— Да, я, бл*дь, слышал это, — рычит Бишоп. Так низко, что у меня по позвоночнику бегут мурашки. Двойное дерьмо. Чертова я и моя беспрекословная преданность друзьям, которая всегда, так или иначе, втягивает меня в неприятности.

— Так кто же этот друг? — спрашивает Нейт, изогнув бровь.

Я смеюсь.

— Я ни хрена тебе не скажу.

— Мэди! — рявкает Бишоп. — Кто он?

— Я не знаю! Мы встретили его несколько дней назад, когда ездили забирать ее из школы. — Нейт выезжает обратно на дорогу и продолжает везти нас в сторону школы. — В общем, Татум и маленькая часть меня говорили, какой он горячий, а Тилли рассказала, что они спят вместе. Но они знакомы с самого детства и давно практикуют эту штуку — им так комфортно. Никакой неловкости. — Смотрю в сторону Нейта. — Ты не можешь злиться, Змей-Нейт.

— Ты только что назвал меня Змеем-Нейтом? — Он прищуривается, глядя на меня.

Я пожимаю плечами.

— Ну, знаешь, раз уж вы, мальчики, так любите загадки.

— Твой рот… однажды твоя задница окажется в горячей воде, — отвечает Нейт, въезжая на школьную парковку.

Войдя в класс, я сразу понимаю, что что-то не так. В классе воцаряется тишина, когда я открываю дверь.

— Мэдисон, ты опять опоздала. Почему я не удивлен? — говорит мистер Бэррон, не отрывая глаз от доски.

— Извините, сэр.

— Присаживайся, Мэдисон, — вежливо отвечает он.

Шагаю в дальний конец комнаты, игнорируя шипящий шепот, который начинает отражаться от стен. Это почти как мой первый день. Бросаю книги на пустой стол и сажусь на свое место. Даже нет Татум в этом классе, чтобы спросить, из-за чего все эти взгляды.

Опустившись на мой стул, Фелиция — кажется, ее зовут Фелиция — с черными волосами, в черной одежде и с черной размазанной подводкой под ресницами, наклоняется ко мне, не сводя глаз с учителя, стараясь не привлекать его внимания.

— Псс.

Я слегка наклоняюсь к ней, в то время как мой телефон вибрирует в кармане.

— Что?

— Так это правда? Ты, типа, спишь со всеми ними?

Я бросаю на нее взгляд, мое сердце колотится в груди.

— Что ты имеешь в виду?

Она тянется в карман и нажимает пару кнопок, затем поворачивает телефон лицом ко мне и нажимает кнопку «Play» на видео. Первая часть показывает меня и Нейта и наш неловкий поцелуй в гостиной, затем переходит к нам с Бишопом, целующимся и обнимающимся в кемпинге, а затем к нам с Брэнтли. А затем к нашему с Бишопом сексу в палатке, показывая мой силуэт, сбрасывающий одежду, и видео не останавливается. Вы можете услышать, как я бормочу и шепчу о своих удовольствиях, чтобы все видели и слышали, как мое тело покачивается на его теле сквозь тень. В конце записи появляется маленькая черная коробочка с розовой надписью: «Ты следующая, сучка. Твои дни сочтены — так же, как и мои!»

— О, боже! — шепчу я, слезы грозят политься из глаз. Оттолкнув свой стул, я ловлю ухмылку Элли, сидящей в передней части класса.

— Мэдисон! — Мистер Баррон хмурится на меня. — Сядь, или я буду вынужден направить тебя в кабинет директора. — Все смотрят на меня, их смех кружит вокруг меня, эхом отдается в вихре, проникает в меня.

— Я… я…

— Шлюха? — Элли усмехается.

Весь класс разражается смехом, и я быстро собираю свои книги, волосы падают мне на лицо, когда я выбегаю за дверь и иду по коридору.

— Эй! — Татум врезается в меня, ее телефон прижат к уху, глаза слезятся, она отчаянно озирается по сторонам. — О, слава богу!

— Тейт? — Я ломаюсь, слезы текут по моим щекам.

— Давай, отвезем тебя домой.

Позволяю ей взять меня под руку, и она ведет меня к лифту. Энергично нажимает на кнопку, пока я не убеждаюсь, что она вот-вот сломает ее, двери с грохотом открываются, и она с силой затаскивает меня внутрь. Как только двери закрываются, Татум смахивает слезы с моего лица и целует меня в губы.

— Все хорошо, Мэди. Все будет хорошо, — пытается она успокоить меня, глядя мне в глаза. — Черт возьми, я убью эту суку!

— Кого? — спрашиваю я, смахивая слезы с лица, когда дверь снова открывается на подземную парковку.

— Это была Элли, Мэдисон. Возможно, это не она записала его, но она загрузила его в свой аккаунт на YouTube. Она хотела, чтобы люди думали, что это сделала она.

— Почему? — кричу я, следуя за ней к ее машине. — Почему она так поступила со мной? Почему?

— Бишоп, детка, это все для Бишопа.

— Но записка в конце? О том, что мои дни сочтены...?

— Кто знает? — Татум открывает машину, и я проскальзываю на пассажирское сиденье, а она садится на водительское. — Но это была она, Мэди.

— Мне так неловко, Тейт. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной.

— Я знаю, детка. Я знаю. Ну, не знаю, но могу себе представить.

— Не помогает.

— Ладно, совершенно не помогает. Я отвезу нас обратно в свой дом, если ты не готова встретиться с Королями.

Я киваю, снова вытирая слезы.

— Звучит неплохо, спасибо, но не могли бы мы быстро остановиться там и кое-что забрать? Я чувствую, что мне не помешало бы отвлечься.

