиваю на два фута в воздух, разворачиваясь лицом к тому, кто там, с пистолетом наготове.

Но там никого нет.

— Кто ты, черт возьми, такой?

В ночи раздается гулкий смех, плывущий вместе с сильными порывами ветра.

— Вот еще загадка...

— Нет! Пошел ты!

Они все снова смеются мучительным смехом, созданным из моих собственных кошмаров.

— О, так и будет, — рычит другой голос у меня за спиной, так близко, что я чувствую его теплое дыхание на волосах на затылке.

Я разворачиваюсь, но снова встречаю пустой воздух.

— Слабачка, — насмехается другой голос.

— Слишком медленно! — смеется другой.

Втянув в себя воздух, резко разворачиваюсь, но меня встречает темный, чернильный лес, наполненный запахом сосны, хрустящими сухими листьями и лунным светом, отражающимся между сломанными ветвями деревьев. Мох покрывает толстый слой грязи вокруг моих ног, и я поднимаю руку, целясь из пистолета в пустоту.

— Кто ты, черт возьми, такой и какого хрена преследуешь меня?

Я чувствую его присутствие еще до того, как он заговорил, но когда он открывает рот, сразу же понимаю, кто это.

— Вот тебе загадка, Китти, — тихо шепчет он своим грубым, ленивым голосом. — Сколько секретов ты хранишь в своем скелете? Или мне нужно вскрыть тебя, пока твои тайны не растекутся кровью по всему дому? — Он делает шаг вперед, его твердая грудь касается мышц моей спины. Я закрываю глаза, крепче сжимая пистолет. Проводя губами по мочке моего уха, он стонет: — Ты не единственная, кто может оставлять царапины. — Затем толкает меня вперед, пока я не врезаюсь в большой ствол дерева. Вдох воздуха, который я сдерживала, вырывается из моих легких, когда он встает между моих ног, широко раздвигая их.

— Оставь меня в покое, Бишоп.

Он смеется и крепко сжимает мои запястья. Выхватывает у меня пистолет, а затем стягивает кабельные стяжки вокруг моего запястья. Черт! Паника снова начинает нарастать. Какого черта они так со мной поступают? Ничто не имеет смысла и ничто не имело смысла с тех пор, как я попала сюда.

— Мы с тобой оба знаем, что это не то, чего ты на самом деле хочешь.

Позади меня раздаются громкие шаги, и когда Бишоп, наконец, пихает меня, чтобы повернуть лицом к себе, его лицо первым привлекает мое внимание. Оно полностью скрыто гримом со спецэффектами скелета, и он одет в темные свободные джинсы, с темной толстовкой с капюшоном, закрывающим его голову. Его глаза смотрят в мои, но они закрыты белыми волчьими линзами.

— Ты, — он делает шаг вперед, — знаешь, о чем я говорю, Китти. Почему ты ведешь себя глупо?

Я сглатываю.

— Глупо? О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я смотрю через его плечо и вижу еще больше фигур, со скелетообразными лицами, в темных толстовках и джинсах, раставленных вокруг, прислонившихся к деревьям. Я ищу Нейта, и Бишоп, должно быть, знает, что я делаю, потому что снова смеется, его рука взлетает к моему горлу. Он нежно сжимает его.

— Он не может и не хочет спасать тебя, Китти. — Его хватка крепнет, и мне становится тяжело глотать. Я смотрю ему в глаза, когда Бишоп снова прижимает меня к стволу дерева, и жгучий ожог режет мне спину. Снова шагнув между моих ног, он приникает ртом к моему уху и рычит: — Скажи мне, что ты знаешь.

— Что? — Что он имеет в виду?

— Неправильный ответ, Китти. Ты проиграла первый раунд.

— Первый раунд? — я усмехаюсь, дергая за кабельные стяжки, которые впиваются в мои запястья. — Какого хрена тебе надо? — Мой гнев разгорается с новой силой. Конечно, временами я могу быть робкой и тихой девушкой, но мой запал очень короток. Я не могу беспокоиться о том, чтобы убивать людей добротой; это дерьмо занимает слишком много времени. Он толкает меня назад, его хватка крепнет, пока у меня не заканчивается запас воздуха.