— Никаких вопросов. — Она похлопывает меня по ноге, выезжая из гаража. — Мы разберемся с этим, хорошо?

Я снова киваю, пытаясь понять, как именно, по ее мнению, мы это выясним.

— Да, конечно.

Войдя в первоклассный, современный дом Татум, я закрываю за нами дверь, неся коробку пончиков Krispy Kreme (прим. Krispy Kreme американская компания по производству пончиков и сеть кофеен, принадлежащая JAB Holding Company) и достаточно «Carl’s Jr.» (прим. Carl’s Jr. крупная сеть ресторанов быстрого обслуживания, представленная более чем 3500 точек в США, Эквадоре, Мексике, Сингапуре, Таиланде, Белоруссии и России), чтобы накормить половину штата.

— Чувствуешь себя немного лучше? — спрашивает она, улыбаясь мне и бросая ключи на стол.

— Немного, но я еще не ела. Спроси меня снова после того, как я съем достаточно углеводов, чтобы оплодотворить меня.

Татум хихикает.

— Да ладно тебе. Мы можем пойти в кинозал и засунуть туда свои лица с бутылкой текилы и какими-нибудь дрянными романтическими фильмами.

Я следую за ней по темному коридору, через ее гостиную, а затем через другую дверь, ведущую в кинотеатр.

— Твоих родителей нет дома?

— А? — спрашивает она, открывая дверь. — О, нет, они уехали вчера вечером. Я уверена, что они будут дома либо завтра, либо в выходные. — Мы проходим в комнату, Татум нажимает на свет, пока тусклый оттенок не оседает на тройном ряду больших диванов. На каждом диване могут удобно расположиться двое взрослых, а всего в театре их около десяти. В углу расположен крошечный бар с автоматом для попкорна и витриной со сладостями, а рядом с ним — большой — нет, не так — огромный экран проектора. Татум идет к бару, и я бросаю нашу еду на диван, а свою сумку — на пол.

— Ладно! Сейчас я не сильна в коктейлях, но мы можем просто выпить. Конечный результат тот же самый.

— Спасибо за это, Тейт. Ты отличный друг.

Она делает паузу, протягивает мне стакан и, открутив крышку, наливает в него немного прозрачной жидкости.

— Ты бы сделала то же самое, Мэдисон. Ничего такого.

И я бы так и сделала. Видит бог, я бы перевернула для нее рай и ад, если бы пришлось. Мы садимся, и мой телефон снова вибрирует. Сняв крышку с гамбургера, я смотрю на экран и вижу, как на телефоне мелькает имя Бишопа. Выдохнув, откусываю большой кусок от своего бургера, и Татум смотрит на меня, подняв брови.

— Голод или стресс?

Я качаю головой.

— Он меня напрягает, — бормочу я себе под нос.

— Это не его вина, Мэди.

— Нет, я знаю, что это не так, но не могу сейчас ни с кем из них разговаривать.

Она кивает, засовывая чипсы в рот.

— Вполне понятно. — Шаркая ногами, возвращаюсь к огромному дивану, скидываю обувь и молча, доедаю оставшийся гамбургер.

— Я нашла эту книгу, — говорю я, приступая к пончику.

— О? Извращенный вид?

Я закатываю глаза.

— Нет, хотя я бы хотела, потому что эта меня немного угнетает. — Я наклоняюсь вперед, чтобы взять ее, когда мой телефон снова загорается, на этот раз, показывая текстовое сообщение.

Бишоп: Мне очень жаль.

Игнорируя его, тянусь за книгой и показываю ей.

— Смотри! — Затем открываю ее. — Она без названия, и мисс Винтер вообще-то не должна была разрешать людям брать ее из библиотеки, потому что это какое-то звено в истории. Но после моего третьего визита в библиотеку она, видимо, пожалела меня и разрешила взять ее.

— Мисс Винтер странная, как черт. Я не понимаю эту женщину.

— Она не странная.

— Дай мне посмотреть. — Татум машет рукой, чтобы я передала книгу.

— Татум, вытри руки!

— Ты серьезно? — Она делает паузу, затем закатывает глаза, вытирая руки салфеткой. — Следующее, что я узнаю, это то, что ты назовешь это своей драгоценностью.

Я улыбаюсь ее остроумию, а затем протягиваю ей книгу.

— Так это об этой женщине, да? Я дошла только до седьмой главы — по крайней мере, я думаю, что это главы. Это совсем другая книга... но она интригует. Я до сих пор не знаю, о чем она. Я начала читать ее вслепую, потому что у нее нет ни названия, ни аннотации, ничего этого.

Татум делает глоток своего напитка.

— Нет никакого секса?

— Нет.

Она протягивает его обратно.

— Звучит скучно.

Я выхватываю ее у нее обратно.

— Это не скучно. Это увлекательно.

— Так что это? Мемуары или что-то вроде того?

Я качаю головой.

— Очевидно, это ее предсмертная записка.

— В виде книги? — визжит Татум, доставая из пакета пончик с шоколадным кремом. — Как поэтично.

Я открываю страницу на том месте, где была до того, как заснула прошлой ночью, и начинаю читать вслух.

7.

Почему?

— Нет, нет, нет, нет, нет… — Я покачала головой слева направо, когда еще одна схватка прошла по моим внутренностям. — Я не… Я не готова. Еще слишком рано.

— Это не слишком рано, мэм. Вы рожаете всего на две недели раньше срока. Этого времени достаточно, чтобы ребенок выжил самостоятельно.

Откинув голову на холодную твердую поверхность, я посмотрела на звезды.

— Еще не время…

— Хватит, Кация. Время пришло. Делай, что тебе говорят, и делай это со знанием дела.

Я посмотрела в сторону мужа.